"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 46

— У иранцев десять заводов, способных производить уран для военных целей, — сообщил он, держа в руке лазерную указку. — И еще четыре, на которых можно производить уран, пригодный для ядерных боеголовок. Самые производительные в этом отношении предприятия располагаются в Натанзе, Исфахане и Бушире. Сюда же, разумеется, относится и недавно обнаруженный завод в Чалусе. Если думать об эффективности первого удара, то для начала мы должны их все уничтожить.

— Четырех недостаточно, — произнес тихий голос.

— Прости, Денни, говори, пожалуйста, громче, — сказал Хирш.

— Четырех недостаточно, — повторил, поднимаясь со своего места, генерал Денни Ганц, начальник штаба ВВС и вновь созданного управления по Ирану, занимающегося разработкой и проведением операций, включая и нападение на фундаменталистскую Исламскую Республику. Крепкий, энергичный человек с ястребиным носом и карими глазами. Годы сражений и вооруженных конфликтов прорезали у него на лбу и вокруг глаз глубокие морщины. Он подошел к карте. — Если мы хотим задушить иранские ядерные программы, необходимо уничтожить как минимум двадцать предприятий, в том числе и завод в Чалусе. Задача непростая: цели разбросаны по всей стране, и к тому же речь идет не об одиночных зданиях. Обогатительный завод — это массивный комплекс. Возьмем, к примеру, Натанз — в самом центре страны. — Ганц так громко хлопнул по карте, что все буквально подскочили. — Этот комбинат занимает территорию более десяти квадратных километров. Десятки зданий, заводов и складов. Но площадь — это еще полбеды. Большая часть предприятия располагается на глубине семь-восемь метров под слоем бетона особой прочности.

— Но вы в принципе можете это сделать? — спросил премьер-министр.

Ганц с трудом скрыл презрение. Не так давно премьер-министр яростно защищал миролюбивую политику и призывал остановить создание новых поселений на западном берегу Иордана. С точки зрения генерала, премьер-министр был ренегатом, а это означало почти то же самое, что предатель. Хотя, с другой стороны, такого мнения он придерживался о большей части политиков.

— Прежде чем говорить об уничтожении, надо подумать, как туда попасть, — продолжил он. — От наших самых южных аэродромов — восемьсот миль до Натанза и тысяча до Чалуса. Чтобы добраться до этих объектов, надо пролететь над Иорданией, Саудовской Аравией или Ираком. На первые две страны, скорее всего, мы не можем рассчитывать: вряд ли они разрешат вторгнуться в их воздушное пространство… Значит, остается Ирак.

Ожидая ответа, Ганц посмотрел на премьер-министра.

— Хорошо. Когда будет подходящий момент, я поговорю с американцами, — сказал тот.

— Это надо было сделать еще вчера, — негромко заметил Цви Хирш.

Премьер-министр проигнорировал его ироничное высказывание и задал Ганцу следующий вопрос:

— А как насчет наших самолетов? Им под силу такое задание?

— Наши «F-151» вернуться смогут, совсем другое дело — «F-16», — ответил Ганц. — Им требуется дозаправка. ВВС у иранцев слабые, зато у них есть радары. В последние годы они закупили довольно много ракетных систем российского производства типа земля-воздух. В Натанзе, например, ракетные системы расположены на северной, восточной и южной стороне обогатительного комплекса. Мы можем понести большие потери.

— Насколько большие? — спросил Цви Хирш.

— Процентов сорок.

Ганц скрестил руки на груди, по кабинету прокатилась волна негодования. Он хотел, чтобы все присутствующие отдавали себе отчет, какую цену придется заплатить.

— Господи! — вырвалось у премьер-министра.

— Трудно уворачиваться от ракет, когда летишь бомбить их, — произнес Ганц.

— А упреждающий удар для подавления их ПВО? — спросил Хирш.

— Мало самолетов. — Ганц откашлялся и продолжил: — Если мы хотим уничтожить цели, необходимо наносить повторные удары. Прямо им на головы. Мне нужны точные координаты производственных предприятий. Я знаю, о чем вы думаете: мы уже проделывали такое раньше, сможем сделать и еще раз. Извините, джентльмены, но повторить «Оперу» не получится.

Ганц имел в виду операцию «Опера» — внезапный воздушный удар, обрушенный 7 июня 1981 года на «Осирак» — ядерный реактор под Багдадом. Тогда пятнадцать израильских самолетов вылетели с военно-воздушной базы Этцион, пролетели над Иорданией и Саудовской Аравией и уничтожили новейший ядерный реактор Саддама Хусейна. Все вернулись домой. Благодаря помощи американского посредника, расположившего передатчики вдоль всего маршрута, израильским самолетам удалось пролететь не замеченными радарами Иордании и Саудовской Аравии. Тот же посредник находился на месте, координируя их действия.

— И последнее, — продолжал генерал. — Комплектация. Даже если нам удастся одновременно поднять в воздух двадцать самолетов — по одному на цель — и хотя бы двенадцать из них преодолеют воздушную оборону противника, чем эффективнее нанести удар? Лучшее из того, что мы можем предложить, — «Пэйвуэй-III» — бомба, предназначенная для уничтожения подземных целей. Боеголовка, начиненная двумя тысячами фунтов взрывчатки, может пробить трехметровый слой бетона. Прямо скажем, задача чертовски трудная, но что если заводы расположены на глубине семь-восемь метров? Или пятнадцать-шестнадцать? Или даже тридцать? Что тогда? От наших снарядов у них только пыль с потолка осыплется — и все.

— Есть оружие и посильнее, — осторожно заметил Хирш, метнув взгляд на премьер-министра. — С большей взрывной силой.

— «Пэйвуэй-N» с боеголовкой «В-61», — подтвердил Ганц. — Бомба против подземных целей с ядерной боеголовкой мощностью несколько килотонн. Одна десятая той, что сбросили на Хиросиму. В прошлом году американцы провели ее испытание: пробиваемость тридцать метров. Воронка где-то четыреста пятьдесят метров в окружности.

— Вполне достаточно, чтобы уничтожить завод, — осторожно добавил Хирш. — В конце концов, мы не варвары.

Все взгляды устремились на премьер-министра — пожилого человека, лет семидесяти, переживавшего осень своей бурной политической карьеры, за которую он заработал репутацию переговорщика: враги сомневались в его принципиальности, друзья называли его оппортунистом.

Премьер-министр раздраженно тряхнул головой:

— Мы всегда стояли на принципиальной позиции — не допустить, чтобы иранцы могли самостоятельно производить уран, пригодный для использования в военных целях. К сожалению, они переступили черту, и назад дороги нет. Я еще не принял окончательного решения в отношении удара. Прежде всего я несу ответственность за благополучие людей. Но и рисковать, оставляя без внимания то, что может спровоцировать ядерную атаку нашей территории, я тоже не могу. Жаль, что мы плохо знаем их потенциальные возможности.

— Вы кое-что забываете, — вмешался Хирш. — Мы знаем об их возможностях: у них есть ядерная бомба, и они планируют ее сбросить.

Премьер-министр откинулся на спинку кресла и прикрыл лицо рукой. Наконец он громко выдохнул и встал.

— Однажды в нашей истории мы уже подарили врагу преимущество, когда он воспользовался нашими сомнениями. Повторить эту ошибку во второй раз мы не вправе. У вас есть двадцать четыре часа на разработку плана операции. Я свяжусь с американцами — посмотрим, что удастся сделать, чтобы получить разрешение на использование иракского воздушного пространства. — Он посмотрел на Ганца. — А в остальном, да поможет мне Бог.

Один за другим присутствующие медленно поднимались из-за стола. Цви Хирш зааплодировал первый. Остальные присоединились к нему. Затем со словами «Да здравствует Израиль!» они по очереди пожали руку премьер-министру.

43

Фон Даникен и дома не мог уснуть. Лежа в постели, он смотрел в потолок и слушал привычные звуки ночи, отбивающей уходящие часы. В полночь он услышал, как выключился обогреватель. Старый деревянный дом дрожал, с жалобным постаныванием отдавая улице через щели накопленное тепло. В два часа по мосту Румвег прошел ночной товарняк. От дома до железной дороги пять километров, но воздух был таким неподвижным, что при желании можно было бы сосчитать, сколько в составе вагонов.