"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 438

– Это серьезно? – спросил Гутар. Бержье пожал плечами.

– С нашим «Волвертемом» все может случиться. Мы загружались в Момбасе и раньше – кофе, чай, сизаль, химикаты. Не исключено, что так будет и теперь, если мы до нее дотянем.

– А куда отправляются эти грузы?

– В какой-нибудь европейский порт, естественно. Но пока все это слухи и сплетни, как вы понимаете. Наверняка я ничего не знаю.

Во всяком случае, он знал достаточно, чтобы отбить у меня аппетит.

Позже мы с Гутаром обсудили ситуацию.

Даже если сбросить со счетов слухи о Момбасе, перспектива была достаточно мрачной. Ведь мы питались на свои деньги, а они подходили к концу. Мне удалось поменять греческие драхмы, которые были у меня с собой, на ходящие в Джибути франки, чтобы сохранить доллары, но эти франки уже пролетели. Еще за десять дней пребывания на берегу пролетят и доллары, а ведь мы можем застрять и дольше. Значит, пришлось бы сидеть совсем без денег.

У Гутара дела были не намного лучше. Правда, как французский гражданин, оказавшийся в стесненных обстоятельствах на заморской французской территории, он мог бы попробовать добиться репатриации за правительственный счет, но подобная идея была ему явно не по вкусу. По тому, как он ее отверг, у меня сложилось впечатление, что возвращение во Францию было бы для него не более разумным, чем возвращение в Грецию, и грозило бы подобными же нежелательными последствиями.

Единственным выходом, по мнению Гутара, было пересмотреть условия нашего соглашения с капитаном Ван Бунненом. Гутар сказал, что нам нужно проявить твердость. Он применил выражение «благоразумно-угрожающее поведение». Именно так он и сказал.

На следующее утро мы отправились к обсаженному цветами бунгало, где жил капитан, и застали его в тот самый момент, когда он выходил, чтобы отправиться на судно. Конечно, он был после обычного перепоя и встреча с нами ему никак не улыбалась. Его ожидало такси. Если бы Гутар не преградил ему путь, твердо став перед дверью такси, капитан наверняка бы не остановился.

К несчастью, он все-таки остановился.

– Чего вам нужно? – спросил он с раздражением.

– Всего лишь поговорить, капитан. По делу. – Это, конечно, был Гутар. Он сразу взял команду на себя. Я всего лишь при том присутствовал. И я совершенно не виноват в том, что произошло.

– Придется подождать, – резко бросил Ван Буннен. – Я тороплюсь. Мне нужно на корабль.

Он снова протянул руку к дверце. Гутар дотянулся раньше.

– Хорошо, капитан, – сказал он. – Мы поедем с вами.

Ван Буннен колебался. Гутар держал дверцу распахнутой, но хотя он старался быть вежливым, выражение его лица было не из приятных. Ван Буннен взглянул на него и, не сказав ни слова, забрался в такси. Мы сели вслед за ним.

В маленьком «рено» мы сгрудились как сельди в банке. Жара и до этого начала выжимать из меня пот, а в машине он ручьями лил мне в глаза. На Гутара жара будто не действовала. Как только мы отъехали, он повернулся к капитану, пытавшемуся безуспешно напустить на себя безразличный вид.

– Ну, – сказал он коротко, – излагайте ваше дело.

– Деньги, – сказал Гутар. – Нам нужны еще деньги.

– Я оплатил вашу гостиницу за неделю. Так мы договорились.

– Но теперь нам придется проторчать здесь дольше, чем неделю.

– Это от меня не зависит.

– Несомненно. Но мы все же целиком от вас зависим. Вы несете ответственность. Все, чего мы просим, так это помнить об этом.

– Мы пришли к соглашению, которое вас устраивало. – Но ведь обстоятельства изменились. Значит, и соглашение должно измениться. Оно изменится, капитан.

– Это уж я решаю.

– Да. Настолько, насколько оно будет реалистичным. Затем Гутар стал излагать факты. Должен сказать, в этой части его упрекнуть не в чем. Он говорил спокойно и резонно. Он дал понять, что мы вовсе не собираемся подзаработать, а просто не хотим оказаться незаслуженной жертвой задержки. Он спросил, что произойдет, если он, гражданин Франции, будет вынужден обратиться к властям – он упомянул приятеля в комиссариате – и попросить о помощи, поскольку он остался без средств к существованию. Естественно, ему пришлось бы объяснить, почему он оказался в таком положении. Начнутся вопросы, потребуются разъяснения. Наконец он воззвал к доброму нраву капитана, напомнив ему о дружеских вечерах, проведенных вместе. Было видно, как капитан начинал смягчаться.

Тут мы въехали во двор дока, и вдруг начался бедлам. Взрыв вызвала реплика Ван Буннена. Сама по себе она была довольно невинной. Однако капитан не учел, что терпение Гутара, решившего действовать уговорами, в один момент может лопнуть.

Когда такси остановилось рядом с бортом судна, Ван Буннен сказал: «Хорошо, я подумаю». Затем он открыл дверцу и начал выбираться.

Вот тут-то все и началось.

Гутар издал горловой клекочущий звук и двинул ногой. Нога ударила капитана под зад, и тот растянулся на бетонной поверхности пирса.

Неподалеку стоял сомалийский полицейский из охраны дока, и поначалу, я думаю, ему показалось, что капитан просто споткнулся. Он направился к нему, чтобы помочь встать. Но Гутар уже выскочил из такси и настиг Ван Буннена первым. Как только капитан поднялся на ноги, Гутар схватил его за рубашку и стал трясти, выплевывая фразы ему в лицо.

– Так ты, значит, подумаешь, пьяный мешок с дерьмом? Ну так думай, думай сейчас, думай быстро, а то я с тебя не слезу. Понимаешь? Думай сейчас! Сейчас!

Ван Буннен, оправившись от неожиданности, начал сам орать на Гутара и пытался стукнуть его. Тот парировал удар и врезал ребром ладони по лицу капитана.

– Сейчас, Синдбад-мореход! Сейчас!

Полицейский таращился на дерущихся белых, не зная, что предпринять, подкидывая в руке длинную дубинку, и принялся тоже кричать во всю глотку. Шофер-индиец и я выбрались из такси. Теперь все кричали. Послышался топот бегущих людей. В следующее мгновение молодой Бержье и старший механик схватили разъяренного Гутара за руки.

Ван Буннен быстро ретировался. Из носа у него струилась кровь. Промокая ее носовым платком, он поглядывал то на нас, то на полицейского. Я был уверен, что капитан распорядится нас арестовать. Затем он, видно, передумал. Мы все еще могли доставить ему хлопоты. Ван Буннен, видимо, решил предупредить такой ход событий, официально избавившись от нас.

– Эти два человека уволены с корабля, – произнес он громко.

Гутар ответил громогласной нецензурщиной.

– За неподчинение, – продолжал капитан. – Им повезло, что я не обвиняю их в нападении на вышестоящего начальника. Но это еще можно сделать, если они не угомонятся.

Он повернулся и пошел по трапу на судно. Гутар вырвался и бросился за ним, но полицейский теперь вступил в дело. Он подошел к трапу и преградил ему путь.

Гутар в бешенстве обратился к Бержье:

– Этот мешок с дерьмом взял с каждого из нас по сто двадцать пять долларов.

– Я знаю, – сказал Бержье, – но ничего не могу поделать. Он капитан.

Тут мне в голову пришла, на мой взгляд, остроумная идея.

– Ведь мы записались в члены команды, – сказал я. – Имеет ли капитан законное право уволить нас в иностранном порту захода, какая бы ни была причина, не рассчитавшись с нами?

Бержье посмотрел на старшего механика.

– Что ты по этому поводу думаешь, дед? Механик задумался на минуту, потом ухмыльнулся.

– Может, и не имеет. Пожалуй, мы его спросим.

Они поднялись на борт. Мы с Гутаром остались ждать. Тут за нас принялся шофер-индиец, требуя платы за такси. Гутар, как видно, был снова готов сорваться с цепи. Я торопливо пообещал все уладить, как только вернется помощник капитана.

Бержье вновь появился двадцать минут спустя. В руках у него были какие-то бумаги, и он улыбался.

Две бумажки были расписками, которые мы должны были подписать. Остальное – деньги – эквивалент пятидесяти долларов каждому в франках, ходящих в Джибути.

Гутар разразился смехом, шлепнул меня по спине и наградил костоломным рукопожатием. Можно было подумать, что на него свалилось наследство.