"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 35

— А что-нибудь неуловимое для радаров? Крылатые ракеты у них есть?

— Только по слухам.

— Будем надеяться, — сказал Хирш. — А что насчет точности «Шахаба»?

Настала очередь отдела политических акций и связей.

— Точность — это характеристика, о которой должны беспокоиться Германия, Франция и США. В нашем случае это вопрос не по существу. Любой удар в радиусе пятидесяти миль от цели — все равно смертельный удар. Если у нас под носом тайно переправили пятьдесят тысяч центрифуг и сумели построить полноценный обогатительный комбинат, и никто об этом даже не слышал, я не удивлюсь, если они и в этом вопросе достигли успеха.

— Так что же, нам теперь поднять лапки кверху и сдаться? — поинтересовался Хирш. — Этого желают наши персидские друзья? Они хотят, чтобы мы спокойно сидели сложа руки, пока они начиняют свои ракеты ядерными боеголовками и направляют их на наши города?

В прошлом генерал-майор израильских вооруженных сил, Хирш слишком хорошо знал возможный сценарий ядерного конфликта на израильской земле. Территория Израиля — триста миль в длину и сто пятьдесят в ширину. Но девяносто процентов населения живет в Иерусалиме и Тель-Авиве, а расстояние между этими городами всего тридцать миль. Ядерный удар по любому из них не только убьет значительную часть населения страны, но и уничтожит всю промышленную инфраструктуру. Зараженная радиацией земля станет на долгие годы необитаемой. Иначе говоря, население сможет спастись только за пределами страны. Новая диаспора.

Никто из присутствующих не ответил.

— Через час у меня встреча с премьер-министром, — продолжил Хирш. — Я бы хотел продемонстрировать, что нас не застали врасплох. По-моему, премьер-министра будет интересовать один-единственный вопрос: запустят ли они ракету?

Шеф информационного отдела насупился:

— Президент Ирана — мусульманин, а согласно Корану, мир ожидает апокалипсический конец. Свою личную миссию он видит в приближении пришествия двенадцатого имама, известного как Махди, правомерного преемника пророка Мухаммеда. Написано, что его возвращению будет предшествовать противостояние между силами добра и зла — затяжные войны, политические перевороты и кровопролития. В конце Махди установит на земле эру вселенского мира. Но сначала должен быть уничтожен Израиль.

— Великолепно, — сказал Хирш. — В следующий раз напомните мне, чтобы я не обращался к вам за хорошими новостями.

— Это еще не все. Его президентская гонка за усилением контроля над рычагами власти оказалась невероятно успешной. Он уволил сотни ведущих специалистов в области образования, медицины и дипломатии — тех, кто не разделял его взглядов, — и заменил их закадычными друзьями из Республиканской гвардии. Но еще хуже то, что в качестве верховного религиозного лидера страны избран его человек. Полгода назад президентские устремления могли хотя бы частично сдерживаться высшим духовенством. Теперь — нет. Этот новый аятолла Разди — душевнобольной. Уж он точно не станет прислушиваться к голосу разума.

— Вы хотите знать, нажмет ли он на красную кнопку, — произнес глава «Мецады». — Думаю, ответ напрашивается сам собой.

Шеф информационного отдела согласно кивнул:

— Президент Ирана ведет страну назад, к эпохе Мухаммеда. При любой возможности он публично заявляет, что Пророк сам говорил с ним и что до его возвращения осталось два года, поэтому одна рука у президента лежит на Коране, а другая — на кнопке, запускающей ядерную ракету.

— Нельзя вечно хранить ядерную программу в тайне, — язвительно произнес шеф «Мецады». — Он прекрасно знает, что при любой утечке информации мы начнем действовать.

— Если он не начнет раньше. — Хирш с ворчанием уселся в кресло. — Такое ощущение, будто повторяется март тысяча девятьсот тридцать шестого года.

— В каком смысле?

— Тогда Гитлер отправил свои войска в Рейнские земли отвоевать бывшие немецкие территории, присоединенные к Франции после Первой мировой войны. Плохо обученные солдаты, жалкое вооружение. У некоторых даже не было патронов к ружьям. Командующий армией получил два пакета с приказами: один вскрыть, если французы дадут отпор, а другой, соответственно, в противном случае. Французы позволили фрицам войти и даже приветствовали их как освободителей. И командующий вскрыл второй из названных пакетов. Там был приказ оккупировать территорию и выдать гражданам немецкие флаги. Это событие стало переломным моментом для Германии. До этого дня Гитлера воспринимали как пустослова. Но когда он отвоевал Рейнские земли, он начал сам всерьез относиться к себе. И заставил так же поступить и весь остальной мир.

— Простите, Цви, — прервал шеф информационного отдела. — А что было в другом пакете?

— В другом? — Цви Хирш грустно улыбнулся. — В случае отпора командующий должен был немедленно отступить и вернуть солдат в бараки. Фактически армии было велено бежать при первых намеках на конфликт. Позор был бы слишком велик, и правительство отправилось бы в отставку. Один выстрел — и Гитлеру пришлось бы покинуть свой пост.

— Вы хотите сказать, что нам нужно дать отпор?

Хирш отвернулся к окну.

— Не думаю, что в этот раз все будет так просто.

33

Джонатан сидел на корточках, прислонившись к стене. Напротив, в углу, стояла ваза со свежими цветами. Над ней висело чугунное распятие. Из укрытия, устроенного Швейцарским альпийским клубом в каменном гроте, отлично просматривались все подходы: с востока — тропинка по склону, другая, петляя, поднималась от озера и третья — с западной стороны. Внизу, за стеной дождя, до самого горизонта раскинулся серый полумесяц озера Лаго-Маджоре.

Симона, насквозь промокшая, лежала на холодной земле.

— Что-нибудь видишь? — спросила она. — Кого-нибудь? За нами есть погоня?

— Нет, — ответил Джонатан. — Никого.

— Ты уверен?

— Да.

— Слава богу, а то это все уже чересчур. — Она села и обхватила голову руками. — Мне страшно. Этот человек… Блитц… Я никогда не видела, чтобы человека вот так вот… Что будем делать?

— Пока не знаю.

Симона резко подняла голову и сказала:

— Я знаю, что делать. Давай-ка спустимся с горы, автобусом доедем до Лугано и где-нибудь обсохнем и обогреемся. Потом купим тебе новую одежду. Костюм. Деловой. Поменяем тебе прическу и покрасим волосы. А затем сядешь в поезд и поедешь в Милан. Отличный план.

— Для начала мне нужен паспорт, — сказал Джонатан. — И желательно не на мое имя и с чужой фотографией.

Симона быстро подправила свой план:

— Хорошо, обойдемся без поезда. Немного подождем здесь, вернемся и заберем машину. Переедем границу. Кто станет останавливать банкира в «мерседесе»? Я поеду с тобой.

Она буравила его взглядом. «Господи, — подумал Джонатан, — неужели и я выгляжу таким же напуганным? Тогда дело плохо».

— А что потом? Опять в бега? — спросил он, поднимаясь и указывая в сторону виллы Блитца. — Взгляни туда. Полиции все известно про мой трюк на станции. В кабинете Блитца полно моих отпечатков. Симона, меня считают убийцей, тем самым парнем, кто вышиб из Блитца мозги. У меня нет шансов.

— Вот поэтому тебе и необходимо уехать.

— Это ничего не решит.

— Зато ты будешь жив. И в безопасности.

— Как долго? Неужели ты думаешь, что они перестанут меня искать только потому, что я пересеку границу. Да мои фотографии разошлют по всей Европе!

Джонатан лихорадочно пытался представить, что будет, если он уедет из страны, но снова и снова заходил в тупик. Ничего не получалось, может, и потому, что он не привык скрываться. На протяжении многих лет он покорял невозможные вершины в невозможных условиях и со временем стал думать, что человеку под силу все, если не сдаваться. Не надо быть великим. Надо просто не сдаваться.

Когда-то он был молодым, дерзким и самоуверенным и говорил, что он против измены принципам. Эта стойкость помогла ему за семь лет пройти полный курс медицинского образования, а впоследствии оставаться в полевой медицине, в то время как его коллеги один за другим выпадали из обоймы.