"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 322

— Может, почитать взяли?

— Нет, старина, если я говорю «исчезло», значит, исчезло. Представляешь, его выдрали из обложки! Короче, украли. Я позвонил в Олбани. Там то же самое. Исчезло. И никаких следов. Вообще ничего.

— И когда это произошло?

— Понятия не имею. И никто не знает. Просто взяло и исчезло. Ты уверен, что все мне рассказал?

— Как на духу. — Франсискас вспомнил, что любое дело, открытое или закрытое, которое находилось или находится в производстве у конкретного детектива, всегда регистрируется в центральном компьютере. — А на кого оно зарегистрировано?

— Давай посмотрим. — Лопес открыл проход и махнул Франсискасу следовать за ним. — Идем. Ну, ты прикинь? Мне даже не по себе стало. Это ж мое хозяйство: без моего ведома архивных дел вообще никто не касается!

Франсискас пошел за ним мимо стеллажей, до потолка забитых папками. Когда-нибудь их все переведут в электронный вид, но этот день наступит еще не скоро. В дальней части архива стоял длинный стол с пятью компьютерами, на стене висела приклеенная скотчем инструкция, как ими пользоваться. Лопес сел на стул и махнул Франсискасу устраиваться рядом. Сверившись с клочком бумаги, он набрал номер нужного дела.

— Теодор Ковач, — прочитал Лопес, когда информация появилась на дисплее. — Умер в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Через три месяца после взрыва бомбы.

— А сколько ему было?

— Тридцать один год.

— Больно молодой. При каких обстоятельствах?

— При особых.

Франсискас и Лопес обменялись понимающими взглядами. Эта официальная формулировка применялась в случае самоубийства. На жаргоне полицейских Теодор Ковач «съел свой пистолет».

— Господи! — пробормотал Франсискас. — А чья вторая подпись?

Это тоже было правило: дело подписывают два детектива.

— Ничья. Только Ковача. — Лопес указал на дисплей компьютера, чтобы Франсискас посмотрел сам.

— Не может быть! — возразил Франсискас, придвинувшись ближе. — Как это — дело без второй подписи? Или ты хочешь сказать, что кто-то забрался в компьютер и стер ее тоже?

На этот раз у Мэтью Лопеса ответа не нашлось. Он только пожал плечами, серьезно посмотрев на Франсискаса.

— Похоже, дело-то еще не закрыто.

31

Ги де Вальмон шел по коридору своей знаменитой небрежной покачивающейся походкой — одна рука в кармане, другая готова в любой момент взлететь в приветствии или откинуть со лба непослушный локон. Он был высок и худощав, и в пуловере его фигура казалась костистой и угловатой. Чудо, совершенное в мужском ателье на лондонской Савил-роу, в сочетании с широкими от природы (но костлявыми) плечами, неожиданно придавало ему элегантность английского джентльмена. А для де Вальмона это было самое главное.

Сегодня, в свой пятьдесят третий день рождения, не дожидаясь вечера, он позволил себе бокал хорошего шампанского, вкус которого все еще чувствовался во рту. Мысли о дне рождения и предстоящем званом ужине, а возможно, и действие шампанского — все это навевало задумчивое настроение. Возраст не особенно беспокоил его, так же как и тот факт, что двадцать пять из этих пятидесяти трех лет он проработал на компанию «Джефферсон партнерс». День пришел, день ушел, четыре недели в год — отпуск… Последнее время, правда, чаще — восемь недель. И тем не менее двадцать пять лет заниматься одним и тем же! Бледный лоб де Вальмона прорезали морщины беспокойства. Куда ушли эти годы?

Казалось, только вчера они с Джей-Джеем основали эту компанию. Джаклин — тогда ему было сорок, — только что оставивший пост министра обороны, и он, Ги де Вальмон, вундеркинд с Уолл-стрит, придумавший рискованнейшую схему: покупать компании, оказавшиеся в беде, на чужие деньги, налаживать в них работу, выжимать все, что можно, до последнего цента наличными, а затем избавляться от них либо через первичное размещение акций, либо через прямую продажу, что предпочтительнее. На бумаге все выглядело легко, но дважды за первые годы они чуть не пошли ко дну — покупали не те компании, вкладывали слишком много денег или брали слишком большой кредит. Часто им не хватало здравого смысла. Так продолжалось до того момента, пока Джаклина не осенила идея, как сделать их компанию великой. Он назвал этот прием «вращающаяся дверь». Едва заметный денежный ручеек с Уолл-стрит в Вашингтон. Разумеется, этот ручеек существовал всегда, начиная с «кухонного кабинета» Эндрю Джексона. Правда, до сих пор о нем только шептались, считая не совсем чистоплотным делом. Но появилась компания «Джефферсон партнерс» и практически легализовала такой подход.

Де Вальмон тихонько насвистывал марш «Путь далек до Типперэри». Обитатели кабинетов слева и справа от него все, как один, были птицами высокого полета. Билли Бакстер, директор по бюджету в администрации Буша-старшего. Лой Крандалл, начальник штаба ВВС. Арлин Уоткинс, глава Администрации общих служб, чье ведомство давало добро на заключение контрактов между гражданскими компаниями и правительством. Этот список можно было продолжать и продолжать — советник президента, лидер большинства в Сенате, президент Национальной городской лиги, директор Международного Красного Креста. В общем, среди них не было только Старшего скаута Америки.

Все они трудились в «Джефферсон партнерс», в течение многих лет возмещая скудные чиновничьи доходы, — вили гнезда, чтобы было на что жить после выхода на пенсию, или на что жить их детям, когда те выйдут на пенсию, или их внукам. В компании платили щедро. (Он сам уже давно стал миллиардером. Рубеж в пять миллиардов долларов он переступил примерно в то время, когда ему стукнуло пятьдесят.) Джаклин просил их всего-то о мелочи — сделать несколько нужных звонков, нажать на нужные рычаги, обналичить кое-какие услуги. Повлиять на голосование в пользу увеличения финансирования того или иного проекта. Смягчить жесткие правила торговли оборонными технологиями, чтобы стал возможен экспорт новинок в этой области. Внести незначительную поправку в какой-нибудь законопроект, чтобы, став законом, он начал действовать на территории еще одного штата. Если компании из портфеля «Джефферсон партнерс» получали прибыль, тем лучше.

— Джей-Джей? — заглянул он в просторное логово Джаклина, в свое время настоявшего на том, чтобы этот кабинет был хотя бы на один квадратный метр больше, чем его офис в Пентагоне.

Де Вальмон застал хозяина этого дворца разбирающим у себя на столе какие-то документы. Он подошел ближе и только тогда сообразил, что у Джаклина выключен слуховой аппарат. Грохот артиллерии во Вьетнаме сделал его совсем глухим.

Де Вальмон остановился у него за спиной.

— Тук-тук, можно?!

Джаклин так и подпрыгнул на месте.

— Да ну тебя, Ги! — произнес он, заливаясь краской. — Ты меня до смерти напугал.

Де Вальмон пропустил его возмущение мимо ушей.

— Ни за что не отгадаешь, с кем я сейчас говорил! С Томом Болденом из «ХВ».

Выражение лица Джаклина стало ледяным.

— С парнем, застрелившим Сола Вайса?

— Именно с ним.

— И о чем?

— Он позвонил и спросил, знаю ли я что-нибудь про «Сканлон».

— «Сканлон»! Ха! Это уже далекое прошлое.

— И не то прошлое, которое мы собираемся помнить. Судя по голосу, он сильно расстроен.

— Могу представить. И что ты ему сказал?

— Я занят, но поищу информацию и перезвоню, — пожал плечами де Вальмон, внимательно изучая свои ногти. Пора делать маникюр. Нельзя же сегодня вечером выйти с такими руками. — Что, по-вашему, он мог раскопать?

— Сэр!

— Да, Гувер, я все еще здесь.

От неожиданности Гувер вздрогнул.

— Думал, вы ушли.

— Стою рядом с тобой. — Гилфойл наклонился. — Ну что там?

— Ресторанчик на углу Шестнадцатой и Юнион-сквер. Называется «Кофе-шоп». В день, когда мисс Дэнс заходила в ту аптеку, Болден заглядывал в него два раза. Перед этим в 12:16 снимал деньги в банкомате за углом: там не принимают кредитные карты.