"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 304

Выделяя каждый показатель и читая его в контексте, Гилфойл наконец понял, где «Цербер» ошибся. Когда Болден употреблял слова, близкие или связанные с корпоративным названием Организации, «Цербер» делал ложное заключение о нависшей угрозе. В конце концов, это всего лишь компьютерная программа. Мощная, без сомнения. Но нельзя ожидать от нее безошибочной работы. По крайней мере, на этом этапе.

В тупик, однако, ставил последний показатель, взятый из телефонных разговоров Болдена. На прошлой неделе три вечера подряд Томас Болден из дома звонил в Нью-Джерси, на номер, зарегистрированный, как выяснилось позже, на имя Бобби Стиллман. Гилфойл дважды проверил информацию — Стиллман проживает по этому адресу, в этом нет сомнений. И тем не менее Гилфойл знал точно: Болден не врал, что не знает никого с таким именем. И не имеет никакого представления о «Короне».

У Гилфойла был особый дар, который позволял ему с невероятной точностью распознавать не только намерения другого человека, дружественные или враждебные, но и то, лжет этот человек или говорит правду. Он чувствовал, когда собеседник внутренне закрыт. Но только на втором году службы в полиции города Олбани, штат Нью-Йорк, он научился доверять своей интуиции и использовать ее в деле.

В тот день он с напарником патрулировал на машине район Пайнвуд. Обычное дежурство. На тротуаре Гилфойл заметил бездомного, одетого в защитного цвета полушинель и спортивные штаны. На ногах у него были военные ботинки. В полицию как раз поступила жалоба на мужчину с похожим описанием: он приставал к женщине, когда та выгуливала собаку. Они остановили машину рядом с бродягой, и напарник, опустив стекло, спросил у бомжа имя. Сначала человек ничего не ответил. Как и у большинства бездомных, его психика была явно повреждена: он постоянно что-то бормотал. Длинные нечесаные волосы неряшливого вида и похожая на мочалку бороденка клочьями торчали во все стороны. Он продолжал идти своей дорогой, бросая на них косые взгляды. Ничто не свидетельствовало о том, что он вооружен или имеет враждебные намерения. До того дня в Олбани не было случая, чтобы какой-нибудь бродяга напал на полицейского. Это вам не Нью-Йорк.

Сидевший за рулем Гилфойл высунулся в окно и крикнул мужчине, чтобы тот остановился. Бродяга в конце концов послушался, и напарник Гилфойла, открыв дверь, поинтересовался:

— Куда направляетесь?

— Хочу, парни, показать вам одну штуку, — ответил бомж.

Он приблизился к машине, по-прежнему что-то бормоча невидимым существам, населявшим его мир. И при этом он улыбался. Большинство людей приняли бы этого типа за безобидного сумасшедшего. Но, поймав его взгляд, Гилфойл сразу догадался, что тот хочет убить полицейских. Выхватив револьвер, двадцатитрехлетний Гилфойл прижал напарника к спинке сиденья и дважды в упор выстрелил в бродягу. Тот рухнул на асфальт, куртка распахнулась, и под ней оказался кое-как прикрепленный огнемет, шланг которого проходил через рукав, а сопло лежало в ладони мужчины. В другой руке он сжимал зажигалку «Зиппо». При обыске вещей бомжа, оставленных в католическом приюте, обнаружили дневник, в котором он писал о своем желании «отправить копов обратно в ад».

Через пару месяцев Гилфойл выехал на вызов — бытовая ссора. Полицейские прибыли по адресу, но звонившей им женщины на месте не оказалось. Муж сказал, что она вышла что-нибудь выпить. Спокойно и уверенно отвечая на все вопросы Гилфойла, он объяснил, что жена просто разозлилась на него: он любил поиграть в азартные игры. Заподозрив неладное, Гилфойл с напарником обыскали квартиру, но ничего не нашли. Все вроде чистенько и в порядке, никаких следов борьбы или избиений. И все-таки Гилфойл не сомневался, что женщина убита. Он не понимал почему, но короткая беседа с мужем не оставила никаких сомнений. Он знал наверняка.

Гилфойл подошел к мужчине, встал почти вплотную — настолько близко, что видел только его лицо, чувствовал запах его дыхания, замечал малейшие движения губ и даже разглядел, что карие глаза были с зелеными крапинками, — и спросил, где тот спрятал тело. Спокойствие мужчины тут же улетучилось. Разрыдавшись, он провел их к встроенному шкафу в спальне и указал на большой чемодан, в который запихнул труп задушенной жены.

Слухи о необычном таланте Гилфойла разлетелись быстро. Вскоре его повысили по службе до детектива и поручали ведение наиболее сложных допросов. Его способностями заинтересовались ученые-бихевиористы из университета в Бингхэмптоне. В ходе экспериментов ему показали множество эпизодов викторины «Скажи правду», и каждый раз он верно угадывал тех, кто обманывал. Тогда ему показали копию циркуляра ФБР «10 самых опасных преступников в розыске», и он безошибочно определил, за что их разыскивают. Группа специалистов из АПОНИРа («Агентство по перспективным оборонным научно-исследовательским разработкам») пригласила его в проект «Диоген». Как известно, древнегреческий философ Диоген ходил от дома к дому, светил фонарем в лицо каждому встречному, пытаясь найти истинно честного человека. Несколько месяцев они вместе трудились над составлением каталога выражений человеческого лица. Они изучали медицинские тексты и описывали движение мельчайших лицевых мускулов. Таких выражений лица у них набралось сорок три. Но, несмотря на все старания, привить другим способности Гилфойла не получалось.

Лицо — это холст, на котором хозяин рисует все свои мысли и чувства. То скупыми и быстрыми мазками, то неторопливо-протяжными. Присмотритесь повнимательнее, и вы их увидите. Гилфойл умел мгновенно «прочесть» брови, губы, прищур глаз и правильно понять, что человек задумал. Таков был его дар.

И он знал, что Томас Болден говорит правду.

Но тогда пришлось бы признать, что ошибся «Цербер», то есть что система вычислила невиновного человека. На это он пойти не мог. И причиной тому были телефонные звонки от Болдена к Стиллман. Если Болден звонил Бобби Стиллман, следовательно, он должен ее знать.

Гилфойл взял в руки рисунок мушкета. Внутренним взором он все еще видел Болдена. Они снова находились на семидесятом этаже Башни Гамильтона. Взгляд медленно скользил по лицу Болдена, фиксируя малейший изгиб губ, движения глаз. Наконец Гилфойл решил, что хорошо бы еще раз поговорить с Болденом. Его преследовало неприятное чувство, что на этот раз — один-единственный — он ошибся и что Томас Болден его надул. А перспектива выглядеть дураком его совсем не устраивала.

— Гувер, — позвал он.

— Да, мистер Гилфойл?

— Как там дела?

— Медленно, сэр. Массив разговоров очень большой.

— Поторопитесь. Нам надо отправить туда людей до его прихода.

Взяв левой рукой листок, Гилфойл проворно, без помощи правой, сложил его вчетверо и убрал в карман. Много часов он потратил подростком на развитие ловкости рук — мечтал стать фокусником. Наедине с собой у него получались даже довольно трудные фокусы. Но на людях фокусник из него был никакой: он не умел улыбаться, и один этот недостаток сразу перечеркивал все его старания. Люди предпочитали смотреть не на его лицо, а на руки.

17

Все четверо протиснулись мимо Болдена в его кабинет. Один из охранников закрыл дверь и встал к ней спиной.

— Томми, сядь, пожалуйста, — произнес Майкл Т. Шифф — или Микки — исполнительный директор компании.

— Я лучше постою, Микки. В чем дело?

— Я сказал, сядь! Твои рассуждения про лучше-не лучше больше не интересуют компанию.

— Том, пожалуйста, сядь, — сказал Сол Вайс. — Чем скорее мы покончим с этим, тем лучше.

— Да, Сол, конечно. — Болден позволил главе компании подвести себя к одному из кресел, которые обычно предлагались посетителями. — Да что все это значит?

— А это значит, мистер, что ваше поведение безобразно, — по-прежнему агрессивно отчеканил Шифф. — И еще значит, что вы запятнали бесчестием репутацию почтенного учреждения и опозорили человека, который дал вам шанс подняться в жизни.