"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 291

— Не возражаете, если я позвоню с вашего телефона?

— Звоните, — Франсискас резким движением бросил ему трубку. — Неплохая реакция.

— Скорее рефлекс.

— Вот почему вам удалось справиться с таким здоровяком?

— Вроде того.

— Может, вы превысили пределы самообороны?

— Нет, — ответил Болден, — если, конечно, не считать, что я сдул со своего лица пулю и решил прыгнуть с высоты в полсотни метров исключительно для поднятия настроения. Учитывая обстоятельства, детектив, я бы сказал, что рефлекс спас мне жизнь.

Франсискас на секунду задумался над его словами.

— Пожалуй, вы правы. И пожалуй, вам повезло. Ваш рассказ подтверждается. По словам мисс Дэнс, на нее напали двое мужчин… гм… — Он отчертил ногтем несколько строчек на верхней странице в папке. — Описание соответствует тем, кого вы называете Ирландец и Волк. Все сходится. Я только что говорил по телефону с доктором, оказывающим медицинскую помощь парню, которого вы отделали. У него такая же татуировка, как и у вашего мистера Волка: вверху на груди небольшое изображение ружья. И это еще не все. На руке у него татуировка парашюта со словами «Лучше смерть, чем позор», популярная в воздушно-десантных войсках. Мы послали его отпечатки на базы Форт-Брэгг и Форт-Кэмпбелл. В обоих случаях пришел отрицательный ответ. Как вы это объясните? Первая процедура, которой подвергается курсант: его отпечатки заносят в базу данных. И второй раз это делают, когда его распределяют в дивизию. Я сам был там, знаю.

— И что?

— Все эти армейские словечки — салага, рейнджеры, зеленые береты, и все такое. Вам не кажется, как-то странно это? Я в совпадения не верю, а вы?

Болден помотал головой.

— Я сделал запрос начальнику военной полиции в Беннинге, — продолжил Франсискас, — и в штаб-квартиру вооруженных сил, чтобы нам выслали фотографии солдат в возрасте от двадцати одного до тридцати пяти лет, чья внешность подходила бы под описание похитивших вас мужчин. Но тут особых надежд у меня нет.

— А другой парень? Дает показания?

— Пока вряд ли он что-то скажет. В данный момент ему вставляют выбитые зубы. Мы завели на него дело по статьям «владение краденым имуществом» и «насилие с применением огнестрельного оружия».

— Так пистолет краденый?

— Не знаю. Серийные номера перебиты. Если очень постараться, их можно восстановить, но, принимая во внимание, что вы остались живы, не вижу в этом необходимости. Да и в любом случае все это не важно. Незаконное владение оружием тянет на год тюрьмы. И здесь без вопросов. Еще у него обнаружен краденый сотовый, о котором вчера днем заявила женщина. Телефон вытащили у нее из сумочки недалеко от места вашей работы. В «Балтазаре». Знаете, где это?

— Да. — Болден опустил взгляд. — Я обедал там сегодня… то есть вчера.

— Вот как? — Франсискас сделал запись в блокноте. Его поседевшие брови удивленно взлетели над очками. — Так мы и до чего-нибудь разумного доберемся.

— Можно, отвлекусь на секунду?

Болден отвернулся и набрал номер своего сотового. На втором гудке сработала голосовая почта: либо телефон выключен, либо сел аккумулятор. Затем он попробовал позвонить себе домой. Трубку никто не снял, и Томас оставил на автоответчике сообщение, что с ним все в порядке и он зайдет перед работой принять душ и переодеться. Еще раньше Дженни оставила ему сообщение из больницы: чувствует себя хорошо, ее скоро отпустят. Он позвонил к ней домой и, когда включился автоответчик, повесил трубку: на этом автоответчике он уже оставлял сообщение, что с ним все в порядке и что он перезвонит позже. Томас положил телефон на стол и подтолкнул его к детективу. — Спасибо.

— Не за что. Мы просто запишем на ваш счет. — И Франсискас взглянул на Болдена поверх очков. — Шутка, сэр. Можно смеяться.

Болден криво усмехнулся:

— Довольны?

Отложив ручку, Франсискас сцепил руки на столе.

— Знаете что, мистер Болден, мне бы хотелось узнать о вас больше.

— И что именно вы хотите узнать?

— Детали вашей биографии.

— Я уже все рассказал. Что вы хотите еще услышать?

— Послушайте, мистер Болден, я здесь, чтобы помочь вам. Нам не обязательно становиться лучшими друзьями, но, по-моему, для меня было бы полезно узнать о вас побольше.

Болден слишком устал, чтобы спорить.

— Я банкир. Работаю в компании «Харрингтон Вайс». Родился в штате Айова. Вырос в Иллинойсе. Учился в Принстоне. Окончил Уортонскую бизнес-школу. Потом переехал в Нью-Йорк. У меня нет врагов, и у мисс Дэнс, по-моему, тоже. — Он придвинулся ближе к столу. — Послушайте, все это я уже рассказал детективу Макдоно. Я видел этих людей первый раз в жизни.

— Но они про вас знали все. Даже где вы обедаете.

И что я двадцать пять часов в неделю подрабатывал в университетской столовой.

Болден кивнул. Позже он все обдумает, но сейчас просто хотелось домой.

Франсискас снова просмотрел свои записи.

— И этот человек, Гилфойл, уверен, что вы знаете о какой-то короне и знаете кого-то по имени Бобби Стиллман?

Болден снова кивнул:

— А я не имею ни малейшего представления, что это такое и кто это такой.

— Вот это нам и предстоит выяснить, — сказал Франсискас. — Я бы хотел узнать вот что: где вы научились так драться? Выбили парню три зуба. И у меня, естественно, возникает вопрос: кто же в этом случае пострадавший? Кого мне следует пожалеть?

— Не знаю. Я просто защищался.

— Непохоже, что просто. Такому надо учиться специально. И иметь определенную практику. Вот и поведайте мне, где блестящий, хорошо образованный молодой человек вроде вас может научиться так отделать двух профессионалов.

Болден смотрел на пачку бумаг, которую детектив принес с собой. Он понимал, что и его отпечатки уже прогнали через базу данных, но по закону, когда бывшему малолетнему преступнику исполняется восемнадцать, его дело сдается в архив и доступ к любым материалам закрывается.

— А у вас там ничего про это не написано?

— Так вот что вас беспокоит? — Франсискас закрыл папку. — О вас здесь ничего нет. Все, что вы хотите рассказать мне… что, по-вашему, могло бы помочь… даю слово, все останется между нами. — Болден промолчал, а детектив продолжил: — Возьмем хотя бы татуировку на вашем плече. Я заметил ее, когда вы переодевались. Кто такие рейверы? Кстати, особенно мне понравилась вторая часть: «Своих не сдаем».

Болден еле удержался, чтобы не взглянуть на свое плечо. Рейверы — это как семья. Рейверы были друзьями, и они заботились друг о друге. Для него рейверы были всем в те времена, когда ему приходилось туго.

— Так, старые друзья, — ответил он.

— Друзья, которые просто хотели поупражняться, как пользоваться татуировочной машинкой? Откуда у вас эта татуировка? Тюрьма? Колония? Вы беспокоились, что это выплывет на поверхность? Не волнуйтесь, я ничего не собираюсь рассказывать вашему работодателю.

Болден отвел взгляд, чувствуя, как язык отказывается говорить: недоверие к полиции — вообще к властям — захлестывало его.

— Мистер Болден, это не преступление, если когда-то вы были членом какой-то банды, — произнес Франсискас, — но, возможно, это помогло бы мне в расследовании.

— Да какая банда! — объяснил Болден. — Так, несколько парней, с которыми я общался пятнадцать лет назад. К тому, что случилось сегодня ночью, это не имеет отношения.

— А как насчет тех бандитов, с которыми вы работаете сейчас?

— Вы о программе по перевоспитанию? Да, это один из видов деятельности нашего клуба. Я просто помогаю организовать некоторые мероприятия. Собираю на них деньги. На прошлой неделе мы проводили шахматный турнир. И один из мальчишек обыграл меня во втором круге. Нет, честно, у меня нет врагов.

— Значит, вы полагаете, что между вашей работой в клубе «Гарлемские парни» и ночным происшествием тоже нет никакой связи?

— Никакой.

Франсискас снял очки и положил их на стол.

— И больше вы ничего не хотите рассказать?

— Мне больше нечего добавить.