"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 251

— Хаким, — прошептал он истинное имя сына.

Молодой человек мгновенно замер, словно остолбенев.

— Стоять! Полиция! Не двигаться!

И прежде чем Габриэль смог сделать еще одно движение, его сбили с ног и повалили на землю. Двое одетых в штатское полицейских пронеслись мимо него и через мгновение уже прижимали сына к мостовой. Третий одним ударом заставил упасть на колени его спутницу, после чего пнул ее по ногам. Та завизжала, и Габриэль увидел расширенные от страха глаза — всего за один миг до того, как ее голова коснулась поверхности тротуара. Четвертый человек пробежал по направлению к ним, проталкиваясь через ряды прохожих, в руке он сжимал газовый баллончик и, пока Жорж боролся с навалившимися на него людьми, прямо ему в глаза выпустил жгучую струю.

— Вы арестованы! Не сопротивляться! Не двигаться!

Взвыла сирена. Раздались гудки автомобилей. Завизжали шины.

Отползая в сторону на четвереньках, Габриэль ожидал, что вот-вот почувствует на запястьях сталь защелкнувшихся на них наручников и жжение в глазах от направленной в них струи слезоточивого газа. Но произошло невероятное: на него не обратили никакого внимания. Все взгляды были устремлены на Жоржа. Полицейские сняли рации с ремней и принялись оживленно переговариваться со штабом операции. Двое выскочили на проезжую часть улицы и принялись махать руками, привлекая внимание тех, кто ехал на приближающихся полицейских машинах. Никто не имел ни малейшего представления о том, кем именно является сам Марк Габриэль.

Внезапно полицейские запрудили всю улицу. Они вились, словно пчелы вокруг своей матки. И с каждой секундой их становилось все больше.

Отряхнувшись, Габриэль встал на ноги и перешел на другую сторону улицы. Точно так же поступали многие другие прохожие, стремящиеся отойти подальше от разыгрывающейся на их глазах сцены задержания опасного преступника. Ручка по-прежнему оставалась зажатой у него в кулаке. Он осторожно переложил ее в нагрудный карман. Остановившись, он помедлил и бросил последний взгляд на происходящее на противоположном тротуаре. Последнее, что он увидел, — это копну белокурых волос посреди лужи вытекающей из раны на голове крови. Ему подумалось, что полицейские, пожалуй, ее убили.

40

В конце концов язык развязывается у каждого.

Принимая во внимание это непреложное правило, все члены «Хиджры» поклялись умирать до того, как попадут в руки врага. Жорж тоже знал это правило, дал соответствующее торжественное обещание, и до сих пор Марк Габриэль доверял данному им слову. Однако за последние двадцать четыре часа его сын подвел его дважды. Как долго сможет он продержаться на допросе в полиции? Часы? Дни? А может, он дает показания уже сейчас? А как насчет его девушки? Как много ей может быть известно о «Хиджре»?

Все эти мысли молнией пронеслись в голове Марка Габриэля, когда он отпирал дверь своего кабинета и шел к письменному столу. Он понимал, что должен продолжать действовать так, словно все по-прежнему идет как задумано. Теперь все зависело от того, кто окажется быстрее. Он должен победить в этой гонке. Ведь линия финиша уже видна: это случится субботним вечером в восемь тридцать, когда недавно коронованный новый король Саудовской Аравии войдет в Голубую комнату Белого дома и провозгласит тост за американского президента — в знак наступления новой эры доброй воли и дружбы между двумя странами. Ему только требовалось опередить американцев.

Габриэль включил свой компьютер. Ему оставалось сделать напоследок еще насколько вещей. Требовалось оставить после себя след, чтобы никто не сомневался, кто за все это в ответе. Он набрал веб-адрес Объединенного банка Дрездена, затем ввел номер своего счета и пароль. Двенадцать миллионов долларов, которые Грегорио украл в «Интелтеке», придутся как нельзя кстати. Они будут выглядеть как взнос, сделанный в последнюю минуту. Так скажут позднее следователи. Знак неопровержимой связи тех, кто взорвал бомбу, и спятившего израильского физика.

Экран мигнул, и Габриэль, к своему удивлению, увидел, что банк отказывает ему в доступе к его счету. Он повторил попытку и получил тот же результат. Что-то случилось. Отказ в доступе не мог оказаться случайностью. Позвонив в банк, он попросил связать его с сотрудником, работающим с Благотворительным фондом Святой земли.

— Рейнхард у телефона.

Рейнхард? Габриэль напрягся, словно приготовившись к удару хлыстом. Дело в том, что Юрген Рейнхард являлся президентом банка.

Какая нелегкая могла заставить его самого подойти к телефону? Этот день становился просто фантастически несчастливым.

— Говорит Али аль-Мактум, — произнес Габриэль с арабским акцентом. — Главный администратор Фонда Святой земли. Я звоню по поводу нашего счета. Сегодня во второй половине дня мы ожидаем перевода большой суммы денег. Двенадцати миллионов долларов, если быть точным. Я бы хотел подтвердить их поступление. Затем я попросил бы вас перевести эти средства дальше от нашего имени.

— Боюсь, это невозможно, — ответил Рейнхард.

— Простите?

— Я говорю, это невозможно. Счет заморожен правительством Соединенных Штатов вплоть до окончания расследования связей вашей организации с некой террористической группой. Я получил инструкции попросить вас связаться с Государственным казначейством Соединенных Штатов. С неким мистером Адамом Чапелом. У меня есть его номер телефона.

У Габриэля сердце ушло в пятки, комок подступил к горлу.

— Спасибо, не нужно, — проговорил он, прежде чем повесить трубку.

Пройдя к окну, он посмотрел туда, где пятнадцать минут назад был арестован его сын. Было ясно, что полиция ждала кого-то, кто попробует получить деньги в банкомате по его кредитной карточке. Габриэлю понадобилось не больше минуты, чтобы у него в голове все сошлось. Эту информацию они могли получить только одним путем. Талил. Университетский городок. Агентство недвижимости «Азема». Банк «Лондон–Париж». Он стал раздумывать, существовала ли возможность организовать все как-то иначе, но не нашел ответа. Заплатить квартплату наниматель мог либо банковским переводом, либо чеком. Теперь наличные являлись уделом одних только бедняков да жуликов, и ни те ни другие не могли оказаться желанными постояльцами. Так что было попросту невозможно не оставить какой-либо след.

Но Благотворительный фонд Святой земли — это совсем другое дело. Габриэль дробил и разделял свои операции, чтобы не дать властям возможности использовать финансовую информацию и сразу сложить всю мозаику в единое целое, а потом проследить за его действиями. Фонд Святой земли действовал как легальная организация. В течение многих лет Габриэль откладывал часть дохода, который давала его компания «Ричмонд холдингс», для помощи тем, кому она была срочно нужна повсюду: в Йемене, Палестине, Ливане и в Саудовской Аравии. Он также пользовался средствами, аккумулируемыми этим фондом, чтобы платить зарплаты директорам, а также направлять сотни тысяч евро в год Абу Саиду (под вымышленным именем) в пакистанский банк; столько же он посылал своей младшей сестре Нур на швейцарский номерной счет. Хотя Нур жила на легальном положении, она вряд ли могла безбедно существовать на зарплату простого служащего.

Габриэль был раздосадован и поставлен в тупик. Ничто не соединяло Талила с фондом. Проследить в уме все депозиты, платежи и переводы, сделанные через посредство оного, не представлялось возможным. И все же они каким-то образом этот счет нашли. Затем ниточка повела к нему… Рафи Бубилас! Годом раньше Габриэль попросил его перевести доход от выручки с продажи двух тысяч необработанных алмазов на счет фонда. Несмотря на уверения в обратном, владелец «Королевских ювелиров» все-таки заговорил.

И если американцы пронюхали про Фонд Святой земли, они нароют еще больше. «Интелтек», банк «Дойче интернационал», банк «Монпарнас», Банк Менца… Список мог быть бесконечным.

Американцы.

Чапел.

Еще пару секунд Габриэль не двигался. Его тело словно налилось свинцом, сердце тяжело билось в груди. Наконец он почувствовав, что не в силах больше терпеть. Выхватив из-под себя стул, он размахнулся и швырнул его в стену. С него хватит. Талил, Грегорио, Жорж и, наконец, счет в Дрездене. Тот мир, который он так тщательно и кропотливо создавал, рушился у него над головой. Двадцать лет тяжелого труда и изнурительных усилий пошли насмарку. Он хотел бы успокоиться, но именно этого не мог себе позволить. Единственное, в чем он мог найти утешение, — это в своих черных мыслях. Ненависть, стыд и желание отомстить.