"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 233

Направляясь в полицейский участок, он на пару секунд задержался в приемной.

— Я знаю, что вы не станете звонить сеньору Грегорио, — сказал он Глории. — Ведь у вас двое детей, Педро и Мария.

Патрульным катером служил старый бостонский китобой со следами ржавчины и с пробоинами от пуль в левом борту. На носу катера сидели четыре человека. Все в джинсах, черных футболках, новых бронежилетах и солнечных очках. На коленях у каждого автомат Калашникова, а на поясе в кобуре пистолет. Все они служили в Парагвайской федеральной полиции. Полковник Альберто Баумгартнер стоял у штурвала, направляя катер по спокойным грязным водам Параны. Примерно через час после того, как они отправились в путь, река начала сужаться. Берега стали ближе. Повсюду, куда ни бросишь взгляд, джунгли. Открыв кожух, под которым находились два мотора «Судзуки», Баумгартнер, перекрикивая их шум, пояснил Габриэлю:

— Снайперы! Любят пальнуть в нашу сторону пару раз, чтобы мы не расслаблялись.

Габриэль не ответил. Он не сводил взгляда с зеленой массы лиан, деревьев и кустарников и был слишком разгневан, чтобы обращать внимание на что-то еще. Над деревьями поднимался дым от костра. Баумгартнер указал на несколько ступенек, высеченных в крутом берегу.

— Контрабандисты, — объяснил он, — сплавляют тюки с марихуаной по реке на бразильскую территорию.

Высокий и светловолосый, с не самым волевым подбородком, Баумгартнер уже обзавелся небольшим брюшком. Его отец, Йозеф, штандартенфюрер СС, улизнул из фашистской Германии в Парагвай в последние дни войны и поступил на службу в качестве шефа федеральной полиции к Альфредо Стресснеру — генералу, управлявшему этой страной в течение тридцати лет. Считалось, что очень скоро этот пост перейдет от Йозефа к его сыну.

Десятиминутный разговор и взятка в пятьдесят тысяч долларов обеспечили Габриэлю всестороннюю поддержку.

— Сколько этот человек у вас украл? — поинтересовался Баумгартнер. Он говорил без всяких эмоций на специфической смеси испанского, английского и немецкого.

— Слишком много, — ответил Габриэль.

— Ясно.

Парана сузилась до ширины небольшой речки. Теперь ветви опускались до самой мутной воды, и Габриэль не раз замечал тонких, извивающихся змей, свисающих к самой поверхности реки. Он не любил змей. Наконец у излучины он увидел пристань и на ней двоих мужчин. Катер замедлил ход, и Баумгартнер крикнул по-немецки:

— Бросьте нам канат!

Два внедорожника «тойота» ждали на берегу реки.

— Мы взяли дом под наблюдение, — объяснил Баумгартнер, когда они садились в машины. — «Мерседес» во дворе, мой человек говорит, что Грегорио в доме, с ним две женщины. Может быть, решил устроить праздник. — Баумгартнер протянул Габриэлю пистолет. Это оказалась беретта калибра девять миллиметров. Странно, что не немецкий люгер. — На тот случай, — пояснил шеф полиции, — если ваш управляющий не очень обрадуется встрече. Боюсь, сами мы убить его для вас не сможем.

Сначала Габриэль хотел было отклонить предложение самому поквитаться с обидчиком, но передумал.

Узнать про загородный дом Грегорио не составило труда. Записка, найденная на столе у него в столовой, сообщала некой женщине по имени Елена, что они встретятся на ранчо. А строка в ней, где этот мерзавец напоминал, чтобы она не забыла прихватить с собой паспорт, красноречиво намекнула Габриэлю на то, что именно задумал его топ-менеджер.

Дорога оказалась идеальной, асфальтовая полоса без единой щербинки вела в дремучую лесную глушь. Еще одно свидетельство благотворного присутствия немцев. Наконец джунгли исчезли, и машины понеслись мимо участков осушенных болот и вечнозеленых кустарников. Эта область называлась Чако[70] и простиралась на сотни миль на север и запад. Через пятнадцать минут машины свернули на неприметный грязный проселок и подъехали к группе таких же «тойот»-внедорожников. Габриэль не понимал, как Баумгартнеру удалось собрать людей так быстро. Полицейские переговорили друг с другом, затем Баумгартнер обратился к Габриэлю:

— Вы сказали, что он не склонен к насилию. Поверим на слово. Он все еще в доме. Там играет музыка. Подъедем к входной двери, и вы вдвоем потолкуете. Ин орднунг?

— Ин орднунг, — согласился Габриэль, — идет.

Грегорио жил в просторном доме в конце дороги, построенном в стиле ранчо. Это был оазис цивилизации в бесплодной местности. Пальмы, ухоженная лужайка перед домом, бассейн и, совсем уж неожиданно, баскетбольный щит с корзиной. Их автоотряд насчитывал шесть машин. Баумгартнер медленно подъехал к дому и остановился у выложенного плиткой фонтана. Выйдя из головного автомобиля, он надел шляпу, подошел к двери и постучал. Дверь открыл сам Грегорио. На его физиономии сияла широкая улыбка, и он олицетворял само гостеприимство. Когда из машины вышел Габриэль, лицо Грегорио изменилось, словно он увидел привидение.

— Привет, Педро, — сказал Габриэль, когда Баумгартнер отошел. — Я немного спешу, поэтому давай сделаем все по-быстрому, ладно? Мне известно, что ты перевел деньги в Швейцарию. Я никогда даже не слышал о таком банке. Что это за Банк Моора? Может, просветишь меня на досуге? А сейчас все, что от тебя требуется, — это позвонить в банк и перевести деньги в более понятное место. В Цюрихе сейчас только три часа, так что времени достаточно.

У Грегорио был небогатый выбор: или он отказывается и прикидывается дурачком и после многих неприятностей все равно признает ошибку и переводит деньги, или делает вид, что произошло ужасное недоразумение, изображает растерянность и переводит деньги незамедлительно. В обоих случаях его смерть была предрешена.

— Отпусти женщин, — попросил он.

— Разумеется.

Грегорио исчез в доме. Через несколько минут две местные женщины, одетые, словно для шопинга в наимоднейших парижских магазинах, вышли из дома. Каждая тащила тяжеленный чемодан от Луи Вуиттона — подделка, конечно, как и все остальное в Сьюдад-дель-Эсте. Пройдя мимо группы полицейских, они двинулись куда-то по проселочной дороге. Габриэль посмотрел им вслед. До ближайшей деревни было миль тридцать. Далеко ли, интересно, они уйдут на каблуках и в модных платьях? Обняв Грегорио за шею, он увлек его в дом.

— Так вот, Ахмед, я уверен, что произошло недоразумение. Давай все расставим по своим местам и забудем об этом. Меня не интересует, кто виноват или почему так получилось. Сначала давай приведем в порядок дела. А затем можем обсудить твои планы насчет корректировок в политике нашего центрального банка — более свободные условия кредита, о которых я уже говорил.

Я оказываю ему услугу, думал Габриэль, спасаю его от гнили. Позволяю ему воспользоваться последним шансом увидеть рай.

Грегорио, чье настоящее имя было Ахмед Хаддад, неуверенно улыбнулся:

— Я подготовил свои предложения, думаю, ты будешь доволен.

— Отлично.

Они прошли в кабинет, и Грегорио тут же позвонил в Банк Моора.

— Куда перевести деньги? — спросил он.

Над этим вопросом Габриэль много думал, пока они плыли по реке. Обычно он переводил деньги в несколько банков, затем рассылал их еще более мелкими суммами по другим счетам, прежде чем объединить в общий фонд. Эти меры требовали нескольких дней, если не недель. А сейчас время играло не в его пользу. Завтра у Габриэля встреча с профессором. Все завертится с такой скоростью, что у него не останется ни времени, ни сил проследить, чтобы эти двенадцать миллионов долларов попали на нужный счет.

— Объединенный банк Дрездена. Счет — сорок семь двести восемь тридцать три эс. Получатель — Благотворительный фонд Святой земли.

В этот фонд стекались пожертвования со всего мира, и двенадцать миллионов долларов из Швейцарии вряд ли вызвали бы подозрение.

Грегорио все слово в слово повторил по телефону.

— Готово, — сказал он и повесил трубку. Повернувшись к Габриэлю, он поднял руки и принялся молить о прощении. — Я объясню, — говорил он. — Да, я пожад…