"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 224

То здесь, то там на верхних этажах в окнах появлялся свет. Сара говорила, что Нейи — фешенебельный район, один из самых престижных в Париже. Мало что подтверждало этот факт. На улицах он встретил всего несколько прохожих, хотя для этого часа их можно было ожидать и больше. Машин на дороге почти не было. Одним словом, идеальная улица в идеальном городе.

В конце концов он остановился, и, хотя его дыхание оставалось ровным, пульс бешено стучал, отдавая приказ уходить отсюда. На бело-голубой вывеске было написано «Банкомат», а рядом на табличке с названием улицы — «Сен-Поль, 16-й округ». В этой части города он отметил на карте три красные и две синие точки. Здесь находился эпицентр деятельности Талила. Медленно Чапел повернулся, оглядывая здания вокруг.

«Ты здесь», — прошептал он молчаливым фасадам.

«Я найду тебя», — пообещал он задернутым шторам.

«И тогда, видит бог…» — и здесь ему не хватило слов.

Он не знал, что сделает тогда. Глаза его смотрели обвиняюще, но где-то в глубине души целый хор внутренних голосов требовал ответов на вопросы, которые он никогда не осмелился бы задать вслух. Действительно ли открытый ими след Талила приведет к его сообщникам? Есть ли у него время выследить их? Окажется ли этого достаточно, чтобы предотвратить теракт на американской земле, о котором говорил человек на видеозаписи? Были и более сокровенные вопросы. Готов ли он к тому, чтобы принять брошенный ему вызов? Хватит ли у него опыта, чтобы вести такое расследование?

И снова в который раз в голове складывался ответ — да. Он был уверен, что счет в банке «Монпарнас» поможет им выйти на подручных Талила. И от них удастся получить информацию о месте и времени намеченного теракта. И ему хватит времени остановить их.

Верю, значит, могу.

Для Адама Чапела вера была всепобеждающей силой. Сомнения, колебания, неуверенность — эти слова вели человека к неудаче, поражению и позору. И сегодня, когда он одиноко стоял под мерцающим светом в той части города, в которой никогда раньше не был, он понял, что нужно полагаться только на свою волю к победе, чтобы найти сообщников Талила, помешать им претворить в жизнь их смертоносные планы и не упустить свой единственный шанс прожить жизнь без угрызений совести.

23

Около часа ночи, падая от усталости, Чапел вышел из метро. Сознание утратило ясность. Зато о своих правах настойчиво заявило тело: ему требовался викодин, и срочно. На бульваре Сен-Жермен движения почти не было, и он не торопясь перешел улицу. Глубокой ночью большой город окутывают спокойствие и тишина, и тогда малейший шум становится во сто крат сильнее. Прислушавшись, он уловил какой-то знакомый звук метущей метлы, а может, это шаркали по мостовой кожаные подошвы. Сегодня он уже не раз его слышал. Завернув за угол, он нырнул в подворотню и замер, прижавшись к стене. Потом сосчитал до десяти. Тень на тротуаре стала длиннее. Человек приближался, походка раскованная, но уверенная. В арке показалась грива темных волос. Адам узнал белый топик и облегающие брюки.

— Вам не следует носить туфли фирмы «Тодс», — произнес он, выходя на улицу. — И вообще «туфли автомобилиста». Шишечки на подошве при ходьбе издают характерный звук. Я уже раза три обратил на него внимание.

Сара Черчилль резко повернулась к нему, удивленная и, пожалуй, немного испуганная. И хотя уже через секунду она полностью владела собой, Чапел не сомневался, что не забудет этот взгляд ее широко открытых глаз.

— Признаю свою ошибку, — как-то слишком буднично сказала она. — Но они удобные, а я устала.

— Смертельно устали — по-моему, так вы сказали мне некоторое время назад. Может, объяснитесь?

Вздохнув, Сара откинула с плеч волосы и бросила на него неподдельно усталый взгляд:

— Выпьем чего-нибудь?

Он налил ей виски «Джек Дэниэлс» в пластиковый стаканчик из ванной, а сам проглотил викодин и запил его глотком воды из-под крана.

— Я не враг, — сказал он, выходя из ванной и вручая Саре стаканчик. Он слишком устал, чтобы сердиться, и был слишком подозрительным, чтобы просто удивиться. — Почему вы следили за мной? Вам так приказал Гленденнинг? Подлая гадина.

— Ну что вы, инициатива полностью моя. Это у меня в крови, — сказала она так буднично, словно призналась, что любит поиграть в крестики-нолики. Она подняла стаканчик и сказала: — За ваше здоровье!

«Джек Дэниэлс» вмиг исчез, а она даже не поперхнулась.

— Странно, вам не кажется? — спросил он, усаживаясь на край кровати. — В час ночи таскаться по Парижу и играть в прятки.

— Привычка, — ответила она. — Но если вам интересно, то знайте: я так поступаю, только когда мне кто-то нравится.

— Я польщен. И что дальше? Бьете их по голове где-нибудь в темном переулке? Чтоб уж наверняка?

— Вы ничего не понимаете.

— Куда уж мне! Что я вообще способен понять, если не имею ни малейшего представления, кто вы? Сара Черчилль, это ваше настоящее имя? Что касается меня, то я перед вами как на ладони. Меня зовут Адам Алонсо Чапел. Родился двенадцатого ноября тысяча девятьсот семидесятого года в больнице Святого Винсента на Манхэттене. Номер страховки нужен? Могу сообщить.

— Я Сара, — тихо произнесла она. — Сара Анна Черчилль. Родилась второго августа тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Я лев, поэтому у нас ничего не получится. Скорпионы и львы не ладят друг с другом. Мой отец, генерал, был десантником. Мама тоже уже умерла. Несчастный случай. Заснула за рулем на шоссе. К счастью, никто больше не пострадал. У меня три старших брата. Двое из них военные. О Фредди я вам уже рассказывала. В МИ-шесть поступила еще в университете, шесть лет назад.

— Заметно, — произнес Чапел. — Пора брать годичный творческий отпуск.

— Нет, я и раньше была такой, — ответила она. — Вечно совала нос куда не просят. В детстве любила бродить по окрестностям деревни, где мы жили. «Шпионить», так я это называла. Никогда не узнаешь человека по-настоящему, пока не увидишь его в тот момент, когда он считает, что его никто не видит. Это затягивает. — Она подошла к окну, отдернула штору и окинула взглядом улицу. — Насколько я могла заметить, вы были слишком возбуждены, чтобы пойти спать. Вот и подумала, пойду прогуляюсь немножко и посмотрю, чем вы станете заниматься.

— Ну и куда, по-вашему, я направлялся?

— Не знаю. Хотя у меня возникал вопрос, не из ребят ли вы старины Гадбуа?

— По-моему, мы сотрудничаем с французами.

— Да, конечно. По правде говоря, я еще никогда не видела такого сотрудничества. Это и заставляет меня нервничать. Они прямо из кожи лезут, чтобы помочь. Чудеса, да и только, это же Гендирекция! Обычно у них снега зимой не выпросишь. Чтобы они встречали кого-то с распростертыми объятиями, да никогда, уж поверьте! А тут вдруг сама любезность, прямо лучшие друзья!.

— Так я, по-вашему, из команды Леклерка? Погодите минутку, дайте переварить.

— Да нет, конечно! Леклерку не обязательно знать, что генерал Гадбуа вас завербовал. Думаете, только террористы используют сетевую организацию практически не связанных между собой групп? — Она пододвинула стул, развернула его и села верхом, сложив руки на спинке. С ее вопросами к ней они разобрались. Но у нее были и свои вопросы. — И, кроме того, почему бы вам не работать на французскую внешнюю разведку? — поинтересовалась она. — Промышленный шпионаж как раз их область. А у вас опыт работы на самом высоком уровне в частном секторе. Наверняка знаете, как подступиться к тем, кто представляет интересы пятисот самых прибыльных компаний Америки. У вас серьезные контакты с правительством. Вы можете задавать вопросы и получать на них ответы. Но помогите же мне, Адам. Видите ли, в этой мозаике мне не хватает одного звена. Почему вы ушли из «Прайс Уотерхаус»? Вы не любите деньги? Вам мало восьмисот тысяч в год? Или у вас жажда власти? Должно же что-то быть. Расскажите, Адам. Никто не уходит просто так, став партнером в двадцать восемь лет. Это все равно что выиграть Олимпийские игры и начисто забыть о славе. Так не делается. У вас был полный набор: внешность, ум, настойчивость. Вас пестовали, готовили к тому, чтобы вы дошли до самого верха карьерной лестницы. А вы в один прекрасный день взяли и все обрубили: «До свидания, я пошел. Заберите себе мое парковочное место, пенсию и все остальное. Пока, ребята. Было здорово». Так, что ли?