"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 161

Борзой связался по радио с диспетчерами и получил добро на выезд на взлетную полосу. Он всегда мечтал стать военным летчиком. Еще мальчишкой он ходил на ежегодный майский парад на Красной площади и раскрыв рот смотрел, как эскадрильи «МиГов», «Ту» и «сушек» пролетают у него над головой. Он воображал, как сам мчится вверх, в стратосферу, а затем стремительно пикирует к земле.

Прежние мечты оборвались в десять лет, когда врач-окулист водрузил ему на нос очки в отвратительной роговой оправе. Что ж, если ему не суждено стать военным летчиком, он выберет нечто иное, почти столь же заманчивое. Он станет разведчиком.

Борзой подрулил к началу взлетной полосы и развернул самолет против ветра. План сегодняшнего полета предусматривал быстрый трехсоткилометровый бросок из московского аэропорта Шереметьево в Норильск,[53] где находился самый большой металлургический комбинат. Время полета должно было составить один час тридцать три минуты. Погода стояла ясная, видимость — десять километров. Прекрасный день для такого путешествия.

Борзой запустил двигатель, отжал тормоз, и самолет понесся по взлетно-посадочной полосе. Когда скорость превысила двести двадцать километров в час, он поднял самолет в воздух. Нос «цирруса» приподнялся, и малыш принялся набирать высоту, словно лист, попавший в быстро восходящий воздушный поток. Борзой улыбнулся, посмотрел на второго пилота и произнес:

— Похоже, этому чертенку до жути нравится летать!

Второй пилот не ответил.

Когда «циррус» поднялся на тысячу метров над землей, автоматически сработало взрывное устройство, содержащее пятьдесят граммов высококачественной пластиковой взрывчатки и заложенное рядом с топливным баком, в который входило более четырехсот пятидесяти литров высокооктанового авиационного бензина. Как отметил ранее Борзой, бак заправили доверху. Взрыв был ужасен. Еще секунду назад самолет набирал высоту со скоростью двести метров в минуту, и в следующий миг он превратился в адский огненный шар.

«Циррус» рухнул на землю.

Не спасся никто.

Авиакатастрофу списали в разряд несчастных случаев, а причиной происшествия назвали «ошибку пилотирования», хотя никаких деталей обнародовано не было.

Весть о смерти Борзого дошла до Сергея Швеца меньше чем через пять минут. ФСБ гордилась всеохватной сетью своих осведомителей, и Швец любил хвастаться, что он самый информированный человек в России. Получив сообщение о трагедии, он сделал скорбную мину. Борзой был его давним другом и, конечно, товарищем по оружию.

Однако про себя Швец улыбался.

С двумя покончено, третий на очереди.

Теперь между ним и президентским креслом стоял лишь Игорь Иванов.

57

Джонатан закинул руку за планшир — деревянный брус с гнездами для уключин, — а затем, подтянувшись, перевалился в шлюпку. До этого два часа кряду он без остановки плыл. Шея болела. Плечи жгло. И, что хуже всего, желудок то и дело сводило от приступов тошноты. Дважды, выныривая, чтобы набрать в легкие побольше живительного воздуха, он замечал вблизи патрульный катер и, торопясь исчезнуть из виду, хлебал морскую воду. Он провел рукой по лицу, счищая слой нефти, соли и нечистот. Положив голову на теплые доски, подставил лицо под жаркие солнечные лучи. Хотелось отдохнуть, но отдых был той роскошью, которую он не мог себе позволить.

Застонав, Джонатан снова сел и внимательно осмотрел берег. Тут и там загорали парочки, какой-то мужчина прогуливался у воды с собакой. Дальше трое детишек строили песчаный за́мок. По его расчетам, он проплыл от шести до семи километров, причем в основном под водой. Вместо того чтобы отдаться на волю волн, он двигался вдоль побережья в северном направлении, все время борясь с сильным течением. Выплыв за пределы гавани, он миновал промышленные кварталы города и устремился дальше, не останавливаясь, пока не достиг места с высокой, по пояс, травой и скромными дачными домиками, укрывшимися среди тоненьких сосенок. Метрах в пятидесяти от кромки прибоя, у причалов, стояла целая флотилия лодок и катеров, но практически все они были накрыты чехлами. Поэтому он испытал немалую радость, заметив рядом с ними покачивающуюся на волнах шлюпку.

Его желудок сжал новый спазм, и Джонатан едва успел перегнуться через борт, чтобы не замарать свое новое убежище. Почувствовав себя лучше, он переключил внимание на навесной мотор. Это была весьма компактная модель, «Меркурий-75», аналогичный вспомогательному двигателю его шестнадцатифутовой яхты «Авалон», на которой он еще зеленым юнцом ходил вдоль восточного побережья штата Мэриленд. Сняв колпачок топливного бака, он увидел, что тот почти наполовину полон. Завернув крышку, он отрегулировал заслонку дросселя. Конечно, красть лодки лучше всего в темноте, но ждать Джонатан не мог. В данный момент Кейт Форд и ее итальянские коллеги уже беседуют с жителями туристического квартала в районе гостиницы «Рондо», опрашивают продавцов магазинов, рестораторов и администраторов гостиниц, выясняя, видел ли кто его, а может статься, даже разговаривал с ним. Так что рано или поздно они выйдут на гостиницу «Де Ла-Виль». На всякий случай следовало предположить, что они это уже сделали.

Перебравшись на нос шлюпки, Джонатан отвязал ее, поднял якорь и занял место на корме, рядом с мотором. Дернул за шнур, и двигатель заработал. Для чутких ушей беглеца этот звук показался громким, словно взрыв гранаты. Джонатан вывел шлюпку из бухточки и стал править на север, вдоль пляжа, одним глазом следя, что происходит на берегу. В любой момент из домика мог выбежать владелец лодки, вопя, чтобы ее вернули на место. Но на него никто не обратил внимания.

Уже через несколько минут солнце высушило на нем одежду, а затем начало припекать. В носовой части лодки лежала рыболовная сеть. Свинцовыми грузилами он прижал к шлюпочной банке оставшиеся в бумажнике купюры, чтобы те подсохли.

Между тем характер береговой линии переменился. Пляжи кончились, и вместо них появилась бесконечная пристань. Местность стала гористой, склоны скал круто обрывались в море, образуя череду неприступных утесов, опоясывающих лазурные бухточки.

Джонатан стал искать место, где пристать. Ему было важно заставить себя думать только о собственной выгоде. Уважение к закону и тем, кто присягнул его защищать, потеряло всякий смысл. Для человека в его положении закон представлял лишь помеху. Именно закон, какое бы обличье он ни принял — старшего инспектора Кейт Форд, Чарльза Грейвза или карабинеров в синих мундирах, — преследовал его в Чивитавеккье, гнался за ним в порту, не давал разыскать Эмму.

Он скривился, осознав этот новый взгляд на вещи, приводящий его самого в замешательство. Он более не воспринимал Эмму в качестве жены или даже друга. События минувших сорока восьми часов остудили его пыл, и он увидел эту женщину в истинном свете всего ею содеянного. Портрет получался не слишком лестный. Он заставил себя мысленно вглядеться в него, запомнить все отталкивающие черты и подобрать образу, представшему перед ним, настоящее имя. Не Лара. Не Эва. И даже не Эмма. Что-то гораздо более страшное. Она стала врагом. И ее требовалось остановить. Но что потом?

Ответа на этот вопрос у Джонатана не было.

Обогнув очередной мыс, он направил шлюпку к бухточке, формой напоминающей полумесяц. Там не наблюдалось ни пляжа, ни даже причала, лишь отвесные двадцатиметровые утесы, встающие прямо из воды. В некоторых местах виднелись высеченные в скалах лесенки — они вели от маленьких частых пристаней. А еще выше, на скалах, перед самым обрывом, виднелись многочисленные виллы с прекрасным видом на море. Одни напоминали старинные палаццо, другие выглядели строго и современно. Лишь несколько домов стояли заброшенные и полуразвалившиеся.

Немного покружив, Джонатан направил лодку к расселине и бросил якорь. Собрав деньги в бумажник, он разделся до похожих на шорты трусов, завязал остальную одежду в узел, засунул в него бумажник и поплыл к пристани, подняв свои пожитки на вытянутой руке, чтобы не замочить.