"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 101

— И тебе привет.

— Как ты оказалась в Лондоне?

— Из-за одного парня, который должен был туда приехать. Решила, что мне захочется повидать его и обсудить последние новости. Сам знаешь.

— Да, догадываюсь.

Эмма заправила прядь волос за ухо, и он заметил, что ее глаза увлажнились. Он медленно подошел к ней, желая для начала просто хорошенько ее рассмотреть. Она была одета так, как он всегда ее представлял: тугие джинсы, черная футболка, сандалии. Рыжеватые волосы беспорядочными колечками падали на плечи. На левом запястье у нее был плетеный браслет из слоновьего волоса, а на шее — нефритовое ожерелье, подаренное им на ее двадцатипятилетие.

Он коснулся рукой щеки Эммы, всматриваясь в ее зеленые, пристально глядящие на него глаза:

— Рад тебя видеть…

Она поцеловала его, прежде чем он успел закончить фразу.

— Я скучала по тебе, — сказала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы уткнуться носом ему в щеку.

— И я тоже. — Джонатан обхватил ее и крепко прижал к себе. — Ты давно здесь?

— В Лондоне? Несколько дней.

— Хорошо выглядишь. Я хотел сказать — лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел.

— Тогда ты как раз выковыривал пулю из моего плеча.

— Предпочитаю думать, что я искусно ее извлек.

— Уж не знаю, насколько искусно, но болело оно зверски.

— У тебя хорошая память.

— Знаешь, как говорят: первая пуля не забывается.

— А я думал: первый поцелуй. — Джонатан потрогал Эмму за плечо, взволнованный ее видом, возможностью ее ощущать. — Как оно?

Отступив назад, Эмма продемонстрировала восхитительную подвижность плеча:

— Как новое.

Джонатан одобрительно кивнул. Внезапно он посмотрел в сторону двери:

— Это значит, что никто за мной не следил?

— Сейчас нет. Но их двое, если это тебя интересует.

— Двое — кого?

— Двое опекунов. Один в синем спортивном костюме — официальный телохранитель какой-то важной шишки, живущей в отеле. Другой ведет наблюдение из своей машины. Желтовато-коричневый «форд». «Дивизия» обычно покупает американские автомобили. Они вели тебя до самого метро. Пришлось немного вмешаться, чтобы сбросить их с твоего хвоста.

— Что ж, спасибо. — Он оглядел обветшалую квартиру, внезапно осознав, что не знает, что еще сказать. — Надеюсь, ты живешь не здесь?

— Нет, конечно, — ответила Эмма, отводя взгляд и явно не желая вдаваться в подробности.

— Так чем ты здесь занимаешься?

— Я уже говорила, что появлюсь, когда станет безопасно. Навела справки и выяснила, что ты приедешь в Лондон на конференцию. Решила, что время пришло.

— А как же те парни в отеле, которые, по-видимому, следят за мной?

— Профессиональный риск. По-моему, ты стоишь того, чтобы на него пойти.

Джонатан улыбнулся. Он подозревал, что, помимо желания с ним повидаться, были и какие-то иные причины ее пребывания в Лондоне. Эмма быстро справилась со своими эмоциями. Но сам он был сейчас слишком поглощен ею, чтобы долго размышлять об этом.

— Я рад, что ты приехала. Начал уже подумывать, удастся ли вообще тебя когда-нибудь увидеть.

— Как обстоят дела в лагере?

— Не так уж плохо, если разобраться. Не хватает нескольких пар рук, но снабжение сейчас приличное. Это уже кое-что.

— Как с антибиотиками?

— Красный Крест направляет нам каждый месяц самолетом контейнер с медикаментами. Их хватает, чтобы бороться с малярией и тропической лихорадкой. А на прошлой неделе произошел кошмарный случай. Я должен тебе рассказать. Девочка играла у реки, и крокодил цапнул ее за руку — отхватил ниже локтя. Отец был рядом и все видел. Он так разъярился, что вытащил крокодила из воды и убил. Чудовище не меньше трех с половиной метров. Он вспорол ему брюхо — а там рука его дочери, целехонькая, без единой царапины. Мы сумели начать операцию менее чем через час после происшествия и пришили руку. Если удастся предотвратить инфекцию, думаю, она сможет даже слегка шевелить пальцами.

— Ты и эти руки, — сказала Эмма. — Волшебство какое-то.

— Прости, не понял.

— Волшебные руки. Ты бесконечно талантлив. Лучший хирург, которого я встречала в своей жизни.

— Я бы не сказал.

— Точно тебе говорю. Знаю по собственному опыту. — Эмма взяла его правую руку и расправила пальцы, один за другим, целуя каждый сначала шутливо, а потом уже и всерьез. — И не только на операционном столе, — шепнула она, вплотную приблизившись к нему, так что их тела прижались друг к другу и Джонатан ощутил ее запах. — Насколько я помню, эти руки столь же талантливы во всех отношениях.

— Прошу прощения, мэм, но они давно не имели практики.

— Хм… Неужели? Сейчас мы это проверим, ладно?

Она расстегнула его рубашку и положила ладони ему на грудь. Потом ее руки начали двигаться в другом направлении, и Джонатан закрыл глаза.

— Вы быстро вспомните, не так ли, мистер? Господи, почти забыла, как это бывает.

Джонатан обнял ее и слегка приподнял.

— Не обращай внимания на матрас.

Потом Джонатан лежал, чувствуя теплоту, удовлетворение, наверное, даже счастье.

— Надо обдумать, как ты могла бы вернуться ко мне.

— Не говори об этом.

Он оперся на локоть, желая пояснить свои слова:

— Нет-нет, я вовсе не имел в виду, что ты полетишь вместе со мной в самолете. Другим путем, как ты обычно перемещаешься. Через Париж, или Берлин, или…

— Джонатан…

— Или Гавану.

— Гавану? — Эмма громко рассмеялась и теснее прижалась к нему. — А из Гаваны куда? Или мне не следует задавать подобных вопросов?

Джонатан обдумывал ответ. Что-то в ее голосе оставляло ему надежду, что вопрос задан не из чисто научного интереса.

— В Венесуэлу.

— В Венесуэлу? В Каракас или Барранкилью?[42] И там, и там приличные аэропорты.

— Оставляю выбор за тобой. Если ни то, ни другое тебя не устроит, можно добраться до Сан-Паулу. У США нет с Бразилией договора об экстрадиции. Попав в Южную Америку, будет гораздо легче оказаться в Кении.

— На трамповом[43] судне? Или у тебя есть другие идеи?

— Я больше склоняюсь к реактивному самолету. Не могу ждать еще полгода.

Эмма кивала, внимательно слушая его рассуждения.

— А потом, как я полагаю, мы встретимся в лагере на озере Туркана? — спросила она уже менее благоразумным тоном.

— Да. Там мы будем в безопасности.

— И я смогу просто жить с тобой. Или ты выстроишь мне маленькую, крытую соломой хижину в лесу, куда будешь наносить ежедневные визиты после работы или когда устанешь, и мы сможем продолжить этот разговор под звездами, как бывало прежде? Ты этого хочешь, Джонатан? Спрятать свою жену куда-нибудь подальше, занимаясь тем временем своими делами?

Он ничего не ответил, поскольку уловил колючие нотки в ее голосе. В глубине души Эмма была реалисткой и не переносила путешествий в края несбыточных мечтаний.

— У меня всего один вопрос, — продолжала она. — Что будем делать с теми, кто с твоей помощью пытается выйти на меня?

— Ты сама сказала, что они сели мне на хвост только в Лондоне. В лагере никто не вел за мной наблюдения.

— Ты в этом уверен?

Джонатан кивнул:

— Нас, постоянных сотрудников, в лагере девять человек, семь из них живут там безвыездно уже больше двух лет. Я знаю их, Эмма. Они не работают на какое-то государство. Кроме того, я соблюдаю осторожность. Даже не упоминал твоего имени. Да и в контакт с тобой вступил в первый раз.

— А как насчет Хэла Бейтса?

— Хэл Бейтс? Ты имеешь в виду этого мутноглазого Хэла из Комиссии ООН по беженцам? Ты думаешь, я его интересую? Быть такого не может! Этот парень появляется раз в месяц на денек-другой — он ведет бухгалтерию лагеря, — спрашивает, не нужны ли нам какие-нибудь заплесневелые неприкосновенные запасы, и уматывает обратно в Найроби. Я с ним даже не разговариваю.