Я запрокинул Ильке голову, очистил рот от крови и осторожно вдунул в него немного воздуха — только до видимого подъема груди. Лоскут на конце бамбука дрогнул, выпуская воздух из раненой стороны.

Грудь поднялась и медленно опала, но собственного вдоха не последовало.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Андрюха...

— Молчи.

Я снова вдохнул в него воздух. Еще раз. И еще.

Тело Ильки дернулось.

Он судорожно, с хрипом втянул воздух, закашлялся и сделал еще один вдох, короткий, болезненный, но уже сам.

— Есть! — выдохнул Рыжий. — Андрюха, получилось!

Веки Ильки дрогнули. Он долго смотрел на нас мутным взглядом, будто не узнавал.

— Не двигайся, — сказал я, придерживая бамбук и следя за промасленным лоскутом. — Просто дыши.

Губы его едва заметно шевельнулись:

— Мы... сделали?

— Сделали, Илька. Все сделали.

— Тогда... домой.

Побратим прикрыл глаза.

Мы обложили основание трубки плотными валиками из ткани и туго закрепили их широкими полосами, чтобы жесткий бамбук не качался в ране.

Дышал он тяжело, но уже ровнее. Синева с губ понемногу уходила.

— Живой. — Рыжий сел рядом, на мгновение закрыл лицо ладонями, потом вытер глаза и поднялся.

Над рекой начинало сереть. Катера по-прежнему не было, наши не появлялись, а этот чертов Савва Руднев ушел. Впереди у нас был тяжелый путь, и еще неведомо, как пройти его с тяжелораненым другом.

Я взглянул на Сему, на Ильку и перевел взгляд на серую холодную воду Уссури, ища и не находя выхода из этой ситуации.

___________________________

Конец книги.

Читайте продолжение истории Андрея Громова: Абиссинец 1889 том 5 https://author.today/work/631957

Предыдущая
56/56