Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 7

— Пусть моим тропу покажут, — распорядился я.

В лес — секреты, а дозорам и наблюдателям — контроль пути и озера.

На дорогу конных варяжат, в секреты попарно хускарла и стрелка, а для озера и пары глаз хватит, лишь бы их обладатель повыше забрался. Теперь глянем, что у нас с оградой. Частокол — на троечку. С натяжкой. Высота меньше трех метров, помост с обратной стороны только у ворот. Хорошо хоть с одной стороны берег обрывистый, подточенный паводком — не подойти.

— Господин!

Староста местный. В чем проблема? А проблема в том, что заняли эсты как раз тот домишко, где хранились основные запасы съестного. И выпивки. У местных это сооружение — что-то типа помеси постоялого двора и гостевого дома. Что ж, значит придется повоевать ради полноценного завтрака. Надеюсь, тати не успели сожрать все.

Шестеро, значит. Без броней. Оружие не воинское: копья, топоры, луки.

Такие должны замарать портки только от одного нашего вида.

Хотя кто знает, может и замарали?

— Выходи по одному! — гаркнул Став, бесстрашно останавливаясь в десяти шагах от входа.

Он ничем не рисковал. Мои стрелки четко держали оконные щели: били на малейшее движение. Внутри об этом знали.

— Выйдете сами, князь Улав дарует вам жизнь. Станете артачиться, будете умирать долго и страшно! Как вы того и заслужили!

Насчет «даровать жизнь», это была идея Зари.

— Нельзя их убивать, — заявила моя красавица. — Нам терем достраивать. Холопы нужны.

Ставу не ответили, и он решил добавить аргументов.

— Князь наш нурман и служат ему нурманы. Слыхали, небось, что они с пленными делают?

— Зря он так, — Заря сокрушенно покачала белокурой головкой, покрытой шелковым платком из страны парсов. Шлем она сняла сразу после того, как оценила степень опасности. — Напугаются — переколют друг друга.

— Если на подмогу надеетесь, то зря! — продолжал увещевать эстов плесковский воевода. — Князь с дружиной пришел! А какова его дружина, вы сами видели!

Аргумент сработал. Дверь откинулась и через высокий порог, щурясь и держа руки ладонями перед собой. перешагнул первый кандидат в холопы.

За ним — еще четверо, причем четвертого поддерживали под руки.

Под взглядами лучников с наложенными на тетивы стрелами они чувствовали себя неуютно, хотя стрелки контролировали не их, а окна и дверной проем.

— Шестой где? — спросил Став.

— Он всё, — грустно сообщил первый эст, подставляя руки отроку с веревкой.

Вот и все. Теперь можно и перекусить.

Кормили нас на свежем воздухе. Гостеприимный дом эсты обгадили. В прямом смысле.

Поляну накрыли не сказать, что изысканно, но сытно. Каша с утятиной, рыбные пироги, копченая осетрина, жаркое из барашка, запеченные овощи, пироги с ягодой, ягодные же морсы. Богатое время — осень.

Мои бойцы сметали все. Особенно молодежь старалась. Растущие же организмы. Таким на троих лебедя сточить — влегкую.

Лебедя мне преподнесли. Уважение проявили. Зря. Я эту красивую злобную птичку не жалую. Чтобы довести до съедобного уровня ее три дня подготавливать надо, а эту только вчера подстрелили. Так что пусть молодежь челюстные мышцы тренирует, а я барашком займусь. Тем более жена у меня запасливая, мешочек со специями всегда при нас. Восточные пряности здесь — экзотическая и дорогущая редкость. То есть не только для вкуса, но и знак статуса. Вроде золотой ложки.

— Княже, дозволь спросить…

Дедок. Глава местный. Патриарх.

Кивнул: спрашивай.

После завтрака у меня настроение хорошее. Тем более впереди развлечение намечается. Знакомство с жутко страшными эстскими воинами.

— Когда ты этих повесишь, с добром ихним что будет? — увидел, как я нахмурился и быстренько уточнил: — Я не за товары говорю, за вещицы простые, портки там, рубахи. Зачем твоим храбрецам такие пустяковины? А нам сгодилось бы.

И глядит умильно выцветшими слезящимися глазками.

— Те, кого они убили, родня тебе? — спросил я.

Затряс головой:

— Не, те городские, плесковские.

Вот как. А я думал, что все погибшие — здешние. Что ж, раз не родовичи, то за первых двоих селянам компенсация не полагается.

Но что-то дать надо. Не хочу прослыть жадиной, а и своих четверых они потеряли. Для такого селения четверо кормильцеы — изрядный ущерб. Отдать ему имущество убитых возчиков? Но у тех своя родня есть. Им тоже желательно что-то подкинуть. Сложно быть князем. То ли дело раньше. Добыча принадлежит тому, что ее добыл. И никаких сомнений.

— Вешать я их не буду, — разочаровал я дедушку. — В город заберу. С них мне вира положена. Пусть платят или отрабатывают. Об остальном с княгиней моей говори, — я кивнул на Зарю, которая сидела рядом. — Если она захочет долю тебе выделить, так и будет.

Правильное решение. Заре здешние порядки привычнее. И по понятиям так. Не по уровню князю с тряпками разбираться.

— Во-первых, смерд, ты вернешь все, что твои уже прибрали, — мигом поймала нить беседы моя юная супруга. — Во-вторых…

Дальше я слушать не стал, выбрался из-за стола и пошел проверять ворота.

Интересно, в каком составе к нам эсты прибегут? И в каком количестве?

[1] Тут герой не совсем в курсе. Эта сушеная рыбешка, своеобразные рыбные чипсы, и заготавливается легко, без соли, и хранится отлично. Хотя с соболями-горностаями по доходности не сравнить, тут все верно.

Глава 4

Глава четвертая

Добрый молодец в дорогом плаще

Эсты пришли сушей. Конно, а значит по дороге. Обнаружили их уже на подходе, тем не менее предупредить нас заблаговременно дозор успел. Тулб Огонек сообразил забросать дорогу сушняком. Так, чтобы на лошадях нельзя было сразу проехать.

Расчистить завал было нетрудно, пара минут. Но и пары минут хватило, чтобы тихонько отойти, а уже потом пустить лошадей галопом.

Численность эстов варяжата оценили примерно в два десятка. На вид — вои. Насколько умелые, неизвестно.

— Но не лучше нас! — самонадеянно заявил Огонек. — Мы бы полдюжины положить успели, да ты не велел.

Последнее не факт, если воины действительно умелые. После первой же стрелы всполошились бы. Но парня я похвалил. С завалом ловко получилось.

Веснушчатые щеки дренга сравнялись цветом с его шевелюрой, а я подумал: пора его из дренгов в хускарлы переводить. Вернее, в гридни. Тем более опыт командования у него есть и соображает неплохо.

Посоветуюсь с сыном и, может, поставлю Огонька новичков гонять, когда мы их наберем.

— Бери шестерых хускарлов и пятерых стрелков, — сказал я подошедшему Витмиду. Потом повернулся к сыну: — Этих пятерых ты подберешь. Можно не самых умелых.

— Беглецов бить? — уточнил Вихорек.

— Именно.

— Тогда кого-нибудь на деревья посажу, — рассудительно произнес сын. — И лучше десяток взять. Вдруг разбегаться начнут.

Я обдумал и кивнул. Хорошая идея. Умеет мой сын мозгом пользоваться. А что десяток — это половина всех моих стрелков, не критично. В оставшейся половине Вихорек и еще Заря. А у этой парочки стрелковая мощь побольше, чем у пяти варяжат.

— Оспак, на тебе ворота! Когда наши выедут, закроешь. Но засов не закладывай. Не хочу, чтобы эсты их поломали.

— Что там ломать? — пожал метровой ширины плечами Парус. — Раза два по петлям рубануть.

Прав дан. Так себе ворота. Но это же не крепость, а мирное селение. Им ограда нужда, чтобы зверье не лезло да куры не разбегались.

Уловка Огонька и проворство коней дозора выиграло для нас лишних десять минут. Как раз хватило, чтобы стрелков расставить внутри и снаружи.

Когда эсты показались на дороге, все приготовления были завершены.

Численность отряда Тулб оценил верно: два больших десятка.

А точнее двадцать три. Смертника.