Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 47

Лагерь, однако. Военный лагерь, которому никак не меньше двух дней. Навскидку человек на шестьсот. Но по факту, конечно, поменьше. Где-то три сотни.

— Что скажете?

— Ополченцы, не хирдманы. Полтора десятка наших и пара колчанов каждому, — самоуверенно заявил Вихорек.

Крепко у него в голове засели правила счета Карака, сына Аскала, внука Аши из рода Бури Аты, которого я знал просто как Бури, что значит — Волк.

— Не так просто, — возразил Стег. — Там, у реки, вижу шестерых посерьезнее. Если по броням судить. Вот только что за народ сказать не могу.

— Я могу, — вмешался наш проводник. — Чудины это. Лодки чудинские. Видел такие у торговцев ихних.

— Лодки и купить можно, — я, прищурясь, пытался разглядеть вытащенные на песок плавсредства.

— Да что гадать? Побьём — узнаем, — заявил Вихорек.

— Впятером? — насмешливо поинтересовался Измор.

— Зачем впятером? Вы в Плесков возвращайтесь, за хирдом, а мы тут с Лосенком и Ангвладом присмотрим. Если что Лосенка посылом отправлю.

— Надо твоего сына князем ставить, — усмехнулся Измор. — Вишь как он ловко распоряжается.

Вихорек покраснел. Вспомнил о субординации.

— Он забыл для чего мы сюда пришли, — сказал я. — Но могу и напомнить, если забыл.

— Я помню, — Вихорек покраснел еще гуще. — Только как нам Палийку сыскать, когда их столько?

— Надо тоже человека скрасть и спросить, — предложил Ангвлад. — Я сбегаю?

И посмотрел на меня с надеждой. Очень славы хотелось.

Огорчил:

— Не ты. Стег сделаешь?

Измор кивнул.

Скинул с плеча лук с налучем и колчан. Передал Вихорьку, сказал насмешливо:

— Не потеряй… Стрелок.

Мой сын покраснел.

Потому что сам взять с собой лук не заморочился. Луки были только у Измора и Лосенка.

Стег скользнул вправо и тут же потерялся в зарослях. В том, что он добудет «языка» я не сомневался. Равно как и в результате прямого столкновения моей дружины и данного чудинского воинства. Да, нынче моя дружина уполовинена. Добрая половина во главе с моим братом Медвежонком еще весной ушли на Селунд. Осталась злая. Пара десятков хускарлов-скандинавов, вдвое больше таких же скандинавов, но молодых, полсотни стрелков-лесовиков, варяжата, а еще молодняк из плесковских, которых после отсева осталось тоже около полусотни. Но эти пока сырые, как свежевыстиранные портки.

Плюс до сотни городской рати, которых Став в случае конфликта вместе с собой передаст под мое командование. Наверное, передаст. После недавних разборов я уже в этом не уверен.

Так или иначе, но сотню эту сейчас активно обучают мои свеи. Стены мы вокруг Плескова построили качественные, но кому-то надо на стены встать в случае необходимости, когда я уйду в поход.

Ах да, еще в моем коллективе Стег с его ромейско-черниговской тройкой. Вот уж кто и впрямь может врагов считать по количеству стрел в своих колчанах.

Так что да, я вполне задать трепку незваным гостям, несмотря на изрядное численное превосходство. И порядок и класс на моей стороне.

Но для начала надо все-таки понять, кто перед нами. И мальчишку из плена вынуть, потому что если начнется бой, его вполне могут прикончить просто профилактически.

Посему ждем Стега.

Отсутствовал Измор около часа. И появился уже не так тихо, как ушел, потому что волок за собой некрупного белобрысого паренька со спутанными конечностями. Во рту у паренька была серая тряпка, обеспечивавшая звукомаскировку.

Измор бросил на землю топор с узким лезвием. Боевой, судя по тому, что рукоять его обернута бронзовой лентой. Лесорубу защищать древко ни к чему.

— Не хватятся? — спросил я.

— Не сразу, — ответил Измор, стягивая с головы подбитый конским волосом шлем и подставляя ветру русую голову. — Дрых он, вояка-бояка.

Пленник пучил глаза и мычал. Возможно, хотел сказать что-то в свое оправдание.

Что ж, дадим ему такую возможность.

Я вынул их чехла нож, поднес к глазу пленника, приложил палец к губам, а потом выдернул тряпку-кляп.

— Понимаешь меня? — спросил негромко на языке нурманов.

Не понимал. Но пантомиму мою понял: орать не стал.

Я повторил вопрос по-словенски.

С тем же результатом.

Нехорошо получилось.

Прям как в истории, которую мне в прошлой жизни рассказывали. О том, как ниндзя проникли на американский флагман, причем прямо на совещание высшего командования, свершив тем самым великий подвиг. Великий, но бесполезный, поскольку ни один из ниндзя не знал английского.

Пленник жалобно пробормотал что-то по-своему. Он был готов сотрудничать, но… проблема.

Неожиданно на помощь пришел Лосенок. Заговорил на своей… Или не на своем, главное, пленник его понял: оживился, залопотал.

Он оказался чудином из эстов. Но не тех эстов, которыми рулил мой вынужденный партнер Елдеты, а тех, которые приморские. Вел их, правда, не князь-племяш, а некий демократически, то есть советом старейшин назначенный военный вождь. И привел он их сюда с вполне конкретной целью: отжать рыбный промысел на большом плесковском озере. Потому что на самом деле оно вовсе не плесковское, а как раз чудинское. И было таким испокон.

Быстрее всех среагировал наш проводник Сом. Возмущенно заорал. Вернее, попытался, потому что фонтан красноречия был безжалостно перекрыт мозолистой ладонью Стега. А болезннный тычок в бок, прикрытый по летнему времени исключительно рубахой, усилил воспитательный эффект.

— Если ты Сом, — заметил черниговец, — то веди себя соответственно: помалкивай.

— Он за других рыб переживает, — сострил Ангвлад.

Что ж, идея понятна. Отжать право на рыбалку хотели и хотят многие. А что еще?

А еще: просто пограбить.

Они уже и пограбили немного. Разорили пару селений.

А парня нашего зачем прибрали?

А это потому, что вожак у них продуманный, нахрапом не полез. Решил сначала выяснить, какими силами располагает Плесков. Именно с этой целью и был схичен мой отрок. И, по словам «языка», похищенный уже успел внушить захватчикам немалый оптимизм: целый отрок, даже можно сказать, дренг грозного нурманского ярла — и такое убожество. Военный вождь заявил, что если у нурманов и плесковичей все такие, то город надо брать однозначно.

— И где он нынче, наш отрок? — спросил с моей подачи Лосенок.

А на берегу, сообщил пленник. Будущие завоеватели Плескова заморачиваться не стали. Сарай там приметный, с пятном горелым на стене. В нем его и держат.

А почему на берегу?

— Так там лодки, — пояснил пленник причину выбора. — За ними все равно следить надо. Вот и за вашим тоже приглядят. Он же никакущий. Взяли как дитятю. Запросто.

И опасливо поглядел на Стега, который только что запросто взял его самого.

Самый простой план немедленно озвучил тот же Вихорек: наскочить верхами, по пути стреляя и рубя всех, кто попадется, забрать Палийку, и ускакать.

План я забраковал. Тропка, по которой мы сюда пришли, была далеко не идеальна для верховой езды и вела не к лагерю ворогов, а мимо, к рыбачьему поселку, который располагался в полупоприще и который эсты разграбили, перебив всех, кто не успел сбежать в лес. Оставили только с десяток баб. Понятно, для чего.

Нельзя сказать, что путь из поселка во вражеский лагерь был таким уж непроходимым. По нему даже коней провести можно, на поводу, аккуратно. А вот галопом, через заросли — не вариант. А уходить в этом варианте придется именно галопом.

Пока я думал, Стег собрался перерезать горло пленнику. Я не дал.

Потому что у меня возник план.

— Не торопись, — сказал я Измору. — Одежку замараешь. Не надо на лошадях. Пешочком все сделаем. Лошадки нас здесь подождут. А пойдем-ка мы с тобой, Стег, еще разок на бережок поглядим.

Поглядели. На опустевшее селение. На лагерь вражеский, который раскинулся просторно на большом поле дальше по берегу. Вода нынче держалась высоко, почти добравшись до огородов. Деревья ближе к озеру стояли по кроны в воде.