Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 23

— Возьмешь Подбрана? — Тысяцкий тяжело вздохнул, осознав, что безнадежно опоздал к празднику жизни.

— Возьму, — Я покосился на жену. Заря миленько улыбнулась. Чего не сделаешь ради любимой беременной женщины. Которая только что дала мне возможность получить сверх уговоренного, не потеряв лица.

Одни сутки мне все же удалось сэкономить. Лично для себя. К порогам в устье Великой меня доставила парусная лодка. К этому времени по волоку уже двигался последний из наших кнорров. Нам с Вихорьком и Вильдом осталось только пройтись пешочком пару километров, что после нескольких часов гребли только в удовольствие.

Малое Плесковское озеро встретило нас недружелюбно. Встречным ветром и дождем. Но мы — викинги. Для нас это мелочь.

Я занял место за кормилом Любимчика, весла нырнули в воду и драккар заскользил мимо желтых от осенней листвы островов.

Рядом на сундуке пристроился навязанный мне плесковский боярин Подбран. Длинноволосый, длиннобородый, с длинным хрящеватым носом и специфическим взглядом человека, которые свое не упустит и чужое при случае приберет.

Вел он себя, как мне доложили, правильно. Даже корабли волочить помогал. И сам и двое его людей, которые сейчас разместились на палубе и глядели с восхищением, как мощно гребут мои хирдманы. Сесть на румы им не предложили. Плесковичи не чужие, но и не свои. Так, пассажиры.

— Не в службу, боярин, расскажи мне о своем промысле, — попросил я.

Править по достаточно глубокой и спокойной воде скучновато. Вот пусть и развлечет меня полезной беседой.

Снетка я уже успел попробовать и удивился сходству с рыбкой из моей прошлой жизни, корюшкой. По запаху определил. Огурцовому.

Не хотелось упускать возможность поговорить о ведущем промысле моего города со специалистом.

Главным достоинством снетка было то, что его сушили, так сказать, «на ветру». Вялили. Даже коптить было не обязательно. И соли не требовалось. Еще его было много. И брать его можно было практически все время, пока озера не замерзли. Но особенно активно его ловили весной, когда рыбешка нерестилась, и в конце лета, когда ее, по словам Подбрана, было особенно много. И ловить лучше всего как раз у восточного берега большого Плесковского озера. Тем более что берег там хороший, не заболоченный. Оттого на него и лезут всякие нехорошие.

Сейчас лов похуже, но в сетях тоже не пусто. Да, ловят снетка сетями, очень мелкоячеистыми, которые тянут меж двух лодок. Или «рукавами» из таких же сетей. Или еще десятком разных способов, потому что в хорошее время снетка ловить — как ложкой уху черпать.

Уха, кстати, из него дивная. И пироги. Да в любое блюдо если сушеного снетка накрошить, оно лучшает. А можно и не крошить, так употреблять.

В общем, тонны пусть и крошечной, но вкусной рыбки, для консервации которой не нужно ничего, кроме солнца и ветра. Рыбки, которая отлично хранится и транспортируется. С которой вообще все можно делать, даже скот прикармливать. Разве что пива не сварить, хотя и это не факт. Никто же не пробовал. Кстати, к пиву снеток подходит изумительно. Хотя в этом случае подсолить все-таки стоит.

Но длился рассказ не так уж долго. Подбран вдруг подскочил и завопил, тыча в сторону берега:

— Это не наши лодки, не наши!

— Не кричи, — попросил я, посмотрев в указанном направлении. — Что значит — не наши? Тут все наше, и озеро и лодки.

— Да нет же! Что я не вижу, что ли?

— Ты сомневаешься в словах конунга? — поинтересовался Стег, становясь рядом.

Подбран осекся. Даже побледнел малость.

Я переложил руль, рявкнул команду, и Любимчик, прибавив, устремился к берегу.

— Как видишь, боярин, я не обманываю, — сказал я Подбрану. — Это наши лодки. Но они могут стать твоими, если дашь подходящую цену.

Плескович поглядел на понурых рыбаков, потому на две лодки за кормой Любимчика.

— Вроде хорошие лодки, — проговорил он. — Дам как за новые. — А с этими что?

— Да камень к ногам и за борт, — равнодушно бросил я. — Толку от них. Или тоже купишь хочешь?

— Так сбегут, — рассудительно ответил боярин. — Они здешние.

Чудины — какие именно, я не уточнял, совсем пригорюнились.

— Тоже верно, — согласился я.

— Свартхевди их отдай, — предложил Вихорек. — С Селунда не сбегут.

Тоже вариант. Мужички, вроде, крепкие. Да и топить жалко. Они же не сами по себе браконьерили. Их на это племенной вождик сподобил. Один из основателей базы конкурентов на нашем кровном берегу.

Рисковать здоровьем и телесной целостностью рыбаки не стали. Выдали полный расклад: от точного местонахождения крепости (за вторым мысом под прикрытием острова), до численности противника и количества его плавсредств. Восемь лодок и одно судно. «Большое, но поменьше этого. Две руки весел».

Ловить это «большое, но поменьше» тоже Любимчику. Остальные не такие ходкие, потому что с грузом.

Надо только лодки передать и план согласовать с остальными.

«Большое, но поменьше» мой впередсмотрящий увидел первым. Не удивительно.

Другие наши драккары двигались почти вплотную к берегу, чтобы соблюсти элемент внезапности, а Любимчик Ветра шел от берега почти в километре. Вернее, в двух кабельтовых, как говорили мои друзья-яхтсмены из прошлой жизни.

Не будь судна и рыбачьих лодок неподалеку от берега, место дислокации противника я бы не заметил. Пристани они не поставили, а пресловутую крепость спрятали подальше от берега. Хорошее место подобрали. Высокий берег, лесистый мыс, выдающийся за общую линию метров на пятьдесят. Напротив — островок, тоже густо заросший. За мысом протока. Судя по цвету воды — речушка какая-то. Там «большое, но поменьше» и пряталось. Раньше. Теперь уже не пряталось, а на веслах отходило от берега. Часть команды гребла, часть суетилась, поднимая парус.

Снекка. Десятивесельная. Осадка небольшая. Надо полагать, ходкая посудина. Это хорошо. Как я сказал Подбрану: все суда в моем озере тоже мои, если их появление со мной не согласовано. Это — без согласования. И, кажется, надеется удрать от драккара. Смешно. Я бы на их месте бросил кораблик и дунул в лес. Гонять за ними по чащам я бы не стал. Потому хорошо, что они удирают. Но плохо, что о нас уже знают. Или это только о Любимчике?

— Спустить парус! — скомандовал я.

Ветер боковой, от берега. На веслах шибче выйдет.

На снекке сообразили, что мы здесь не на прогулке, и выходить на открытую воду передумали. Решили красться вдоль берега, надеясь на меньшую осадку.

Разумно.

Мы поравнялись с ними примерно через четверть часа. Пошли параллельно примерно в ста метрах. Осадка у нас и впрямь больше. Вдобавок я не знал местных вод и потому Вильд висел на борту слева от носовой фигуры, пристально вглядываясь в воду. Он молодец, Труворыч. Воду как чувствует. Что морскую, что пресную.

— Эй, на корыте! — заорал Стрига, вспрыгивая на борт.

Ростом Стрига, сын Чесна, невысок, но бас на удивление мощный. — А ну парус вниз и крепи весла.

— Чего вам надо? — завопили в ответ. — Вы кто такие?

— Князь плесковский Улав! — заревел Стрига. — Сказано вам: остановиться!

— А зачем?

Нахалы, однако.

— Мыто платить, — подсказал я Стриге. — И приготовиться к приему досмотровой команды!

— Досмотровая команда — это чего? — спросил Избор.

Стрига уточнять не стал, просто проорал сказанное.

— Чего⁈

Непонятливые какие.

— Виги! — крикнул я сыну. — Сложи кормчего!

Вихорек только этого и ждал.

Пара секунд — и рулевой снекки повис на борту.

— Хорош выстрел! — восхитился Подбран.

Стег пренебрежительно хмыкнул.

Снекка вильнула, но тут же выпрямилась. Кормило подхватил другой смертник.

Вихорек сбил его второй стрелой. Сказано было «сложить кормчего», он и складывает.

На снекке спохватились и приняли меры: прикрыли кормчего большим щитом.

— Парой? — предложил моему сыну Измор, расчехляя лук.