Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 21

Использовать шанс получения детишками правильной боевой подготовки пожелали многие уважаемые граждане.

На этот раз я вмешиваться в процесс не стал: поручил моим хольдам.

И с удовольствием наблюдал, как Стег, Витмид и Тормод, при активном участии Вихорька, уже переодевшегося в подобающее моему сыну облачение, фильтруют экзаменующихся. Я бы, наверное, работал по-другому. Для начала заставил бы бегать, потом проверил координацию, реакцию, потому что предпочитал первым делом избавиться от неперспективных физически. Мои хольды работали комплексно и жестко. Травмы были нормой. Вплоть до переломов. Причем одного такого поломанного взяли. Я бы его тоже взял: парнишка, которому сломали два пальца, перехватил щит правой рукой, левой быстренько подобрал оброненное копье и отбивался от Лошадиной Головы до тех пор, пока бывший хирдман Рагнара не решил, что с испытуемого хватит и передал его отцу Бернару, который оказал Чтидану (так звали парнишку) медицинскую помощь без очереди. По просьбе того же Тормода, которому стойкость плесковича понравилась.

Позже выяснилось, что Чтидан был не совсем в равных условиях по отношению к остальным. Парнишка оказался двоюродным племянником Става, то есть никак не мог оплошать на глазах у дядюшки.

Примерно в середине процесса к нам присоединилась Заря и одним своим появлением повысила накал страстей. Особенно когда взяла один из луков, предназначенных для испытуемых, и показала класс, уложив три стрелы в пятно шириной в ладошку. Правда, на расстоянии всего лишь сто шагов, что для нее вообще не дистанция.

В итоге отобрали девяносто девять человек. Молодняк. Сырой, как пробег ольхи. И такой же пластично-гибкий. Их тоже рассортировали. Десять человек, в которых Стег увидел наибольший стрелковый потенциал, я ему и передал. С задачей воспитать из них конных лучников. В степи мне понадобятся именно такие и их я возьму в дружину без вопросов. Если осилят подготовку.

Что касается остальных, то лучших по результатам обучения я тоже возьму в дружину. Думаю, к весне уже будет понимание, кого можно вытянуть в дренги-отроки, а кого отдать в городскую рать.

Остальных ратников Става я тоже планировал подучить. Но уже не индивидуально, а как коллектив. Полевой строй, перестроения. Пусть настоящих воинов, таких, как мои, из них уже не сделать. но четыре копейщика, работающих совместно, умеющих отбивать и колоть, способны если не победить, но как минимум удержать среднестатистического хускарла. А пока они его удерживают, даже плохонький стрелок может вогнать стрелу ему в ляжку.

Для того, чтобы гонять плесковских ратников я выделил десяток нурманов под общим руководством Тормода. Тех, кто не отбывал с Медвежонком. В Плескове оставалось зимовать около полусотни скандинавов. Остальные уйдут к Селунду.

Я бы и сам с ним отправился с великой охотой. Собственно, я так и планировал. Оставить мой потерянный остров на попечение Гагары — и домой к любимой Гудрун и детишкам. Теперь не могу. Негоже свежеиспеченному князю бросать свой город после пары месяцев правления. Плесков и, главное, его соседи должны осознать, что у города теперь есть князь. Реки встанут, в Плесков и через него пойдут поезда с товарами и купцы, которые здесь не только торговцы, но шпионы. Все они увидят меня, увидят моих хирдманов и донесут до нужных персон, что Плесков под надежной защитой. А еще они увидят, что город строится, расширяется… И, надеюсь, убоятся. И придут договариваться.

Последнее и есть основная цель. Я, конечно, могу сейчас придавить большинство соседей, но зачем? Здесь будет моя база и мой флаг, дающий право именоваться князем-конунгом. Но настоящие мои интересы — не здесь, а на юге. Да и мой вынужденно покинутый остров я забывать не собираюсь. Там у меня друзья. Многоплеменное кирьяльское сообщество. Но для свободы действий мне нужна база, а поскольку Селунд слишком далеко, то в этой роли выступит укрепленный и усиленный Плесков.

Набранной молодежью занялись варяжата. Они, в отличие от нурманов или кирьяльских стрелков, универсальные воины. Таких и будут готовить. Молодость варяжат — тоже в тему. Пусть видят плесковичи, к чему надо стремиться и каких высот можно достичь даже к шестнадцати годам.

О том, что варяжата начинают подготовку с детских, упоминать не стоит. Пусть думают, что еще год-два — и их тоже опояшут в дружинники.

А может и опояшут. Талантливые и упорные через год точно в отроки выйдут. Правда, с уже привычной оговоркой: если выживут.

Набрать новобранцев и дать им некую первичную подготовку — это половина дела. Вторая: подобающе вооружить.

Кое-какие запасы у меня имелись. Точнее, у нас, то есть у хирда. Кладовые плесковской резиденции были полны. Недавно как раз закончили консервировать последнюю партию: часть эстской добычи. Сохранить оружие и броню в здешнем сыром климате да еще с животным жиром в качестве основного консерванта — дело непростое и крайне вонючее. Но мы умеем. Собственно, именно викинги делают это лучше всех. Палуба корабля по уровню недружественных к железу условий не идет ни в какое сравнение с клетью, до которой ни волнам, ни дождю не добраться.

Да, обеспечить оружием сотню-другую ратников я мог запросто. Однако тратить этот запас на плесковичей я не собирался. Их ратники, плесковские, пусть город их и вооружает. Тем более со старшиной это согласовано.

Чтобы понять, что можно сделать местными силами, а что придется приобретать на стороне, следовало оценить качество работы здешних кузниц. Более того, мне как князю это надо сделать в любом случае. Хотя бы для того, чтобы прикинуть, какую часть налога мне стоит взять таким товаром. И я бы сделал это сразу по вступлении в должность, так сказать, но сначала был пир, потом война, ну и так далее.

Сегодня наступил тот прекрасный, пусть и дождливый день, когда откладывать было уже нельзя.

Я послал за Мелоуном, который, как я знал, неплохо разбирался в кузнечном деле, велел оседлать Ворона, поцеловал пробегавшую мимо и чрезвычайно озабоченную жену и покинул княжескую резиденцию, которая нынче напоминала муравейник, на который нечаянно опростался лось.

Ворон мне обрадовался, сточил сухарик и пихнул мокрой от мороси мордой: давай уже залезай и погнали.

Мелоун прибежал минутой позже и тут же принялся жаловаться на то, что Медвежонок захапал себе артель плотников, которая должна была заниматься казармой.

Кстати о плотниках? Как там Дедята поживает? Не перетащить ли его сюда вместе со всей бандой?

— Терпи пока. Брат скоро уйдет и поставлю тебя главным над всеми строителями.

Судя по лицу Мелоуна, это был не тот карьерный рост, к которому он стремился.

— Может лучше Гагару? — предложил он. — А куда сейчас?

— Может Гагару и лучше. Сейчас — к кузнецам здешним.

— Дело, — одобрил нортумбриец. — Сам собирался да все… — Он махнул рукой, взобрался на коня, и мы наконец-то тронулись.

В воротах не задержались: не было ворот. По этому случаю отроков в створе стояло аж трое. Они лениво гоняли местных коммивояжеров-коробейников, желавших проникнуть на территорию. Обтесывавшие полуметровой толщины бревна-заготовки для будущих стен холопы, увидев меня, прекратили работу и поклонились. Присматривавший за ними Хавур салютовал дубинкой.

«Все хорошо?» — обозначил я знаком.

Хавур дважды сжал и разжал кулак: «Помощь не требуется, справлюсь сам».

Рыночная площадь полупуста. Не из-за дождя, а потому что время такое: всем есть чем заняться. Придет зима, народу тут будет: не протолкнуться. Так говорили.

Посреди площади чернели два мокрых идола. Один, кажется, Волохов, другой — непонятно чей. Надо бы предложить своим Тора поставить. Да вытесать покрупнее, чтобы было понятно, кто есть кто.

О! Еще Перун нужен. Я же теперь варяг, некоторым образом.

Народ плесковский уступал нам дорогу, кто-то приветствовал, кто-то нет. Я к отсутствию почестей относился спокойно. Порядок есть, довольствие поступает, авторитет тоже со временем наберется.