Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 12

Десять минут — срок немалый, но эсты нас не торопили.

Вестеке тоже готовился. К стремительной атаке с последующим разгромом глупых нурманов. Нашей настоящей численности он не знал. Полагал, что два десятка на стенах — это все.

Ворота начали открываться…

И все, как я предполагал. Первыми в расширяющийся проем ринулись всадники. Галопом. Оторвавшись от пешцов. Отличная тактика, если требуется разогнать толпу смердов. Роковая, когда против тебя те, кто не мочит штанишки от вида галопирующих лошадок. Будь у нас желание, могли бы запросто отрезать пятерку «шевалье» от пехоты.

Но желания не было, так что ворота остались открытыми.

Похоже, эстов совсем не учили биться верхом. До нас. Сложнее было лошадок успокоить, чем со всадниками разобраться. Но успокоили и даже успели вовремя вывести из импровизированного коридора, откатив одну телегу с хламом, а потом вернув обратно и снова заклинив колеса.

Пехота ринулась в ловушку толпой.

Пехота.

Толпой.

Надеюсь, строят они лучше, чем сражаются.

Вбежали, удивились… И побежали дальше. Сзади-то подпирают.

Справа от меня Заря метнула стрелу. И еще одну. В тех, кто остался за стеной.

— Лучники, — пояснила она.

У угодивших в ловушку луки тоже были, пусть и не у всех. Но они так и остались в налучах за спинами.

Всё. Вернее, все. Последние эстские копейщики миновали ворота. Неширкая, в четыре щита, тройная шеренга хускарлов перекрыла им путь к свободе.

— Вер! Трик! Хэр!..

Живой поршень пришел в движение, сдавливая человеческую массу.

Сразу несколько эсток пошустрее, полезли через собранную из чего попало и вполне преодолимую ограду. Там, на телегах, скамьях и бочках шустрые и остались. Жаль потерянные рабочие руки, но это тоже естественный отбор. Прыткие холопы не нужны. Нужны послушные.

— Вихорек! — крикнул я. — Своих на конь и наружу. Телеги подогнать, и чтоб никто не ушел!

Как выяснилось позже, кое-кто все-таки сквозь моих хирдманов просочился. Но ругать парней я не стал. Эсты эту территорию знали, а мои — нет.

Глава 6

Небольшая бонусная глава. Спасибо всем, кто меня поддерживает: наградами, покупками, лайками. советами, добрыми словами! Это реально мотивирует.

Глава шестая

Петушок

— Ты трус! — заявил мне Вестеке, когда его, связанного, но практически неповрежденного, поставили передо мной.

Мои заржали.

— Почему так думаешь? — заинтересовался я.

— Ты отказался со мной биться!

— А зачем мне? — поинтересовался я.

— Как зачем? Я тебя вызвал!

Гогот еще пуще.

— Вон петух, — показал я на восседающую на забороле птицу. — Если он закукарекает в мою сторону, мне с ним тоже биться?

Молчит. Не хочет нового взрыва хохота. Молодой. Обидно ему. Еще не понял, куда попал. И к кому.

Но со мной ему повезло. Я неправильный норман. Норман-гуманист, ха-ха!

— Как думаешь, что было бы, если бы я согласился?

— Мы сразились бы, — Эст отвечал неуверенно, чувствовал подвох.

— Нет, — покачал я головой. — Не «мы сразились бы», а я тебя убил. Потому что я — ярл селундский и князь плесковичей, сражавшийся с данами, свеями, франками, англами, хазарами и многими другими. Я победил в десятках хольмгангов с лучшими воинами Севера. А ты?

Молчит.

— Ты для меня вроде того петуха, — сообщил я.

Покраснел. Даже губы задрожали. Но смолчал. Плюсик ему за это. И комментарий впридачу.

— Убью тебя — славы мне не прибавится, — пояснил я. — А вот с живого можно и выкуп получить. Ведь можно?

Вестеке кивнул. Вздохнул, как всхлипнул.

Я его понимаю. Меня вот тоже когда-то унизили. Его соплеменник, кстати. Отчасти. Князь Водимир. И умирал Водимирушка потом долго и крайне неприятно. Но не за тот случай, за другой.

— Вот теперь понимаешь, — сказал я ласково. — Я не настолько кровожаден, чтобы убить тебя и лишить своих воинов серебра. А сейчас мне от тебя кое-что нужно.

— Что?

Воспрял эст. Выпятил грудь. Торговаться, что ли, собрался?

— Ответы на мои вопросы.

— Я тебе ничего не скажу!

Мои опять заржали. Вестеке покраснел еще сильнее, хотя вроде уж некуда.

— Скажешь, — произнес я еще более ласково. — Конечно скажешь. Все говорят. Почти все, — поправился я, вспомнив Рагнара.

— И ты? — не стерпел плененный княжич.

Я покачал головой.

— Я — из тех, кто «почти». Но тебе, как я сказал, повезло. Я не мучаю людей ради удовольствия, а все, что ты можешь мне сказать, я уже знаю.

Тут я схитрил. Знаю я далеко не все. С остальными пленными пока еще не говорили толком. Так, порасспросили по-горячему. Но они ведь и соврать могли. А мне нужна достоверная информация. Из первых рук. Вот из этих, связанных.

— Пытать тебя сегодня не будут, сын Елдаты, — сказал я, нажав на слово «сегодня». — Больше того, ты сейчас сядешь за мой стол. Как равный. Ну почти. Угощать я тебя не стану: ты ведь не гость мой, а пленник, но зато потом тебе и всем остальным дадут поесть и попить. О раненых тоже позаботятся. Это ведь теперь мои холопы. Ты очень вовремя привел их, сын Елдеты. Я намечаю большое строительство в моем городе. Мне пригодится каждый раб.

— Они не будут на тебя работать! Они воины!

Молодой. Еще моложе покойного Тармо.

Но старше моего Виги-Вихорька. Лишнее доказательство того, что возраст — это не прожитые годы. Пара моих лет здесь — это десять в моей прежней жизни.

— Будут, — возразил я. — Мне даже не придется резать им жилы на ногах, как это делают у нас на родине, — я тронул пальцами пару рун, которые Бетти, вышивавшая эту рубаху, вплела в нарукавную вышивку и сообщавших умеющему их читать, что я — с Селунда.

Вестеке побледнел. Может, он умел читать руны, но скорее всего и без рун того знал, кто мы и откуда.

Плесковичи? Ха! С такой броней и с такими мечами. А уж о методах, которыми мотивируют повиноваться нурманы, ходили слухи, многократно превосходящие реальность. Которая тоже была впечатляющей.

— Поговорим о важном, — перевел я разговор. — О серебре. Ответь на простой вопрос: сколько твой отец заплатит за то, чтобы ты вернулся к нему одним куском?

— Одним… куском?

Голос дрогнул или мне показалось?

— Бывает, что нам лень ждать выкупа, — пояснил я. — И тогда мы отрезаем от пленника понемногу и отправляем родне. Это помогает родне собирать серебро быстрее. Но не тревожься, — успокоил я его, — сейчас я не тороплюсь. Готов ждать, пока не начнутся дожди. Так на что мне рассчитывать? Сто марок серебром, двести? А за триста я даже отдам трех твоих людей. По твоему выбору.

Сдулся княжич. Бледный, потный. Белесая челка прилипла ко лбу, глазки бегают.

Жалкое зрелище. А ведь недавно так хорохорился. Небось, представил сейчас, как отреагирует папа с почти неприличным именем, когда узнает, сколько марок перекочевало и перекочует из его казны в мою.

Нет, папа вполне может раскошелиться. Тридцать кило серебра — не такая уж большая сумма для конунга. Вот только конунг конунгу рознь. И не этот ответ мне нужен.

Потому что я не собираюсь брать с папаши эти триста марок.

Я собираюсь взять намного больше. Желательно все.

А для этого мне нужна информация. Правдивая и полученная добровольно.

И паренек мне эту информацию даст. И для этого я немного поделюсь с ним моими планами.

— Пожалуй, я не стану требовать у него выкуп,, — я аккуратно отрезал листик оленины, положил политую жиром лепешку, изучил результат и украсил бутерброд двумя первышками зеленого лука. — Пожалуй, я сам приду к твоему отцу, Вестеке, — Я открыл шкатулочку с перцем. — Мне говорили: у него неплохая крепость, а вот дружина дружина невелика, — Я откусил немного, на пробу. Пожалуй, еще немного перчика. Вот теперь отлично.

— Да, невелика. Сотня где-то осталась, верно? Посмотрим, насколько они хороши? Если такие же, как ты, то это будет легкое дело.