(не) желанная жена офицера Басманова (СИ) - Арно Анна - Страница 10

— Ладно, — соглашаюсь тихо, и не могу не смотреть на то, как его огромная рука сжимает мои пальцы.

Бес явно замечает мой взгляд и тут же отпускает мою руку. Мы то оба знаем, если мой дед увидит, что я с полуголым мужчиной даже просто за руки держусь, то нам обоим не поздоровится. Пусть этот мужчина и Бесо, которого мои старики уважают не меньше, чем его собственные.

Хотя они и того Борю уважали, подлеца. Видимо меня одну вообще никто не ценит, и мнение мое в грош не ставит. И все лишь потому, что я девчонка!

Вздыхаю удрученно.

И Бес тут же замечает это:

— Не вешай нос, — вроде подбадривает. — У тебя есть время до самого вечера, так что еще успеешь…

— Подожди… — перебиваю его тут же. — Как же до вечера? Почему?

— Мне ведь ехать надо, — пожимает он плечами.

— Но ты же обещал! — протестую я.

— Обещал, что заберу, если договоришься. Так и сделаю, если успеешь до моего отъезда. Мне ведь на службу возвращаться пора. Я в этот раз всего на пару дней заскочил, повидаться. А потом сразу в Москву, меня там вроде с повышением ждут. Так что поторопись, разбойница, придется тебе что-то придумать…

— Да поняла я, поняла! — фыркаю и наконец прячусь в дом, чтобы еще его нравоучения не выслушивать.

Будто бы я сразу не догнала, что он не может торчать тут со мной неделями, а то и месяцами, пока дедушка позволит мне уехать. Хотя может и этого будет недостаточно… Он ведь не шутит, когда говорит, что запрет меня в деревне на всю жизнь.

Уныло вхожу в кухню, где бабушка все еще пытается переубедить деда, чтобы тот отпустил меня учиться, на что он в который раз упрямо отвечает:

— Я ее отпущу только замуж, Тамара! — отрезает. — Одна она в город поедет только через мой труп!

— Ну что ты такое говоришь, старый ты дурень?! — взмаливается бабушка, явно успев устать от этого противостояния. — Побойся бога такими словами разбрасываться!

— Раз не собираетесь ждать пока я помру, значит будет по моему! Вот жениха сначала приведет — если найдется смелый, чтобы после такого позора забрал ее в жены — тогда и продолжим разговор об учебе и ее возвращении в город. А ежели нет… — он с грохотом опускает свою ладонь на стол, вынуждая весь дом содрогнуться, — то нет! Я все сказал!

Дед поднимается и шагает к выходу из кухни, минуя меня, и давая понять, что разговор окончен.

А я ведь так и не успела придумать аргументы, потому что как дура отвлекалась на этого бессовестного Беса, которому вздумалось разгуливать полуголым посреди зимы, помогать, еще и с поторапливаниями своими лезть.

Будто я и без того недостаточно нервничаю!

Это между прочим его семейка во всем виновата! Если бы не они, то не пришлось бы мне сейчас проходить через все это. А он еще будто издеваться вздумал. Ходит… в затылок мне дышит…

Дедушка уже шагает в коридор, и принимается надевать свой ватник. А это значит, что сейчас уйдет в лес чтобы перебеситься, а потом жди его невесть сколько.

Не могу я ждать. Меня если Бесо с собой не заберет, то я так и застряну тут навеки вечные!

— Дед, подожди! — выкрикиваю прежде, чем он успевает толкнуть дверь на улицу. — Будет тебе жених!

Он поворачивается недоверчиво.

А бабушка даже из-за стола поднимается, в ожидании, что я скажу.

Правда я еще и сама не знаю, что собираюсь говорить. Поэтому просто выпаливаю первое, что приходит на ум, то, что крутится в голове последние сутки:

— Я за Бесо выхожу!

Глава 14. Мария

Аж замираю вся, как изваяние каменное, сама в шоке от того, что только что ляпнула. Но деваться уже некуда. Ведь кажется эта ложь сейчас мой единственный шанс на спасение моей свободы.

Лишь бы дед поверил.

А уж с Бесо я как-нибудь договорюсь. Договорюсь же?

В конце концов он ведь сам мне предложил обращаться, если помощь будет нужна! Никто за язык не тянул.

Однако, где-то глубоко в душе, у меня закрадывается подозрение, что он далеко не такого рода помощь имел в виду, но… Если у меня нет другого выхода, то я готова на всё пойти, лишь бы не застрять на всю жизнь в деревне.

— От оно как, — дедушка кажется даже усмехается, и убирает руку с ручки входной двери, кажется передумав наконец уходить. — За Бесо, говоришь?

— Именно! — твердо отвечаю я, довольная тем, что кажется выиграла время для дальнейших переговоров, раз дедуля передумал идти в лес.

— А сам Бесо-то в курсе? — кажись дедуля мне не верит совсем.

— Да конечно в курсе, дед! Это вообще-то его отец и предложил! Я просто… — сомневаюсь, стоит ли говорить как есть, но выхода нет, ведь иначе ему будет неясно, чего я так долго с ним спорила, раз у меня все это время уже был другой жених: — я не хотела, — признаюсь честно и плечами пожимаю: — Я ведь Борю любила, вроде как… А тут такое предложение неожиданное, мол жениха поменять. Разве могла я так сразу решиться и выйти за нелюбимого?

Дедушка глядит на меня из-под мохнатых бровей и цокает недоверчиво:

— Чую брешешь ты, как сивая кобыла, — головой еще так неодобрительно качает.

— Да с чего б мне тебе брехать?! — рычу я, уже никаких сил не имея разговаривать спокойно.

— Да потому что Бесо бы никогда на такое не согласился, — отрезает дедушка. — Я бы может и рад был за такого мужа тебя отдать: рукастый, голова на месте, в отличие от его братца, да и старших он уважает. Да только не чета ты ему! Он бы в твою сторону не глянул даже. Ему такая обуза бедовая точно не нужна. Так что не верю я, чтобы он пошел на такое, — категорично и до боли обидно отрубает он. — А ежели бы пошел, то сам бы пришел и договаривался бы на брак, по-мужски. А он только поздоровался, дрова положил и ни слова про тебя.

— Да потому что я еще ему самому ничего не ответила! — продолжаю я отстаивать свою идею. — Мне предложили, а я сказала, что подумаю. Вот он и молчит! Потому что ты сам сказал, голова у него на месте и ведет он себя по-мужски, значит и трепаться без повода не будет! — я аж запыхаться успеваю, так яростно достоинства Беса отстаиваю.

Дед глядит на меня еще несколько бесконечных секунд и вдруг… принимается снимать с себя ватник. Под моим непонимающим взглядом. Он стягивает с себя сапоги и возвращается в кухню:

— Бабка, ставь чайник, щас свататься будем, — ворчит он и ко мне поворачивается: — А ты чего застыла? Марш за женихом, пока я не передумал. И смотри мне, — он пальцем мне грозит, — если Бесо не подтвердит и окажется, что ты мне брехать вздумала, пеняй на себя! Получишь у меня по первое число! И вообще дорогу в город забудешь, ясно тебе?!

— Да ясно, ясно, — шмыгаю я носом и бреду на улицу.

И молюсь.

Не богу, а дьяволу Басманскому. Лишь не подвел меня. Ведь сейчас он — моя последняя надежда.

Прохожу сквозь дырку в заборе, организованную стариками и вхожу в соседский дом, тихо постучав по раме:

— Есть кто?

Бабушка Бесо выглядывает из кухни, почти точной копии нашей, только чуть обставленной получше. Все же этим старикам есть кому деньгами помогать, в отличие от моих. Видимо прав мой дед, бесполезная я совсем.

— Ой! — всплескивает руками баба Нина, разглядев меня наконец в полумраке коридора: — Это кто же у нас тут? Машенька наша?

— Здравствуйте, — улыбаюсь доброй старушке, которая тоже немало возилась со мной маленькой. — Да я к дедушке с бабушкой заехала, чтобы…

— Слышала я! — отмахивается она. — И что Борис наш натворил — тоже. Ты не серчай на него, девочка. Он еще поймет какое счастье упустил, да поздно будет, — качает головой сочувственно. — Жаль только, что из-за этого охламона мы с Русаковыми так и не смогли породниться. — она вдруг подмигивает мне как-то заговорщически. — Или может еще не все потеряно, м, Машуль?

А я даже не сразу нахожусь, что ответить. Значит все уже обо всем в курсе? И на что это она намекает? Что я Борю простить должна?

Или… неужели то нелепое предложение отца уже и до наших стариков дошло? Неужто Бесо сам рассказал? С чего бы? Он ведь не стал бы? Зачем бы ему это? Ведь даже мой дед резонно говорит, что я Бесу и за даром не снилась.