В плену дракона (СИ) - Арматина Елена - Страница 6

— Я не знаю, — ответил Солус, но быстро исправился. — Я обязательно выясню это, но только позже. Сейчас не об этом речь. Узнав об этом сговоре моего Тантума с девчонкой Домиторов, я решил воспользоваться случаем и немного… подпортить им нервы и шкуру. Но прилетев к Чар-озеру, увидел нечто необычное. Обряд был начат. Найвен и Креззо уже передали свою силу девчонке. И вот этим воспользовался НЕКТО. Я не знаю, кто этот НЕКТО, — предвосхитил вопрос брата Солус. — Он напал на них в тот момент, как они лишилисьсвоей магии.

— И почему же ария не вернула женихам их силу? — Митус невольно подумал о странном стечении обстоятельств — Солус так же, как и Домиторы остался бел магии. И так же, как и они подвергся нападению и просто чудом спасся.

— Она же из другого мира. Ты же знаешь это. И попросту не знала обычаев, ей никто не сказал, как эту силу вернуть. И вообще, что ее нужно вернуть. А братьев Домиторов, как ты понимаешь, отвлекли нападавшие. Так вот именно в этот момент и появился я. Видел бы ты их лица, — на бледных от боли губах зазмеилась довольная улыбка, — они думали, что я воспользуюсь их слабостью и нападу на них.

— И ты напал?

— Нет, конечно. Наоборот, я помог им. Я и мой дракон. Ты понял, Митус? Я спас их и их невесту от неминуемой гибели. И теперь они наши должники. Так что с многовековой враждой покончено. Это о Домиторах…

— Но погоди, Солус. Я не понял. А в чем прелесть такого исхода? Вместо того, чтобы прикончить врагов, ты их спасаешь. Какой в этом смысл?

— А смысл, братишка, в том, что вместо двух сильных, чего уж тут, врагов, мы получили могучих союзников. Которые, к тому же, обязаны нам жизнью.

— Я так понимаю, магия к ним вернулась? — Митус еще не решил, радоваться ли такой новости, или огорчаться.

— Да, вернулась. Девчонка завершила обряд.

— Тогда каким же образом лишился своей силы ты, Солус? КТО покалечил тебя?

Вот тут посветлевшее лицо Солуса опять нахмурилось. Он на некоторое время замолчал.

— Несколько дней назад я сделал вылазку в лагерь Упавших с неба. И похитил у них саркофаг со спящей в нем девушкой.

— Зачем? — Митус вскочил, и, запустив пятерню себе в волосы, уставился на брата. — Зачем ты это сделал? И почему полетел один?

Солус отмахнулся от брата, мол, не отвлекай.

— Я никак не мог ни разбудить девушку, ни даже просто вскрыть саркофаг. Он не поддавался ни физической силе, ни моему клинку, ни моей магии. И тогда я отвез его к источнику силы у Черных скал. Вот там-то я и понял, что мой дракон находился в сговоре с Домиторами. Я решил, что МОЯ девушка в полной безопасности на Черной скале. Но после битвы с Домиторами я вдруг понял, что она очнулась…

Митус все смотрел на брата. А сам вспоминал — а ведь и правда, несколько последних дней брат вел себя очень странно. Он стал замкнутым. Раздражительным. Никого не впускал в свои покои, даже слуг. Да и сам выходил из них крайне редко. Вероятно все это происходило из-за того, что в своих покоях он прятал тот самый загадочный саркофаг.

— Когда я подлетал к Черной скале, я увидел ЕЕ. ЕЕ, понимаешь, Митус? Она проснулась! Девушка металась по скале, и промешкай я хоть минуту, обязательно свалилась бы с нее.

Глаза Солуса горели каким-то диким, необузданным огнем. На скулах от волнения загорелись два алых пятнах. Митус никогда не видел своего невозмутимого брата таким взволнованным.

— И Митус, я вдруг понял, что она — та самая. Та единственная, которая должна быть только моей.

— И ты передал ей свою силу, — ошарашенно прошептал Митус…

Митус громко сглотнул, а затем вздрогнул, будто что-то вспомнил. Он молниеносно приблизился к постели брата, откинул в сторону одеяло и рванул на груди у Солуса рубаху. Ткань с громким треском разорвалась, не выдержав такого напора. Но Солус даже не вздрогнул, не поморщился.

На широкой, тяжело вздымавшейся груди алели глубокие порезы, извивавшиеся причудливыми узорами.

Митус, увидев эти раны, отпрянул:

— Ты дал брачные клятвы…

Солус кивнул, ни на мгновение не отводя от брата взгляда.

— Да, дал. У источника силы.

Он решил, что брат имеет право знать правду. Они всегда были близки друг с другом. Старший брат не раз выручал младшенького и вытягивал его из неприятностей.

А сейчас пришел и его черед просить о помощи. Повелитель понимал, что без помощи брата в этот раз ему не обойтись.

Раны — это пустяки. Они заживут, как только девушка произнесет свои брачные клятвы. И сила в тот же миг вернется к нему. Если повезет, то и усилится. Возможно, даже обретет новые качества. Но чтобы это свершилось, нужно вернуть девушку.

— Солус, есть способ вернуть и силу и клятвы, — Митус сверлил взглядом старшего брата.

— Нет, братишка, — решительно покачал головой повелитель и попытался сесть в постели. — Этот способ не подходит. Ты же знаешь, девушка может погибнуть.

— Не обязательно, брат.

— Исключено. Рисковать мы не будем. Но мне нужна она. Слышишь? И ты должен мне в этом помочь.

Митус внимательно следил за братом, крепко сцепив губы. В его глазах отражалось сомнение.

— Как ее имя? Как выглядит? Куда может направиться? К своим?

— Не знаю, Митус. Ни как зовут, ни куда пойдет. Знаю только, что она ничего не помнит о своем прошлом.

— Как это? Почему не помнит?

— Это сложно и я сам не до конца понимаю. Но есть одна женщина, которая знает все об этих спящих в саркофагах девушках.

— То есть, есть еще ТАКИЕ? ТВОЯ не одна такая? Кстати, как ее зовут?

— Да, есть еще несколько саркофагов. Как ее зовут, я не знаю. Но не об этом речь. Это совершенно не важно. Тебе нужно будет найти ту знающую, и все у нее расспросить. Ее зовут Нола, и сейчас она находится во дворце Домиторов.

Одна бровь Митуса выстрелила вверх, но брата он не перебил. Все так же молча слушал и сверлил его взглядом. От него не укрылось, как исказилось гримасой лицо Солуса, когда он встал на ноги. На высоком лбу выступили бисеринки пота.

Повелителю было невероятно больно, но он, превозмогая боль, продолжал стоять.

— Митус, подай мне мой кинжал.

Митус молча исполнил просьбу брата. Он подошел к резному столику, стоявшему в углу комнаты, где на бархатной подушке лежал фамильный кинжал Солусов. Этот кинжал передавался от отца к сыну и был неизменным атрибутом власти. С легким трепетом он передал клинок брату.

— Я принял решение, брат, — Солус держал клинок на вытянутых вперед руках, — Сейчас я слаб и болен. Я утратил свою силу. А нашей стране нужен сильный повелитель. И поэтому я отдаю этот клинок тебе. Вместе с моей властью. Вместе с моим благословением. Я отрекаюсь от престола и передаю его тебе.

В покоях воцарилась тишина. Молчал Солус, молчал и его брат. Мужчины не сводили друг с друга взгляда. Наконец, Митус качнулся вперед и сделал шаг. Протянув вперед руки, он принял у брата клинок. Принял трон.

— Я чту наши обычаи, и знаю, что ты прав, Солус. Я принимаю фамильный клинок, я принимаю власть. Но… Хочу, чтобы ты знал, что как только ты вернешь свою магию, свою силу, я верну тебе трон.

Он взял в руки клинок, поднес его ко лбу, поцеловал мерцавшее в темноте лезвие и заткнул его за пояс.

— Кстати, ты так и не рассказал о том, кто тебя покалечил.

Солус устало опустился на край постели. Ему было не просто принять такое решение, и он не знал, сможет ли понять и простить его брат. Но тот не закатил истерику, не стал его уговаривать. Он с достоинством принял решение Солуса, предоставив ему возможность исполнить задуманное.

— Это Тантум. Вернее, его отпрыск. — Солус даже хмыхнул, увидев ошарашенные глаза нового повелителя. — Моему дракону пришло время продолжить свой род. Он снес яйцо там же, на Скале Силы. Когда же оно покатилось с горки, угрожая жизни моей арии, я попытался его остановить. Но, как видишь, неудачно.

— Может, тебе стоит подумать о более … разумном драконе? — Митус, не желая обидеть брата, что есть силы, пытался сдержать смех.