В плену дракона (СИ) - Арматина Елена - Страница 3

Нужно поторопиться, пока она не свернула себе шею. Солус и сам не смог бы объяснить, что именно так завораживало его в той, к которой он ни разу не прикасался, чьего голоса он ни разу не слышал.

Не дождавшись, когда дракон коснется лапами скалы, Солус спрыгнул и всего в несколько шагов настиг девушку, пытавшуюся убежать. Он обхватил ее за талию за мгновение до того, как она должна была рухнуть на землю. Прижав к себе тщедушное тельце, он прислушивался к ее хриплому дыханию, глядя сверху вниз на копну волос цвета темной меди. Он все оттягивал и оттягивал тот момент, когда повернет ее к себе лицом и посмотрит в ее глаза. Наверняка, зеленые. У всех рыжих девушек зеленые глаза…

Почему мешкал, и сам не знал. Эта робость перед неизбежным взялась совершенно не понятно откуда. Он никогда не считался ни с чувствами, ни с надеждами женщин, согревавших его постель. Он даже и не задумывался, откуда они появлялись в его жизни и, тем более, куда исчезали. До сих пор ни одна женщина не тронула его сердца, не поселилась в его мыслях.

Так почему же он сейчас так волнуется?

Разозлившись на свою слабость, он одним резким движением развернул девчонку к себе лицом.

И все… Вот оно и случилось.

Решение созрело в голове в тот самый миг, как он взглянул в ее глаза оттенка грозового неба. Темные, как скалы, окружавшие их. С неясными, словно далекие молнии фиолетовыми всполохами.

Занесенная с камнем рука совершенно не впечатлила его. Даже наоборот, развеселила. Она еще пытается сопротивляться? Смешная! И смелая.

Он бормотал ей какие-то глупости, даже не вдумываясь в смысл своих слов. И тонул. Безнадежно тонул в новых, совершенно неизведанных им чувствах, поднимавшихся из таких глубин, о которых он даже и представления не имел.

Заветные слова сорвались с губ прежде, чем он успел обдумать свой поступок.

— Моя жизнь — твоя жизнь. Моя сила — твоя сила. Ты примешь мою силу?

Священные слова произнесены. Сердце приняло решение прежде, чем оценил произошедшее его мозг.

А затем девчонка удивила его.

Услышав его слова, она явно изумилась. Затем недоуменно нахмурилась.

Солуса это нисколько не обеспокоило. Ну кто может отказать ему, повелителю трети земель цветущей Ириды? Могучему воину в полном расцвете сил, подчинившего своей воле самого страшного и сильного дракона?

Когда глаза девушки на миг затуманились, будто она вдруг улетела мыслями в мир, доступный только ей одной, Солус повторил священные слова.

Мало ли, вдруг от восторга она не поверила услышанному.

А затем резкая, и совершенно неожиданная вспышка ярости заставила ее взгляд плавиться от ненависти.

А вот это уже было неожиданно.

Но на этом сюрпризы не закончились. Грохот падающих камней и рев Тантума, полный страха и растерянности на миг отвлек Солуса от его девушки.

Пока он, пребывая в небывалой растерянности, смотрел на огромного дракона, который словно неуклюжая наседка несся за только что снесенным яйцом, девушка опять, мягко говоря, удивила его. Острое колено коварно вонзилось в самое средоточие его воспаленного желания.

Адская боль скрутила его, когда, словно насмехаясь, чертовка чеканила слова клятвы:

— Я… Принимаю… Твою силу…

— Как же больно! Поймаю, перекину через колено и отшлепаю так, что тугие ягодицы-булочки еще долго будут гореть огнем, — кипел в негодовании Солус. Но на деле даже слова не смог из себя выдавить, а только хрипел через плотно сжавшиеся зубы.

А затем мысли выветрились из его головы, когда понял, что она попросту убегает от него. Мужчина все никак не мог поверить в то, что такое в принципе могло произойти.

Дракон-наседка… Вздорная беглянка… И повелитель с оскорбленным достоинством.

Адская судорога опять скрутила могучее тело, когда его сила, его магия вырвалась из него и хлынула в девичье тело.

Ей было больно. Гораздо больнее, чем ему.

И это понятно — женское тело не приспособлено для боевой магии. В его мире оно служило лишь сосудом, где после обряда соединения двух душ, а затем и тел, магия мужчины претерпевает изменения. Трансформируется, усиливается, а если повезет, то и приобретает новые способности. А после того, как взаимную клятву произнесет и женщина, сила возвращается назад к мужчине. Боль уходит, делая мужчину сильнее, а женщине дарит возможность принять новую жизнь.

Но в этот раз все пошло не так.

Девчонка убегала, поиздевавшись над его достоинством и присвоив его магию.

Но вот что странно! Он не злился. Ему вдруг даже стало весело. Азарт охотника вскипал в его жилах, возбуждал такое желание, что чресла ныли от боли. Ну кто всерьез поверит в то, что этой тощенькой лисичке удастся улизнуть от него?

Не улизнет! Он ее поймает. Возможно, немного накажет. Ну так, для остроты ощущений. А затем докажет, что он — лучшее, что могло произойти с ней в жизни.

Но эта самая жизнь вдруг решила немного развлечься.

Девчонка споткнулась, откатившись к самому краю уступа. Но даже не подумала вернуться на узкую каменистую дорожку, а наоборот, свесилась над самым обрывом.

А огромное яйцо, подпрыгивая на кочках и выбивая при каждом ударе о скалу тучу мелких камней, неслось прямо на его лисичку.

Тантум не справился на повороте и попросту свалился со скалы в пропасть. И Солусу ничего не оставалось делать, как бросится с голыми руками наперерез нерожденному крылатому монстру.

— Ты должна вернуть мне силу! — перед самым столкновением прокричал Солус девушке.

Владей он по-прежнему своей магией, кое-как остановил бы беду. Но сам в то не веря, он предстал перед опасностью обыкновенным человеком.

Споткнувшись об очередную кочку, яйцо подпрыгнуло, сбивая с ног Солуса, подминая его и меняя траекторию движения.

Взметнувшееся над девушкой прозрачное облако внезапно бросилось на неуправляемую глыбу. Яйцо всего на мгновение зависло в воздухе, а потом все же рухнуло в пропасть, увлекая за собой и странное существо-облако, и девушку.

Удар пришелся Солусу в плечо. Он был готов к боли, но не к такой резкой и пронзительной. И только благодаря тому, что оболочка яйца была создана словно из туго натянутой, как на барабане кожи, а не из камня, его кости уцелели.

Попытка предотвратить катастрофу потерпела фиаско. Он не только не остановил несущуюся с горы глыбу, а своим вмешательством изменил траекторию ее движения. Практически собственными руками сбросил девчонку в бездну. Исправить ошибку нерожденный монстр ему не позволил — в следующее мгновение яйцо подмяло Солуса, безжалостно расплющивая бедро о твердый камень. Тысячи мелких и острых, словно лезвия кинжалов осколков впились в его ногу, разрезая мышцы и сухожилия. В первую секунду треск собственной рвущейся плоти оглушил его.

Какое-то время он лежал неподвижно, не в силах пошевелиться. Ощущения были такие, словно по жилам кто-то прошелся безжалостным раскаленным прутом. И только когда кровавая пелена перед глазами немного рассеялась, он понял, что все еще жив. Рыча, словно раненное животное, Солус на локтях пополз к краю обрыва, где сейчас виднелась весьма глубокая выбоина. Несколько мгновений назад именно в том месте балансировала между скалой и пропастью девчонка, с таким драйвом ворвавшаяся в его жизнь.

Он полз к краю и выл. Но не от боли, а от дикого, щемящего отчаяния. Подумать только, он — Солус Вир, повелитель земель и глава рода, мужчина, об обществе которого мечтали женщины и воин, которого боялись и избегали враги, собственными руками лишил себя магии и силы, да еще и потерял девушку, пробуждения которой он ждал столько дней.

И все почему? Просто поспешил. Он даже и подумать не мог, что его щедрым предложением, его священными клятвами посмеют пренебречь. Да к тому же таким позорным образом. В паху нестерпимо заныло, стоило ему вспомнить об остром колене его лисички.

Найтири. Настоящая найтири. Маленькая, юркая и до безрассудства бесстрашная.

Заглянув в пропасть, мужчина пытался увидеть ее. Почему-то вдруг ему стало очень важно, чтобы девушка выжила. Бог с ней, с украденной силой. Он что-то придумает, чтобы восстановить ее. Но подумает об этом позже. Сейчас же он безумно, до рези в глазах всматривался в перину из облаков, скрывавших от него землю. Задержав дыхание, вслушивался в доносившиеся из пропасти звуки. Надеялся услышать хоть слабый вскрик, хоть стон. Все, что угодно, лишь бы понять, что она жива.