Легендарный повар 5 (СИ) - Котляров Лев - Страница 49

— Прохор! — она бросилась к нам, помогая мальчику слезть. — Прохор, что они с тобой сделали⁈

— Всё нормально, Каролина, — хрипло ответил он. — Господин Винтер меня подлечил.

— Кто это был? — её голос стал жёстким. — Ты их видел? Они тебя узнали?

— Он их не знает, но они за ним следили, — ответил я спешиваясь. — Трое. Они довели его до башни и забрали все документы. Прохор успел спрятать один документ, я его забрал.

— Документы? — Каролина резко обернулась ко мне. — Ты их видел? Что там было?

— Я не успел прочитать, — сказал я, не моргнув глазом. — В башне было темно, а Прохор нуждался в помощи. Я посмотрю её позже, когда разберёмся с травмами Прохора.

Каролина хотела возразить, но посмотрела на избитого Прохора и сдержалась.

— Хорошо, — сказала она, и в голосе прозвучала сталь. — Завтра мы поговорим. Пойдёмте в тепло.

Прохор вяло поднялся по ступеням, я понял, что он уже отошёл от шока и спешно перебирал в голове рецепты для его полного восстановления. Меня злило, что у меня нет ни единой возможности просканировать состояние Прохора. Как мне лечить без этого⁈

Внутри уже царила суета. Грумхильда принесла тёплую воду и чистые тряпки, Керина расстелила на лавке мягкое одеяло, а Людмила уже стояла с руками, зажатыми в замок, и сосредоточенным лицом.

— Положите его сюда. Я посмотрю, что можно сделать.

Я удивлённо посмотрел на неё и увидел спокойную решимость. Она точно знала, что делать. Хотя, мне кажется, что любая мать в какой-то момент становится лучше педиатра. Поэтому доверился ей.

Людмила опустилась рядом с ним и начала осматривать его раны. И тут-то я понял, в чём весь смысл. Она проверяла его магией! У меня отлегло на сердце, теперь-то точно Прохор в надёжных руках.

— Он был сильно избит… — задумчиво пробормотала она. — Ничего не понимаю!

— Что случилось? — я присел рядом.

— Все раны выглядят так, словно им уже несколько дней! — она снова приложила к Прохору руки, и они засветились зеленоватым светом.

— Это всё господин Винтер! — сдал меня пацан с потрохами. — Напоил какой-то водой, и мне стало легче.

Людмила перевела на меня изумлённый взгляд, я пожал плечами, а она коротко кивнула.

— Посмотри, может, что ещё осталось? Трещины? Переломы? — спросил я.

Она провела руками от макушки до кончиков пальцев ног, а потом покачала головой. Я выдохнул. Всё сделал правильно!

— Сейчас ничего нет. Внутренние органы тоже в порядке. А синяки и ссадины пройдут. Только их промыть нужно, а то лечение, конечно, хорошо, но если там грязь, будет только хуже. Пойдём, дорогой, я всё сделаю.

Прохор приоткрыл глаза и посмотрел на Людмилу с благодарностью.

— Спасибо, а можно чего-нибудь поесть? — он перевёл взгляд на меня.

— Сейчас всё устроим, но сначала мыться! — скомандовал я.

Когда Прохора увели, Каролина подняла на меня взгляд. В нём уже разгорался знакомый огонь — ярость, смешанная с решимостью.

— Я найду их, — тихо сказала она, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. — Они заплатят за это. Каждый из них.

— Каролина, — вмешался я. — Сейчас главное — это Прохор. С ними разберёмся позже. Ты останешься на ужин?

Она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнула тень благодарности.

— Когда я отказывалась от твоей стряпни? — она на секунду замолчала. — И ты прав, Винтер. Спасибо, что пришёл за ним.

— Он помогал мне, — сказал я.

Каролина кивнула и отправилась за оставленной на крыльце кружкой. Грумхильда принесла ей тёплую куртку. Керина ушла помогать Прохору, а Фёдор ещё торчал на конюшне.

Вскоре вернулась Людмила, она подошла ко мне и отчиталась, что все раны промыли и смазали лечебной мазью.

— Спасибо, ты молодец, — сказал я. — Мне очень важно было знать, что с ним всё в порядке.

— Я рада, что смогла помочь, — она устало улыбнулась. — Да и потом, ты сделал основную работу, мне оставалось лишь проверить. Думаю, как только я всему научусь, то смогу не только лечить.

— Хочешь продолжать? — спросил я. — Ты много делаешь полезного. Защиту поставила, артефакты зарядила, теперь ещё и лечение. Я должен сказать тебе, что с такими талантами ты в городе заработаешь гораздо больше, чем в трактире. Маги всегда в почёте и им платят золотом.

Людмила задумалась, и её взгляд стал далёким.

— Я знаю, Марк, — ответила она. — И много думала об этом. Но пока ещё рано. Маги, как я слышала, сначала учатся в своих академиях, годами! А я без году неделю изучаю эту науку.

— Ты останешься в трактире или будешь учиться дальше?

— Я хочу учиться, Марк, — в её глазах зажглась искра. — Я хочу знать больше. Хочу помогать людям, хочу видеть, на что я способна. Да и потом, учёба — это в столице, как же я туда уеду? Здесь мой дом, здесь моя семья. Может быть, потом, как дети подрастут…

— Рад это слышать, — кивнул я. — А теперь пойду готовить. Желудок так и намекает, что после таких приключений обязательно нужно его наполнить чем-то вкусным!

Она улыбнулась и просветлела лицом. Я направился на кухню, чувствуя, как усталость отступает перед новой задачей. Бекон последовал за мной, запрыгивая на подоконник, и приготовился наблюдать за своей любимой кулинарной передачей.

Мне нужно было приготовить ужин для дюжины своих друзей, а вместе с Беконом на все тринадцать персон. Я быстро проверил запасы и обнаружил там целую корзину жирных уток. Сразу вспомнил, как готовил для молодого охотника Георга, когда мы с ним встретились. Впрочем, сейчас у меня в планах было совсем другое блюдо.

— Утка с картошкой, — сказал я сам себе, доставая их. — Это именно то, что сейчас нужно.

Я разложил их на столе и начал разделывать. Это нужно было сделать очень тщательно и аккуратно, ведь утка не прощает небрежности. Впрочем, годы опыта, системные навыки и острый нож в руках исключали возможность сделать что-то не так. И уже через несколько минут передо мной были целые грудки и бёдрышки. Кости пойдут на бульон, а мясо я нарезал крупными кусками.

Грумхильда вошла на кухню и остановилась, наблюдая за моей работой.

— Марк, ты уверен, что хочешь готовить сейчас? Ты же устал как собака, да и бледный, словно призрак.

— Готовка помогает мне успокоить нервы и привести голову в порядок, — ответил я, даже не повернувшись. — К тому же мы все голодны, и утром будут другие дела. Перед судом нужно сделать все заготовки.

— Тогда я помогу, — она сняла фартук с гвоздя. — Что нужно делать?

— Мне нужно, чтобы ты почистила и нарезала картошку крупными кусками, и лук тоже, рассчитывай на целый противень, нас целая дюжина.

— А если учитывать кота и аппетит Фёдора, то все пятнадцать.

— Именно, так что начинай.

Пока она занялась картошкой, я обжарил куски утки на сковороде до золотистой корочки, чтобы жир вытопился, а мясо стало ароматным. Ух! Запах стоял такой, что у меня желудок скрутило, а на кухню начали заглядывать то Керина, то Людмила. Даже Фёдор просунул голову в дверь и повёл носом.

Но я не отвлекался, работал сразу с двумя сковородками, не забывая приглядывать за бульоном, а потом присоединился к орчихе, взяв из кладовой морковку. Вместе мы быстро справились.

Как только закончили, я выложил мясо на противень, добавил нарезанную картошку, лук и морковь. Всё это я залил бульоном, посолил из Системной солонки, добавил розмарин, тимьян, перец и лавровый лист. Оставалось лишь добавить маны. Это я сделал с искренним желанием восстановить всем силы и душевное равновесие. Ещё бы добавить уверенности и веру в хорошее, но этого пока я не умею. Затем закрыл противень крышкой и поставил в печь.

— Минут тридцать, не больше, — сказал я, вытирая руки. — Придётся набраться терпения, да и стол подготовить.

— Пахнет совершенно невозможно! — сказала Керина, заглядывая на кухню. — Я уже голодная как волк и готова съесть свой фартук.

— Не ты одна, — усмехнулась Грумхильда. — Бери тарелки, нужно их расставить.

— Сейчас на этот аромат ещё и дети прискачут, я же их потом не уложу! — посетовала Керина.