Холодная война (СИ) - Алмазный Петр - Страница 46

Я кивнул. Сам знал, что для баллистических ракет точность — главная проблема. В прежней версии истории, немцы так и не смогли довести «Фау-2» до приемлемого уровня. У нас получилось лучше.

— Как обстоит у вас с подготовкой расчетов?

Сухарев, казалось, стал еще прямее и выше.

— Все офицеры и сержанты прошли полный курс обучения, товарищ маршал, — доложил он. — Технический персонал набран из числа лучших артиллеристов, которые прошли переподготовку. Работают уверенно.

— Проверим.

Я подошел к ближайшей пусковой установке, где стоял расчет — семь человек в комбинезонах, в шлемофонах. Они вытянулись по стойке смирно. Я махнул рукой: «Вольно», но они все равно торчали, как истуканы.

— Кто командир расчета? — спросил я.

— Я, товарищ маршал Советского Союза, — откликнулся паренек лед двадцати пяти. — Старший лейтенант Ковалев.

— Расскажите, как проходит подготовка к пуску.

Он начал докладывать четко, без запинки. Я слушал, не перебивая. Говорил Ковалев по делу, без лишних слов, чувствовалось, что службу свою знает. Я задал несколько уточняющих вопросов по системе наведения, порядку заправки и аварийным процедурам.

— Молодец, — сказал я, выслушав ответы. — Продолжайте службу.

Ковалев козырнул, и я отправился дальше. Мы обошли все позиции, заглянули в командный пункт — подземный бункер с картами, пультами управления и средствами связи. Там было сухо, чисто, пахло краской и машинным маслом.

Операторы сидели за приборами, не отрываясь от экранов локаторов. Дежурный офицер собрался было гаркнуть, но я махнул рукой, чтобы не мешал товарищам нести службу. Небо в районе Пенемюнде следовало держать под контролем.

— Связь с Москвой и Берлином осуществляется по защищенным каналам, — пояснил подполковник. — В случае обрыва основной линии, можем использовать дублирующую радиосвязь на закрытых частотах.

— Хорошо, — сказал я и повернулся к Маландину. — Запишите, вынести благодарность личному составу за отличную подготовку. И отметьте старшего лейтенанта Ковалева — грамотный командир.

— Есть, товарищ командующий, — откликнулся начштаба.

Мы вышли на свежий воздух. Смеркалось. Ракеты на пусковых установках казались неподвижными серебряными стрелами, готовыми в любой момент сорваться в небо. Я посмотрел на часы. Самое время.

— Товарищ маршал, — подошел ко мне командир дивизиона, — разрешите вопрос?

— Спрашивайте, товарищ Сухарев.

— Когда мы сможем провести полноценные учения с боевым пуском? Расчеты готовы, техническая часть проверена. Ждем только команды.

— Ну так действуйте!

Глава 20

Сухарев на мгновение замер, переваривая услышанное. Потом в глазах его мелькнуло понимание, догадался, что этот сюрприз я подготовил заранее. Не задавая лишних вопросов, козырнул и сказал:

— Есть, товарищ маршал!

Он развернулся и быстрым шагом направился к командному пункту. Хотя мог бы не торопиться, но не в моих привычках обнадеживать подчиненных, которые должны быть готовы выполнить приказ в любой момент.

— Герман Капитонович, — сказал я, обратившись к начальнику штаба. — Вы же передали распоряжение о запуске самолета-буксировщика конуса?

— Передал, товарищ командующий, — ответил начштаба. — Самолет вылетел с аэродрома под Штральзундом двадцать минут назад. Через полчаса будет в зоне.

Я кивнул. Замысел мой был прост, проверить не только готовность расчетов к пуску, но и работу всей системы — от обнаружения цели до принятия решения и выполнения команды на поражение.

Самолет-буксировщик, переоборудованный «Су-2», шел на высоте пять тысяч метров, курсом на Пенемюнде. Войдя в зону, он выпустит из бомболюка матерчатый конус с металлическими полосками, чтобы быть видимым для РЛС.

Если система сработает, ракета должна перехватить его на подлете к побережью. Мы вернулись в командный пункт. В бункере уже было оживленно. Сухарев стоял у пульта, отдавая команды. Дежурный офицер докладывал:

— Цель на экране. Курс — двести семьдесят градусов, высота — пять тысяч. Скорость — четыреста километров в час.

Я подошел к экрану радиолокатора. На зеленом фоне мерцала светящаяся точка. Самолет-буксировщик шел прямо на Пенемюнде. Пока он наблюдался как единая цель, но вскоре должен был разделиться.

— Цель разделилась! — доложил дежурный.

— Вторая — это буксируемый конус, — подсказал я, на всякий случай.

— Вторая отметка более тусклая, — заметил Сухарев.

— Вот по ней и бейте, — сказал. — Дайте команду на пуск.

Сухарев взял микрофон.

— Расчету номер один — приготовиться к пуску. Цель — воздушная, высота пять тысяч, скорость четыреста. Ручное наведение.

— Расчет номер один готов, — ответил голос из динамика.

— Пуск!

Земля дрогнула. Даже в бункере было слышно, как с ревом рвется с направляющих ракета. Я подошел к перископу наружного обзора. В предзакатном небе висел белый след. Через сорок секунд вторая засветка на экране радиолокатора исчезла.

— Попадание! — крикнул оператор. — Цель уничтожена!

Сухарев вытер пот со лба. Повернулся ко мне.

— Товарищ маршал, задача выполнена. Ракета поразила цель на дальности двести двадцать километров.

— Хорошо, подполковник, — откликнулся я. — Теперь я вижу, что ваши расчеты готовы.

— Служу Советскому Союзу! — ответил он.

Мы пошли к машине. Солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Ракеты на пусковых установках стояли неподвижно, но я знал, что они готовы к бою. И это было сейчас главное.

Берлин, ООО ОКС, кабинет для допросов. 12 марта 1942 года.

Грибник сидел за столом, глядя на Шелленберга. Бывший начальник внешней разведки СД выглядел неважно — осунувшийся, с мешками под глазами, в серой тюремной одежде. Лишь взгляд остался прежним — цепким, внимательным, расчетливым.

— Гражданин Шелленберг, — обратился к нему старший майор госбезопасности, — я предлагаю вам сделку. Вы хотите выжить. Мы хотим использовать ваши знания. Мы можем сотрудничать.

— Сотрудничать? — переспросил тот. — Вы хотите, чтобы я работал на вас?

— Я хочу, чтобы вы работали с нами, ради новой Германии и против ее старых врагов, — поправил Грибник. — Нам нужен человек, который сможет внедриться в сеть британского агента, известного нам как доктор Вольф. Вы знаете его?

Бывший глава VI отдела РСХА помедлил.

— Слышал о нем. Бывший сотрудник абвера, перешедший на сторону британцев. Он занимается вывозом немецких ученых на Запад. Я знаю его методы, его подходы.

— Тогда вы знаете, как выйти на него.

— Предположим, но зачем мне это?

— Затем, что это ваш единственный шанс, — сказал начальник особого оперативного отдела. — Вы поможете нам раскрыть сеть Вольфа. Мы создадим легенду о вашем побеге. Вы выйдете на контакт с ним или его людьми, предложите сотрудничество, передадите информацию, которую мы вам дадим. Когда операция завершится, мы обеспечим вам безопасность и возможность начать новую жизнь.

— А если я откажусь?

— Тогда вы останетесь здесь. До суда.

Шелленберг долго молчал, глядя на Грибника. Потом сказал:

— Я согласен, но у меня есть условия.

— Слушаю.

— Не хочу, чтобы меня держали в камере. Чтобы работать, я должен иметь свободу передвижения.

— Свободу передвижения вы получите, — сказал старший майор госбезопасности. — Разумеется, под наши контролем. Мы будем знать каждый ваш шаг. Если вы попытаетесь обмануть нас, вы умрете.

— Я знаю, — ответил бывший глава немецкой внешней разведки. — Только кто поверит в мой побег из застенок советской контрразведки?

Грибник открыл папку, вынул из нее удостоверение сотрудника Международного Красного Креста и швейцарский паспорт на имя Вальтера Гринберга, а также пачку швейцарских франков.

— Вам и не придется бежать, — сказал он. — Вы будете освобождены.

— Освобождены? — удивленно спросил Шелленберг.