Холодная война (СИ) - Алмазный Петр - Страница 29

— Вас понял, товарищ маршал.

— Это не протекция, — сказал я. — Это работа. Если вы не справитесь, я вас сниму. Без оглядки на фамилию.

— Я справлюсь, — ответил он.

— Посмотрим.

Я снова повернулся к иллюминатору. Под нами проплывали леса и поля, почти такие же, как и на моей необъятной Родине. И чтобы защитить их, нужно создавать Объединенное командование вооруженных сил стран социалистического блока.

Дело это нелегкое, но другого пути не было. Мы должны были сделать так, чтобы наши союзники стали не просто сателлитами СССР, а настоящими боевыми товарищами. И это было важнее, пожалуй, чем любые ракеты.

— Товарищ маршал! — окликнул меня командир воздушного корабля. — Вас вызывают на связь. Москва. Срочно.

Глава 13

Я прошел в кабину самолета, взял наушники. Сквозь треск помех, до меня донесся голос секретаря товарища Сталина, товарища Поскребышева. Признаться, мне стало тревожно. Мало ли что успело произойти, пока мы с Василием Иосифовичем летали в Пенемюнде?

— Маршал Жуков на связи, — сказал я в микрофон.

— Товарищ Жуков, — сказал секретарь вождя. — Вам надлежит прибыть в Москву, как можно быстрее.

— Что случилось? — не удержался я от вопроса.

— Все узнаете в Москве, — последовал ответ.

И связь прервалась. Я вернул гарнитуру пилоту и вернулся в салон. Через час самолет коснулся бетонки в Темпельхофе. За иллюминатором уже смеркалось. Мы с товарищем Сталиным-младшим спустились по трапу.

— Василий Иосифович, — сказал я. — Завтра утром я улетаю в Москву. Вернусь через пару дней. В мое отсутствие продолжайте работу по плану ПВО. И начинайте набрасывать предложения по взаимодействию с союзными ВВС. Когда я вернусь, жду от вас конкретные наработки.

— Есть, товарищ маршал.

Машина уже ждала. Я сел на заднее сиденье, и мы поехали в штаб. Дорога заняла около часа. Я не знал, о чем у нас будет разговор с товарищем Сталиным-отцом. Возможно, речь пойдет о его сыне, а возможно, о создании Объединенного командования.

Я понимал, что этот важнейший политический шаг, который закрепит наше влияние в Восточной Европе на десятилетия вперед, не может не быть в центре внимания Верховного. Не исключено, что он вызвал меня, чтобы лично дать указания по этому поводу.

Понятно, что если мы сможем договориться с командующими союзных армий, организуем единую систему управления, обороны и снабжения, то никакой Запад не сможет нас расколоть. Уже в кабинете, я вызвал Маландина и Грибника.

— Завтра я улетаю в Москву, — сказал я. — Причины вызова я не знаю, но не исключено, что будут обсуждаться вопросы по созданию Объединенного командования. На время моего отсутствия вы, товарищ Маландин, командуйте ОКС, а вы, товарищ Грибник, понятно, отвечаете за безопасность. Василий Иосифович Сталин продолжает работу по укреплению ПВО Пенемюнде. Кроме того, я поручил ему разработать план по взаимодействию с союзными ВВС. Следовательно вам, товарищи, помимо исполнения ваших непосредственных обязанностей, поручаю помогать товарищу командующему авиацией.

— Есть, — ответили они.

Начштаба отправился в свой кабинет, а вот начальник особого оперативного отдела задержался.

— Товарищ маршал, — сказал он, — по поводу наблюдения за полковником Сталиным…

— Что-нибудь новое?

— В поведении «Птенца», под этим кодовым именем он у нас проходит, нет ничего подозрительного. Работает, контактов с посторонними не имеет. Вечером — в гостиницу, утром — в штаб. Никаких отклонений, но…

— Что «но»?

— Наша британская агентура сообщает, что британская разведка интересуются недавно появившимися в нашем штабе высокопоставленными лицами…

Мюнхен. 20 февраля 1942 года.

Штольц быстро шагал по вечернему Мюнхену. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Вольф не назвал имени. Это могло быть все что угодно — проверка, ловушка или настоящее задание.

Ясно одно, что речь идет о штабе ОКС. Значит, тот, кто их интересует, находится в Берлине. Кто-то из высокопоставленных офицеров советской военной администрации?.. Вот только кто именно?.. Вряд ли сам Жуков. Кто-то из новых сотрудников штаба?

Он зашел в подворотню, поднялся на второй этаж, постучал в дверь условленным стуком. Через минуту ему открыл Вебер. Молча кивнул, пропуская его внутрь. Оперативник снял пальто, стряхнул со шляпы дождевые капли.

— Есть новости? — спросил напарник, закрывая дверь.

— Крюгер на встречу не пришел, — сказал Штольц. — Вместо него в кафе заявился доктор Вольф. Тот самый, которого я вел тогда до его конторы на Бриеннерштрассе. Он и дал мне новое задание.

Вебер нахмурился.

— Какое?

— Сказал, что в Берлин прибыл некий высокопоставленный человек, который их чрезвычайно интересует. Он не назвал имени. Сказал, что я пойму, когда начну собирать информацию. При этом упомянул штаб ОКС. Значит, интересующий их человек находится именно там. Кто-то из советского командования.

Вебер прошел к столу, сел, закурил. Штольц остался стоять у входа.

— Сколько времени он тебе дал для сбора информации?

— Неделю или меньше. Сказал, что свяжется со мной позже.

— И ты согласился?

— А что мне оставалось? Если я откажусь, они либо убьют меня, либо выйдут на связь через кого-то другого. Мы потеряем контроль над ситуацией. А так я внутри. Я могу узнавать, что им нужно, и передавать тебе.

Напарник затянулся, выпустил дым.

— В Берлине сейчас несколько человек, которые могут их интересовать, — проговорил он. — Скорее всего это не Жуков, не Маландин, не Грибник. Их новичками не назовешь. Маловероятно, что кто-то из союзников. Скорее всего, речь идет о постоянном сотруднике, прибывшем недавно. Все сходится на Василии Сталине? Он только что назначен командующим ВВС ОКС.

— Сын Сталина в Берлине? — удивился обер-лейтенант.

— Да, хотя это не слишком афишируется.

— Такого рода персона вполне могла заинтересовать Вольфа и его хозяев.

— Я передам эту информацию в управление, — сказал Вебер. — Там решат, что с этим делать, но ты тоже должен быть готовым ко всему. Если Вольф выйдет на связь снова — не тяни. Иди на контакт, собирай информацию, но ничего не предпринимай без указания управления.

— Хорошо.

— И еще, — добавил напарник. — Мы должны понимать, что это может быть ловушкой. Вольф мог использовать Крюгера, чтобы выйти на тебя. И теперь он проверяет, насколько далеко ты готов зайти.

— Я знаю, — сказал Штольц. — Однако если я откажусь, мы не узнаем, что они задумали. А так у нас есть шанс.

Москва, Кремль, кабинет Сталина. 21 февраля 1942 года.

В Москву я прилетел только к вечеру. С аэродрома позвонил в Кремль и Поскребышев сказал, чтобы я прибыл к товарищу Сталину тотчас. Пришлось сразу направиться к главе государства, не заезжая домой.

Когда я вошел, в кабинете вождя было пусто. Я не стал садится, замер в ожидании. Через минуту открылась дверь, противоположная той, через которую я вошел. Появился вождь в скромном френче и мягких кавказских сапогах.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — произнес я. — Прибыл по вашему приказанию.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — откликнулся тот. — Садитесь.

Он указал на кресло. Я сел в него. Сталин прошелся по кабинету, остановился у окна, глядя на зубцы кремлевских стен. Неловко было сидеть, когда вождь стоит, но и игнорировать столь любезное начала разговора я тоже был не вправе.

— Мы победили в войне, — сказал Верховный. — Однако, как видно из истории, победа — это еще не конец. Необходимо удержать то, что мы завоевали. Запад уже готовит новую войну. Может быть, не связанную с непосредственным нападением на СССР, так называемую холодную войну, но и к ней мы должны быть готовы.

Я молчал, понимая, что это лишь начало разговора и пока вождь не выскажет свою главную мысль, торопиться с высказыванием своего мнения не следует. Хозяин кабинета повернулся ко мне.