Холодная война (СИ) - Алмазный Петр - Страница 16

— Вы уверены, что Ровецкий не догадывается о нашем внимании к нему?

— Уверен.

Я затушил папиросу, спросил:

— А может поступим несколько иначе, товарищ Грибник?

— Как, товарищ командующий?

— Сыграем в открытую.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет начальника ООО. 25 января 1942 года.

Грибник сидел за столом, перечитывая выписки из папки с делом № 371. Перед ним лежали три листа, имен и должностей в них не было, только оперативные псевдонимы, которые предстояло расшифровать.

Сомнений не было только в одном, что это и есть так называемая «Группа Шульца», состоящая из людей ближайшего окружения маршала. Пока что весомых оснований подозревать кого-либо конкретно не было. Начальник ООО вызвал Кравцова.

— Старший лейтенант, — начал Грибник, когда тот вошел. — Мы начинаем операцию «Шульц». Объект — агентурная сеть, работавшая на Абвер в окружении маршала Жукова. Пока что имеется список оперативных псевдонимов. Будем отрабатывать его последовательно и максимально осторожно. Мы не имеем права оскорбить наших товарищей необоснованными подозрениями. Вопросы?

— Какие еще данные у нас есть? — спросил Кравцов.

— Пока только эти.

— С кем, кроме вас, я могу взаимодействовать?

— Как и в разработке Ровецкого, ни с кем. Для удобства взаимодействия, приказом по ООО, назначаю вас своим заместителем по оперативной части. Строго дозированную информацию будете выдавать только тем из наших сотрудников, кто будет непосредственно задействован в отдельных операциях.

— Есть, товарищ майор государственной безопасности.

— Старший майор государственной безопасности, — поправил его начальник особого оперативного отдела ОКС. — Сегодня пришло подтверждение.

— Виноват. Поздравляю, товарищ старший майор государственной безопасности.

— Спасибо… Начнем с ближайшего окружения. Те, кто имел доступ к маршалу в 1939–1941 годах. Адъютанты, водители, повара, охранники.

— А если кто-то из них уже мертв?

— Не важно, проверяем всех.

Он протянул Кравцову список.

— Вот вам три первых псевдонима. «Крыса», «Бессребреник» и «Фунт». Начинайте отработку.

Мюнхен, конспиративная квартира — пивная «Золотой лев». 25 января 1942 года.

Утром Штольца разбудил напарник.

— Я из управления, — сказал он. — Там посмотрели данные по Крюгеру. Он действительно работает в ведомстве по денацификации, сам прошел чистку. Тем не менее, есть информация, что твой приятель поддерживает контакты с бывшими сотрудниками Абвера, которые не задействованы в наших структурах. Некоторые из них подозреваются в связях с иностранными разведками.

— Значит, он может оказаться не просто бывшим сослуживцем, — сказал обер-лейтенант.

— Возможно, он работает на кого-то. Или его используют. Надеюсь, твоя встреча с ним прояснит это.

Штольц кивнул.

— Я — тоже.

— Мы будем рядом, — сказал Вебер.

Вечером, без пяти минут восемь, оперативник штази вошел в «Золотой лев». Кабак был старым, с исцарапанными деревянными панелями и тусклым светом. Внутри было немноголюдно. Штольц сел за столик у окна, заказал пиво и стал ждать.

Ровно в восемь вошел Отто Крюгер. Он осмотрелся, заметил знакомца и направился к нему. Сел напротив, снял шляпу. Вид у бывшего майор Абвера был самый, что ни на есть беззаботный.

— Ты все-таки пришел, Ганс, — проговорил он.

— Ты же знаешь, я всегда был любопытным, — ответил тот. — Зачем ты меня позвал, Отто?

Крюгер помолчал, потом наклонился вперед.

— Я хочу предложить тебе работу, Ганс, — сказал он тихо. — Не ту, что у тебя есть. Настоящую работу. Для людей, которые знают, что Германия еще может быть великой. У нас есть общие друзья, Ганс. Мы можем помочь друг другу.

Оперативник молчал, но не отводил взгляда от лица собеседника.

— Общие друзья? — переспросил он. — Кто же это?

— Люди, которые не сдались, — ответил Крюгер. — В Англии… В Америке… Они готовы платить за информацию. За сотрудничество.

Штольц медленно отпил пиво. Он понимал, что Крюгер предлагает ему стать агентом западных разведок. И это был либо провал, либо ловушка, но он должен был выяснить, что стоит за этим предложением.

— Я подумаю, — сказал обер-лейтенант.

— Не думай долго, — ответил майор. — Время не ждет. Вот тебе моя визитная карточка. Позвони.

Он поднялся и вышел. Штольц остался сидеть, глядя на пустой стул напротив. Он знал, что теперь у него есть нить, которая может привести к заказчику похищения ящика с красной полосой и буквами RK. Надо было только не оборвать ее неосторожным движением.

Варшава, штаб Войска Польского, кабинет генерала Ровецкого. 26 января 1942 года.

Бригадный генерал Стефан Ровецкий сидел за столом, заполняя отчетность. Вся эта бумажная волокита претила ему, кадровому офицеру, но порядок есть порядок. В конце концов, все это касалось нового Войска Польского.

Когда русские прогнали немцев из Варшавы, генерал ни на минуту не усомнился, в том, чтобы принять под командование 3-ю пехотную бригаду возрождаемой армии. Проклятых фрицев надо было выбить из Польши, но теперь, когда власть в ней захватили коммунисты, стал сомневаться.

В дверь постучали.

— Войдите!

Вошел адъютант, молодцевато приложил два пальца к козырьку фуражки.

— Пан генерал, к вам представитель советской военной администрации. Старший майор Грибник. Просит принять.

Ровецкий поднял голову. Этот безусый поручик понятия не имеет, что в советской табели о рангах звание старший майор носят только сотрудники госбезопасности. И Грибник не просто чекист, он начальник особого оперативного отдела ОКС.

— Пригласите.

Русский вошел, отрекомендовался, получил приглашение садиться, снял фуражку, опустился в кожаное кресло. Он был спокоен, но в его глазах чувствовалась та особая настороженность, которая отличала людей его профессии.

— Пан генерал, — заговорил старший майор госбезопасности по-польски. — Я пришел к вам с деловым предложением, но сначала — вопрос. Вы знаете, что мы проводим выборочную проверку офицеров союзных армий?

— Я слышал об этом, — медленно проговорил Ровецкий, — но не вижу в этом ничего предосудительного.

— Правильно, — повторил Грибник. — Это вынужденная мера, связанная с тем, что офицеры прежде служили в буржуазных армиях, а новые кадры еще не готовы. И вот вообразите, что на этот раз мы нашли кое-что необычное. Выяснилось, что один из генералов Войска Польского сохранил свое довоенные связи с иностранными державами.

Ровецкий молчал. Рука его незаметно дернулась к нагрудному карману, где лежала ампула с ядом, но он сдержал порыв. Это был бы жест труса, а трусов польский генерал презирал. В конце концов, если русский контрразведчик играет в открытую, можно еще пожить.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал он.

— Хорошо, — ответил Грибник. — Тогда я скажу прямо. Мы знаем о ваших связях с британцами. Мы знаем, что вы работали на них до войны и, возможно, продолжаете работать, но мы не хотим арестовывать вас.

— Чего вы от меня тогда хотите? — спросил Ровецкий.

— Я хочу предложить вам сделку, — сказал Грибник. — Вы продолжите работать на британцев, но передавать им будете только то, чем мы снабдим вас.

— Вы предлагаете мне стать двойным агентом?

— Я предлагаю вам сохранить жизнь и свободу, — сказал Грибник. — Если вы откажетесь, я буду вынужден доложить маршалу Жукову. А он, в свою очередь, передаст дело в Москву. Вам не нужно объяснять, что это значит.

Генерал долго молчал, глядя в стол, потом покивал головой.

— Я согласен, — сказал он.

Грибник кивнул, вставая.

— Хорошо. Связь с вами буду поддерживать лично я. Если вы покончите с собой, это не улучшит положения вашей семьи. Это не угроза, поверьте. Ведь в случае вашего самоубийства, мы будем вынуждены вести расследование, которое неизбежно вскроет ваши связи с государствами, которые не пришли на помощь Польше два года назад.