Холодная война (СИ) - Алмазный Петр - Страница 1

Жуков 8. Холодная война

Глава 1

Самолет шел на высоте одиннадцати с половиной тысяч метров. За бортом было минус сорок, но в кабине, благодаря системе обогрева, сохранялась приемлемая температура. Внизу, сквозь разрывы в облаках, мелькали огни рыбацких судов и маяков на побережье Дании.

Экипаж работал молча. Командир «Летающей крепости» — полковник Гаррисон — держал штурвал, поглядывая на приборы. Рядом с ним сидел второй пилот, капитан Уильямс. Штурман, лейтенант Стивенсон, прокладывал курс по карте, сверяясь с компасами.

— Через пятнадцать минут входим в воздушное пространство ГДР, — доложил Стивенсон.

— Понял, — ответил Гаррисон. — Проверьте связь. Радист, включить активный режим, но ничего не передавать. Только слушать.

— Есть, сэр.

Радист настроился на общую частоту. В наушниках послышались переговоры датских и шведских диспетчеров. Слышалась также русская и французская речь. Экипаж молча вслушивался в эфир, пытаясь уловить признаки того, что их заметили.

В три ноль ноль самолет пересек линию побережья. Внизу, в темноте, угадывались очертания Штральзунда — хаос темных пятен среди белой равнины. Самым большим темным пятном было море. Гаррисон взял микрофон.

— Всем внимание. Мы над территорией ГДР. Включаем пассивный режим. Никаких радиопереговоров до особого приказа.

Оператор радиолокационной станции ПВО ОКС в окрестностях Берлина заметил цель в три ноль семь. Она двигалась с запада на северо-восток на высоте более одиннадцати километров. Полковник Серегин, командир зенитного полка, подошел к оператору.

— Неопознанная цель, товарищ полковник, — доложил тот. — Высота — одиннадцать пятьсот. Скорость — около четырехсот километров в час. Курс — на Берлин. На вызовы не отвечает.

— Это то, о чем предупреждал генерал, — пробормотал Серегин. — Передайте в штаб, что над территорией ГДР обнаружен неопознанный самолет. Высота — одиннадцать километров пятьсот метров. Опознавательных сигналов не передает. Движется в нашу сторону.

— Есть, товарищ полковник, — откликнулся связист.

Командир «В-17» полковник Гаррисон вздрогнул, услышав в наушниках голос, говорящий по-русски, а затем по-английски. Почти всю войну он провел на базе ВВС в Саффолке и ни разу противник не обращался к нему, пусть и не лично.

— Внимание, неопознанный самолет! Вы находитесь в воздушном пространстве Германской Демократической Республики. Немедленно покиньте зону.

Радист переключил частоту, чтобы ответить.

— Говорит борт «Глория-сорок два», принадлежащий компании British Overseas Airways Corporation, совершающий коммерческий рейс из Стокгольма в Лиссабон. Мы сбились с курса из-за технических неполадок.

В ответ — тишина. Потом тот же голос произнес:

— «Глория-сорок два» ваш пролет через воздушное пространство ГДР не согласован. Повторяю, немедленно покиньте зону.

Гаррисон покачал головой.

— Они не верят нам.

— Что будем делать, сэр? — спросил Уильямс.

— Продолжать полет. Нам нужно пройти над Пенемюнде.

В этот момент его перебил радист:

— Сэр, на экране радара неопознанная цель. Скорость — около восемьсот километров в час. Она нас догоняет.

Гаррисон посмотрел на серый блин радарного экрана. На нем действительно мигала быстро перемещающаяся отметка. Что это? Ни у англичан, ни у датчан таких машин не было. Неужто русские преподнесли очередной сюрприз?

Через несколько минут неизвестный борт поравнялся с американским. Это был новый советский высотный перехватчик, неизвестной американцем модели.

Командиру «коммерческого самолета» не откуда было знать, что это был «Су-7» с ракетным ускорителем, созданный конструкторским бюро Сухого.

Он мог подниматься до 12 000 метров и развивать скорость до 750 километров в час. Пилот истребителя, майор Громов, увидев цель в непосредственной близости, доложил на землю:

— Цель вижу. Иду на сближение. Запрашиваю разрешение на предупредительный огонь.

— Разрешаю, — ответили ему с КП ПВО, — но сначала попробуйте еще раз установить голосовой контакт.

Громов переключил радиостанцию на общую частоту.

— Неопознанный борт, это истребитель ВВС СССР. Немедленно покиньте воздушное пространство ГДР. Вы будете атакованы, если не подчинитесь.

Гаррисон услышал голос в наушниках. Он посмотрел на Уильямса, потом на Стивенсона.

— Кажется, они серьезно, — сказал он.

— Что прикажете, сэр? — спросил Уильямс.

Полковник вздохнул.

— Разворачиваемся, — сказал он. — Идем на базу.

Он начал разворот, и в этот момент истребитель прошел рядом с «В-17», ослепив пилотов вспышкой сигнальных огней. «Летающая крепость» медленно легла на обратный курс. Истребитель сопроводил «В-17» до границы воздушного пространства ГДР.

Когда самолет пересек линию побережья, Громов доложил:

— Цель покинула зону. Возвращаюсь на базу.

— Вас понял. Возвращайтесь. Благодарю за службу.

Москва, Кремль. 1 января 1942 года.

В семнадцать часов меня снова вызвали в Кремль. Я успел выспаться, понимая, что разговор с вождем будет серьезным и вести его надо было на свежую голову. Сам Верховный выглядел как огурчик.

Вместо парадного кителя с маршальскими погонами и орденами, на нем был скромный повседневный френч. Он пригласил меня за стол. Миловидная девушка принесла нам чаю с разными сластями, среди которых оказались и мои любимые карамельки «Гусиные лапки».

— Война окончена нашей победой. Это факт, — заговорил вождь, помешивая ложечкой в стакане, — однако победа — не самоцель. Теперь мы должны удержать то, что завоевали.

Я молчал, ожидая продолжения, тихонько прихлебывая чаек и стараясь не громко хрустеть карамельками.

— Германия у нас в руках, — продолжал хозяин кабинета, — но это только начало. Мы должны создать вокруг наших границ пояс безопасности. Государства Восточной Европы должны стать нашими союзниками. Не просто нейтральными по отношению к нам государствами, а нашими горячими сторонниками, которые будут стоять с нами плечом к плечу, если Запад решит проверить нас на прочность.

Он умолк, тоже обратившись к чаю. Я понял, что эта пауза, по сути, приглашение мне высказаться, поэтому отставив свой стакан в сторонку и собравшись с мыслями, я неторопливо заговорил:

— Если я правильно вас понял, товарищ Сталин, речь идет не о заключении отдельных договоров о военном сотрудничестве, а о создании единого антибританского и антиамериканского военного блока.

— Точнее будет сказать — антиимпериалистического, — поправил меня вождь, — но исключительного оборонного. Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути…

— Для этой цели необходимо не только и не столько военное сотрудничество, сколько политическое единство.

— Об этом можете не беспокоиться, товарищ Жуков, — отозвался Сталин.— Этим вопросом занимается Политбюро и наркоминдел.

— Совершенно с вами согласен, товарищ Сталин, — откликнулся я, — я лишь хотел сказать, что с буржуазными армиями нам не по пути. Как показали предвоенные события, верить господам капиталистам, занимающих в европейских странах высшие посты, нельзя. Тем более, в такой деликатной сфере, коей является создание оборонительного союза.

Сталин пристально посмотрел на меня.

— Времени у нас мало, — сказал он. — Запад не будет ждать. Американцы уже начали зондировать нашу оборону в Германии. Они засылают разведчиков, пытаются прощупать слабые места. Мы должны быть готовы к тому, что они попытаются перетянуть на свою сторону кого-то из наших новых союзников, а скорее всего — всех.

— Для того, чтобы противостоять этому, нужна не только армия, — ответил я. — Нужна система, которая сможет противостоять их влиянию. Общая разведка, координация военных планов, единые стандарты вооружений. Если каждая страна будет действовать сама по себе, мы не сможем удержать Восточную Европу.