Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 42

Отдельным позором стал развал британского контингента в ФРГ. Несмотря на формальное окончание холодной войны и попытки налаживания отношений между СССР и США начиная с 1989 года, к 1995 году британцы все так же держали на Рейне примерно 45–50 тысяч военнослужащих плюс около 70–80 тысяч членов семей.

При том, что мелкие задержки по зарплатам и перебои со снабжением начались еще в конце весны, в сентябре первый раз зарплаты не пришли совсем. Притом нужно понимать, что английские солдаты получали деньги в фунтах, и если условно еще 1 января оклад 1000 фунтов давал 2260 марок, то к концу сентября это было уже 450 марок. То есть даже если бы деньги были, их стало бы кратно меньше, да еще и обменять их на месте на немецкую валюту стало практически невозможно.

Месяц военнослужащие продержались на внутренних резервах — все же любая военная часть это склады, в том числе и с продовольствием, — но когда в октябре немцы отключили электричество за неуплату, солдаты начали просто разбегаться. Нет, сначала они начали менять всякое военное имущество у местных на еду и другие нужные вещи. Топливо там, запасы формы, другие полезные вещи. Но в итоге к середине ноября все равно пошло дезертирство.

29 ноября правительство Хейга объявило, что достигло с Бонном договорённости о выводе, читай эвакуации, войск и начало спешно спасать хотя бы людей, бросая имущество. Лондон еще пытался впарить немцам оставляемую технику и прочие ликвидные вещи как бартер за немецкие товары, но Коль, конечно, от этого отказался.

Глава 9−1

Интеграция и дезинтеграция

25 января 1996 года; Берлин, ГДР

LOS ANGELES TIMES: Погромы или гражданская война?

Уже вторую неделю крупнейший город Калифорнии охвачен массовыми протестами, сопровождающимися грабежами, поджогами и столкновениями с полицией. Наиболее тяжёлая обстановка сохраняется в южных и центральных районах, где значительную часть населения составляют чернокожие и выходцы из Латинской Америки. По ночам над городом поднимаются столбы дыма, десятки кварталов остаются без электричества, а пожарные расчёты нередко не могут добраться до горящих зданий из-за баррикад и стрельбы.

Нынешние беспорядки стали следствием не только расовой напряжённости, десятилетиями накапливавшейся в Лос-Анджелесе. На фоне мирового финансового кризиса, массового закрытия предприятий и падения доходов власти отменили значительную часть социальных пособий, продуктовых карточек и выплат малоимущим. Для сотен тысяч жителей речь теперь идёт не о снижении уровня жизни, а о физическом выживании. Очереди у пунктов бесплатного питания растягиваются на несколько кварталов, а благотворительные организации признают, что их запасов недостаточно.

Непосредственным поводом для протестов стала гибель чернокожего мужчины, ожидавшего раздачи продуктов возле одной из городских церквей. По свидетельствам очевидцев, полицейские потребовали освободить проезд, а затем применили дубинки к людям, не успевшим покинуть очередь. Мужчина был сбит с ног и жестоко избит. Он несколько часов оставался лежать на тротуаре, не получив медицинской помощи, и позднее скончался.

Ни один из участвовавших в инциденте сотрудников не был арестован или отстранён от службы. Полиция заявила, что её действия соответствовали инструкции. Для многих жителей южного Лос-Анджелеса это стало очередным доказательством того, что жизнь чернокожего человека не имеет для властей никакой ценности. Гибель мужчины была воспринята как убийство на расовой почве.

Мирные демонстрации быстро переросли в погромы. Были разграблены магазины, склады продовольствия, оружейные лавки и аптеки. Сожжены сотни автомобилей и зданий. Вооружённые владельцы предприятий заняли позиции на крышах, защищая собственность от мародёров. Полиция фактически оставила ряд кварталов, сосредоточившись на охране правительственных зданий и богатых районов.

В город начали входить подразделения Национальной гвардии. На перекрёстках устанавливаются блокпосты, бронетехника движется по улицам, введён комендантский час. Однако губернатора обвиняют в преступном промедлении: войска, по мнению критиков, следовало вводить ещё неделю назад.

Счёт погибших, по неофициальным данным, уже идёт на сотни. Экономический ущерб почти не поддаётся оценке. Но разрушены не только магазины и дома. Кризис обнажил глубокий раскол американского общества — между богатыми и бедными, белыми и чёрными, теми, кого государство ещё способно защитить, и теми, кого оно, похоже, окончательно оставило на произвол судьбы.

Если же брать именно финансовую сторону кризиса, то в сентябре 1995 года он перешел в стадию, когда те, кто еще хоть каким-то образом сохранил деньги, начали искать убежище не в финансовых инструментах — их не осталось, особенно когда СССР выступил с заявлением, что не планирует превращать СР в новый доллар и его эмиссия будет ограничена ровно тем количеством, которое Союз может физически обеспечить — не в золоте, а в реальные объекты. Стремительно дешевеющие деньги потекли в покупку земли, недвижимости, объектов водоснабжения, энергетики, в порты и логистические терминалы. Во все то, что так или иначе обеспечивает жизнедеятельность населения и будет пользоваться спросом. Если не сейчас, то завтра, если не завтра, то послезавтра. Пусть лучше купленное здание спокойно стоит, чем выраженные в долларах или другой валюте циферки на счету будут обесцениваться, съедаемые разогнавшейся по всей планете гиперинфляцией.

В США ситуация усугубилась тем, что конгресс не смог принять бюджет и страна упала в шатдаун. Республиканцы, взявшие на промежуточных выборах большинство в нижней палате, пытались проявлять прагматизм и требовали снижение расходов бюджета на 50 процентов, а лучше на 60 или 70 процентов, чтобы хоть как-то вытащить баланс доходов и расходов. Вернее, это просто констатация факта — нет смысла принимать бюджет, который невозможно исполнить по причине отсутствия денег.

Правительство падает в шатдаун, 800 тысяч госслужащих отправляются в неоплачиваемые отпуска при том, что уровень безработицы и так превысил 20 процентов, а меж тем потихоньку подходит время погашения очередной пачки облигаций — не процента, а именно тела — на которые просто нет денег. Выхода тут ровно два: либо дефолт, либо неограниченный печатный станок. Выбор очевиден, и только за следующие полтора месяца внутренняя инфляция доллара составляет 200 процентов, а до конца года доллар по отношению к СР дешевеет в 15 раз.

И это же запускает таймер до КОНЦА. Того самого с большой буквы. Гиперинфляция на глазах сжирает стоимость доллара, а меж тем к 1995 году на счетах банков, казначейств и других организаций имеется примерно 4 триллиона долларов. Для понимания масштаба: бумажных долларов внутри Америки на руках у населения примерно 120 миллиардов и еще 250 миллиардов за границей размазано по миру.

4 триллиона — это больше трех годовых бюджетов США, и в момент все, буквально все бросились предъявлять главному мировому кредитору накопленные за 50 лет долги. Естественно, позволить иностранцам прийти и вынести из дома последнюю посуду никто не планировал. Тут в дело вступил комитет CFIUS, который с 1975 года занимался контролем за иностранными инвестициями. Вернее, он давно существовал в спящем виде, а теперь проснулся.

Вашингтон отказался принимать внешний доллар. Выпущенные за предыдущие десятилетия зелёные бумажки ещё числились деньгами, но купить за них американское зерно, нефть, завод или участок земли без разрешения правительства теперь было невозможно. Единственным местом, куда их предложили вложить, были специально созданные длинные 30-летние облигации с фиксированным процентом дохода в 2 процента. То есть фактически, учитывая темпы инфляции, это означало дефолт, что Вашингтон никак свои долги отдавать не собирается, а просто погасит их через инфляционное размывание. Одно дело 4 триллиона долларов при курсе к марке 1 к 2 и совсем другое 100000 к 1.