Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Пшехшта Адам - Страница 12

– Я надеюсь, что вы не предлагаете мне согласиться на одну из тех штучек для трусов? – зловеще спросил Самарин. – Как, например, максимальная дистанция или меньше пороха?

– Скажете тоже! – вяло запротестовал Будаков. – Нашей обязанностью было убедиться, что никакие соглашения невозможны.

– Будьте уверены, – сухо ответил Самарин. – А сейчас…

– С вашего позволения, – остановил его Варецкий. – Еще один вопрос. Коль мы уже говорим…

– Ну?

– Это правда, что майор Завьялов вел себя, по меньшей мере, невежливо, а его поведение по отношению к вам носит характер серьезного оскорбления, однако ваша реакция кажется слишком преувеличенной. А в отличие от Завьялова, вы не были пьяны. Я понимаю, что вы вмешались на правах кровного родственника княгини, однако ваше возмущение было несоизмеримо с ситуацией. В конце концов, кого волнует какой-то алхимик? Почему…

– Кажется? – прервал его Самарин. – Могу я уточнить кому? И почему это должно волновать меня?

– Нам, офицерам гарнизона, – пояснил капитан, не отводя взгляд. – Конечно, вы не обязаны давать мне какие-либо объяснения, однако я считаю, что это бы способствовало улучшению атмосферы, а может, даже успеху вашей миссии. Вы же не оказались тут случайно. Никто из нас, и Завьялов тоже, не знал, что вы офицер Конвоя. А это означает только одно: вы выполняете задание особой важности.

Самарин кивнул. Варецкий был прав – не было смысла вступать в конфликт с местными офицерами. Кто знает, чем он мог бы закончиться? Возможно, раньше или позже, но ему понадобится их помощь.

– Я принимаю этот аргумент, – сказал он. – Я лично заинтересован в добром имени господина Рудницкого. Прежде всего потому, что он мой родственник. Что правда, очень далекий, однако… – Он развел руками.

– Сейчас я понял, – сказал Будаков. – Никто вас не винит, кровь не водица.

– Но это еще не все.

– Мы слушаем.

– Недавно я был в анклаве. Рудницкий спас мне жизнь. Как и моим солдатам.

– Алхимик?! – воскликнул с недоверием капитан.

– Он прежде всего шляхтич и отважный человек, – заявил Самарин.

– Ваш ординарец тоже там был, – догадался Будаков. – Оттуда эта рана?

– Именно. Наконец, меня возмутило, что моего кузена оскорбил именно офицер гарнизона.

– Я не совсем понимаю…

– Мы все обязаны Рудницкому вечную благодарность.

– И почему это? – Варецкий нахмурился. – Я познакомился с ним только вчера.

– Какая у вас смертность в гарнизоне? – ответил он вопросом на вопрос. – Я про патрули.

– Конечно же, она выше, чем в других анклавах, видимо, этот варшавский является особенным.

– Если бы, – возразил полковник. – Особенным был только интендант. Господин Рудницкий обнаружил, что Круглов фальсифицировал сплав серебра, что используется в боеприпасах. Понимаете: содержание серебра было ниже нормы. Поэтому гибли патрули, их оружие было неэффективным. Сейчас только благодаря ему у вас, наконец, нормальные боеприпасы и новый интендант.

Черты лица Варецкого заострились, напоминая хищную птицу, Будаков выругался.

– Вот гнида! – рявкнул он. – Никому не пришло в голову, что он осмелится на что-то такое! Все знали, что он проворачивает темные делишки, но мы думали, они ограничиваются обманом поставщиков. Понимаете, полковник, жалобы были, но никто не обращал на них внимания. Это дела штаба, а не офицеров.

– Когда выявили эту фальсификацию? – процедил сквозь стиснутые зубы Варецкий.

– На днях. В анклаве мы случайно сравнили боеприпасы, и господин Рудницкий пришел к выводу, что наши содержат больше меди, чем серебра.

– Поэтому в последнее время не отправлялись патрули! – воскликнул Будаков.

– Да, нужно было заменить боеприпасы.

– Жаль, что этот гад застрелился, когда чистил оружие. Даже морду не набьешь!

Варецкий с удивлением посмотрел на молодого коллегу и покачал головой.

– Ох, Сережа, Сережа, – вздохнул он. – Круглов был свиньей, но не в первый раз держал в руках оружие.

Будаков открыл рот, чтобы запротестовать, но внезапно в его глазах появилось понимание.

– Так это… так, – пробормотал он. – Спасибо, господин полковник!

– Не знаю, о чем это вы, – отмахнулся Самарин. – Я хочу попросить вас об осторожности. Лучше, чтобы эта информация, касающаяся гарнизона, не вышла за пределы круга офицеров.

– У вас есть наше слово, – пообещал Варецкий. – Жаль только, что мы не встретились при более приятных обстоятельствах.

– Что делать – такова жизнь. А кстати, об оскорблениях: вас не задело мнение майора Завьялова о поляках?

Варецкий скривился, явно не желая ничего объяснять, поэтому просто пожал плечами.

– Мы вместе служили на Кавказе, – ответил он. – Вы сами знаете, полковник, что в кругу товарищей по оружию такое трактуется немного иначе. Уверяю вас, что что-то подобное произошло впервые, и сам майор извинился передо мной, как только протрезвел. Правда, жаль, что все зашло так далеко. А сейчас прошу прощения, полковник, время встретиться с вашими секундантами. Господин полковник…

– Господа офицеры…

Самарин глянул на часы – почти шесть. Над небольшой, но ровной лужайкой поднимался утренний туман, вдалеке виднелись нечеткие силуэты деревьев. За лесом притаились деревня, костел и… ни больше ни меньше кладбище.

– Начинаем! – приказал притоптывающий крепкий мужчина в военной шинели, накинутой на генеральский мундир. – Холодно.

Согласно правилам поединка, именно он следил за офицерским судом чести, а если речь шла о штабных офицерах, то был непосредственным начальником заинтересованных сторон. Начальник варшавского гарнизона генерал Проскурин.

– Господа! – Варецкий повысил голос. – Представители обеих сторон договорились, что поединок будет проводиться à volonté. Дистанция двадцать шесть шагов, противники стоят спиной друг к другу. По команде «Стрелять» поворачиваются и нажимают на курок. Каждый может выстрелить в любой момент, как услышит команду, но не позднее, чем в течение десяти секунд. По команде «Стой!» следует опустить оружие, независимо от того, стреляли вы или нет. Время отсчитывает господин Черский. К барьеру!

Самарин прошел на указанную позицию, под ботинками хрустела замерзшая земля. Старый седой врач спокойно курил сигарету, стоя над черной кожаной сумкой. Полковник сразу распознал в нем военного медика, привычного к операциям в более неблагоприятных условиях, чем лужайка под Варшавой.

Будаков подал Самарину заряженный пистолет, и полковник ощутил в руке холодную сталь. Краем глаза он заметил Батурина. Тот следил за Завьяловым, только в этот раз он был одет в мундир Конвоя с эполетами капитана.

– Готовы? – крикнул Варецкий.

– Готов! – ответил Самарин.

– Готов! – словно эхо ответил Завьялов.

– К бою! Стрелять!

Самарин плавно повернулся, поднял руку с пистолетом. Майор уже прицелился, но еще не нажал на курок.

– Раз, два, три… – отсчитывал, глядя на часы, Черский.

Они выстрелили почти одновременно. Завьялов на удар сердца быстрей. Оба устояли на ногах. Полковник осторожно напряг мышцы – простреленная рука болела, словно гнойный зуб, но, похоже, кость была цела. Он отдал дымящийся пистолет секунданту и быстрым шагом подошел к Завьялову. Майор уже сидел на земле с бледным, как бумага, лицом, врач срезал с него одежду.

– Пуля в плече, – констатировал он через минуту. – Нужна операция.

«Ну что ж, – подумал Самарин, – заказчик Завьялова должен поискать другого наемника. А господин Рудницкий поживет еще немного…»

Глава IV

Рудницкий достал из атанора[5] стеклянную термостойкую посуду: порошок в ней был ярко-красного цвета. Именно такой, как говорилось в трактате. Алхимик внимательно осмотрел его и осторожно пересыпал в небольшой флакон. Если что-то пошло не так, то он испортил несколько лотов первичной материи. Или же получил пресловутую «красную микстуру».