Эндшпиль (СИ) - Резник Юлия - Страница 27

Точно ли спит? Словив паничку, трогаю его пальцем — тепленький.

— Ну как вы тут?

Поднимаю малыша осторожно, проверяя животик. Тот копошится. Уже хорошо.

— Ест?

Вздрагиваю. Мать Рамиля стоит в дверях. Господи, как же тихо она умеет подкрадываться!

Сегодня на ней светлый брючный костюм и тонкая нитка жемчуга на шее. Даже дома эта женщина выглядит так, будто через пять минут у нее интервью для Forbes. Зато сразу понятно, в кого Рамиль такой модник.

— Более-менее, — отвечаю осторожно.

Динара Александровна кивает. Берет паузу в пару секунд и вдруг уже совсем другим тоном произносит:

— Марина, мы с вами не очень хорошо начали, и я бы хотела дать нашим отношениям еще один шанс.

Удивленно моргаю. Ничего себе! Кажется, мы вышли на новый уровень дипломатии. Подозрительно? Еще бы. Я не жду от этой женщины ничего хорошего. Но именно поэтому ее нужно внимательно выслушать.

— Правда? Ну… Я только за.

Кажется, не ожидая, что я так быстро соглашусь на перемирие, Динара Александровна вновь берет паузу. Смотрит на лежанку. На копошащихся в ней котят…

— У меня складывается ощущение, будто мой дом оккупировали.

Нет, так-то справедливо.

Кошка, котята, рассада… Кстати, рассада… Мне бы ее полить.

Динара Александровна подходит ближе, не сводя взгляда с котят. И продолжает чуть тише:

— Я понимаю, что ты не желаешь Рамилю зла.

Вот теперь мне становится совсем не по себе.

— Проблема в том, что ты ничего не знаешь о его жизни. Тебе кажется, я слишком давлю… Но ему сейчас нельзя отвлекаться, — говорит она спокойно. — Непосвященному человеку сложно представить, чего ему стоит держаться на таком уровне. Люди думают, что талант — это все. Но нет. Там такая дисциплина… Такой режим… Марина, он живет как машина.

Опускаю взгляд на котенка в руках. Да уж. Я заметила.

— Но рядом с тобой его годами отлаженные системы сбоят, — добивает меня Динара Александровна.

Поджимаю губы, гася порыв с ней поспорить, ведь в моем представлении как раз это и хорошо! Ей богу, ему не помешает немного расслабиться. Но… Опять же, где та невидимая грань между «немного расслабиться» и «пустить свою жизнь под откос»? Не знаю. И возможно, действительно веду себя не слишком правильно, занимая собой столько места.

— Я уже даже не прошу тебя исчезнуть, — продолжает мать Рамиля. — Просто… Не дергай его сейчас. Не отвлекай! Ему нужен покой.

Какое одолжение! Удивительная женщина. Но все же я не могу не признать, что в ее словах есть изрядная доля истины. Я действительно перевернула привычную жизнь Шакирова с ног на голову.

Динара Александровна уходит наверх, а я еще какое-то время сижу возле коробки. Задохлик тычется крохотным розовым носом мне в пальцы.

— Ну что, боец… — бормочу тихо. — Давай поедим?

Докармливаю его из шприца, меняю Гамби воду и только после этого выхожу на улицу.

Вечер теплый. И... румяный из-за разукрасивших небо охрово-розовых бликов. Пахнет высохшей в порох землей и ботвой помидоров. Моя рассада неплохо принялась. Беру шланг. Начинаю поливать грядки. В саду Шакирова установлен автополив, но тот такой навороченный — через приложение, что я не решаюсь его включать, пока хорошенько не изучу инструкцию. Найти бы еще на это время...

Вода тихо журчит, упорядочивая мысли.

Мать Рамиля права. Нам с ним не мешало бы сбавить обороты. Потому что то, что между нами происходит, давно вышло за рамки оговоренных на старте ролей, и зашло так далеко, что даже подумать страшно. Ведь мне реально не нужен такой мужчина. И дело даже не в его тараканах, хотя и они — та еще боль. Скорее меня пугает его потребность каждый свой шаг подчинять логике… Ведь я-то с логикой совсем не дружу. Живу порывом, чувствами… Как скоро он от этого устанет? Я не хочу гадать.

И именно поэтому с этим фарсом пора поскорее заканчивать. Каким был наш уговор? Отвадить мать с бабкой? Ну-у-у… что ж… Судя по лицу Динары Александровны, она уже мысленно пакует чемоданы. Значит, я справилась со своей ролью, и Добби свободен. Наверное…

Поливаю помидоры дольше, чем они того требуют. Просто потому что боюсь возвращаться в дом. Боюсь снова увидеть Рамиля из опасения, что тогда вся моя старательно выстроенная аргументация опять рассыплется к черту.

К счастью, в следующие дни избегать Шакирова оказывается не так уж сложно. Он с головой уходит в подготовку к Дохе. Динара Александровна вовсе не преувеличивала, когда описывала, сколько сил это у него отнимает. Поражает меня другое… Его умение концентрироваться на задаче. Кажется, все остальное — люди, еда, время, сон, просто перестает существовать, когда он погружается в этот процесс.

Иногда я просыпаюсь утром и вижу его за ноутбуком ровно в той же позе, в какой оставила ночью. Только кружек вокруг становится больше. Он гоняет партии, что-то бормочет себе под нос, раздраженно трет переносицу, снова и снова переставляя фигуры на доске.

Если честно, я даже не понимаю, как же у меня все-таки вышло его отвлечь? На грядки эти? На кошку… Может, все дело в том, что тогда до чемпионата оставалось чуть больше времени?

В любом случае, становится очевидным, что быть девушкой чемпиона — это тоже своего рода спорт. Причем не для слабонервных.

Мне приходится учиться существовать с ним таким. Это довольно легко — главное, его лишний раз не трогать. Не отвлекать. Не маячить перед глазами. А когда он все же падает без сил на диван, делать вид, что уже спишь.

Такой номер удается провернуть в среду, четверг, и в пятницу. Но в субботу даже до него начинает что-то доходить.

— Ты меня избегаешь?

— Тебе сейчас не до меня.

— Кто это сказал?

— А то непонятно, — закатываю глаза. Рамиль недобро щурится. Господи! До чего же красивый мужчина…

Шакиров откладывает ноутбук и придвигается ближе. Нос щекочет чистый, звенящий, уже до боли знакомый аромат его тела. Моя стратегия под названием «держать дистанцию» трещит по швам.

— Марина… — тихо произносит он. — Мне до тебя… Еще как до тебя. Я немного увлекся, да, но…

Смущенный Рамиль — это такой секс! Мои колени тут же становятся ватными. Боже, какая же я слабовольная… Он медленно касается губами моей шеи, проверяя реакцию, нащупывая границы. А реакция у меня, к сожалению, как у собаки Павлова на лампочку. Мгновенная. Рамиль это безошибочно считывает. Усмехается, водя носом по коже.

— Нет, Рамиль… Не надо, стой!

— Что не надо, так это делать вид, будто тебе не хочется.

Хочется. Еще как! Но где-то на задворках сознания звучит строгий голос Динары Александровны… Доха. Рейтинг. Первое место. Его бешеная одержимость победой. И мысль о том, что я опять превращаюсь в отвлекающий фактор, со-о-овсем меня не радует.

Поэтому я все-таки собираю в кулак остатки воли и упираюсь ладонью Рамилю в грудь.

— Нет.

Он замирает. Медленно поднимает голову.

— Почему?

Господи! Какой у него сейчас взгляд. Словно я ранила его в самое сердце своим отказом.

— В другой раз, — бормочу я.

— Какой — другой? — сощуривается Шакиров, как будто в самом деле ждет, что я обозначу конкретный срок.

Так. Ладно…

— Когда ты победишь, — пожимаю плечами.

Ерунда, да? Просто чес. Но Рамиль вдруг весь подбирается… И я буквально вижу момент, когда пазлы в его голове складываются в цельную и пипец какую неправильную картину!

О нет. Нет-нет-нет.

Только не это!

— То есть… — произносит он вполне спокойно. Я бы даже сказала — буднично, — второе место тебя не устраивает? Трахаться — так с чемпионом, да?

А-а-а-а! Вот и что тут ответить?! Что я ничего такого не имела в виду?

Ну, зачем? Зачем я это ляпнула, боже! Почему не подумала, что это так хорошо вписывается в его картину мира, где любовь можно лишь заслужить? Да чтоб его!

С другой стороны, если пойду на попятный, он опять попытается затащить меня в койку. Ну и что мне, прикажете, делать?

— Это я в качестве мотивации, — лепечу, окончательно смутившись.