Эндшпиль (СИ) - Резник Юлия - Страница 1

Эндшпиль

Юлия Резник

Глава 1

Марина

— Эй! Как тебя… Слышишь? Завязывай рыдать…

Выпрямляюсь, стирая с лица льющиеся слезы. Затравленно озираюсь по сторонам. Я была уверена, что в подсобке у моей истерики не будет свидетелей. Собственно, поэтому я ее и выбрала. Так откуда же идет этот звук? Еще и голос такой противный. Не в том смысле, что он… Ну…Некрасивый. Как раз наоборот. Голос у Шакирова очень даже ничего. Низкий такой. Спокойный. С легкой хрипотцой и отменной дикцией. Ему бы ведущим новостей на главном канале работать, а он, верите, шахматист!

Противен сам его обладатель.

Среди клиентов элитного спортивного клуба, где я работаю, хватает заносчивых задниц, но Рамиль даст фору им всем. Моя начальница утверждает, что он мизогин. Но как по мне, он просто редкостный мудак. Обожаю его цеплять, зная о его нелюбви к людям. Но так, чтобы все было в рамках. Шакиров все-таки наш клиент, и если он пожалуется на мое поведение, я вылечу с работы, а мне никак нельзя ее потерять. Потому что… Потому что…

— Ы-ы-ы, — захожусь в очередном приступе рыданий. И хоть истерика при Рамиле — последнее, чего бы мне хотелось, прекратить ее невозможно. Потому что, черт его дери, мне обидно! И унизительно… И ревниво. Вот уже месяц прошел с тех пор, как мой парень объявил о том, что женится на другой и предложил стать его любовницей, а я, дура, все на что-то надеюсь…

— Да, блядь! — доносится красивый голос Шакирова. — Пришел, называется, в сауну расслабиться…

В сауну?! Слизываю слезы с губ и диковато озираюсь. В дальнем углу подсобки — незаметная дверь. И она приоткрыта. Так вот почему здесь так душно.

Горе мне горе! А ведь меня предупреждали, что именно отсюда клининг попадает на мужскую часть, но я благополучно о том забыла. Потому что сложно помнить о таких мелочах, когда твой бывший заявляется в клуб с невестой, и тебе приходится их обслуживать, как… как…

Господи!

— Ы-ы-ы-ы!

Растаявшей медузой сползаю по стенке. Хватаю какую-то тряпку, чтобы высморкаться. Надеюсь, хотя бы не половую! В приоткрытую дверь доносится очередная порция отборного мата. И где только этот задрот таких слов понабрался? Ладно я… Из провинции понаехала. А этот — породистый жеребец, корни которого, если верить Википедии, уходят к каким-то татарским ханам. Не спрашивайте, зачем мне понадобилось изучать его родословную — сама не знаю. Вероятно, я хотела просто отвлечься. Ну, или понять, что делает людей такими, как Рамиль.

Растираю лицо, всеми силами пытаясь успокоиться. Открываю глаза и вижу перед собой красивые ступни в шлепках. Аккуратные пальцы — второй длиннее большого. Не знаю, как у татар, а в наших краях считается, что это признак того, что он будет главным в семье. Ха! Да я даже не сомневаюсь. Рамиль иного и не потерпит.

— Хватит ныть!

— Я не ною! — огрызаюсь сипло.

— Тогда у вас крайне тревожная манера дышать.

Достал! Резко вскидываюсь и охаю. Потому что он… ну, практически голый. Разве что срамное место прикрыто махоньким полотенечком, предназначенным для лица. Спрашивается, что не так с роскошными махровыми простынями, которые у нас предусмотрены для всего остального?! Может, он не только мизогин, но и эксгибиционист? Комбо — закачаешься.

Зыркаю на него из-под бровей. И даже в таком раздавленном состоянии не могу не обратить внимания, что форма у Рамиля просто роскошная. Обидно. Вот зачем такое тело скучному шахматисту?

Шмыгаю носом.

— Подслушивать некрасиво.

— Подслушивал бы я, если бы это было намеренным действием. Твое же нытье просто не оставило мне выбора.

Шакиров подпирает кулаками бока с ярко прорисовывающимися косыми и непроизвольно выпячивает вперёд бедра, так что еще немного, и его шланг вот-вот уткнется в мое зареванное лицо. Отшатываюсь. Сердце начинает колотиться с удвоенной силой.

— Да оденьтесь вы, наконец! — вырывается у меня.

— В сауне? — ядовито парирует этот гад. — А че, у твоего павлина совсем все плохо с причиндалами, что тебя так впечатлили мои?

Я открываю рот и, не произнося ни звука, просто сижу как рыба, хватая воздух.

— Муха залетит, — закатывает глаза Шакиров.

Я, конечно, тут же лязгаю зубами и вспыхиваю так, что, кажется, сейчас сама собой воспламенюсь. Господи. Ну почему именно сегодня?! Почему именно он?! И почему у него тело человека, который минимум трижды в неделю приносит в жертву девственниц какому-нибудь древнему богу фитнеса? Это совершенно выбивает из колеи. Мне отказывает красноречие. Сижу, чувствуя себя как никогда беспомощной, и никак не могу найтись с достойным ответом. А он как будто бы ждет… И какого-то черта без тени улыбки на меня пялится.

— Между прочим, нормальные люди в такой ситуации утешают, а не меряются письками, — бурчу, натягивая на колени юбку. Взгляд Шакирова повторяет движение моих рук. Ой. Господи, Марина. Соберись.

— Утешение — это ложь в красивой упаковке, — пожимает плечами тот. — А я не люблю врать. Это слишком энергозатратно.

— Что энергозатратно? Просто сказать — «не переживай, все будет хорошо»? — изумляюсь я.

— Конечно. Откуда мне знать, как будет?

Моргаю. Нет, ну какой все-таки невозможный человек!

— Ладно. Все с вами понятно, — шмыгаю носом, соскребая себя с пола.

— Если это тебя утешит — новая баба твоего мачо страшная как смертный грех.

Замираю на пороге. Я, наверное, с распухшим носом, тоже мало похожу на мисс мира, но, черт его дери, как приятно! Так приятно, что я даже от чистого сердца ему улыбаюсь. Между прочим, впервые со дня нашего знакомства.

— Ну, вот. Можете же, когда хотите.

— А он — мудак. Если так поступает с женщиной. Не вздумай к нему даже ради бабок вернуться.

— За кого вы меня принимаете?! — тут же взвиваюсь я.

— Хочешь сказать, он не предлагал? — цокает Рамиль.

— Откуда вы знаете? — подозрительно сощуриваюсь. Потому что да. Было дело, я упоминала. Когда родители Артема настояли на его свадьбе с дочкой своих друзей, Тёма в самом деле предложил мне остаться у него на содержании. Мужик он богатый. И все бы ничего. Но я же его любила! И верила, дура… Сама ждала со дня на день предложения. А он за моей спиной… Ы-ы-ы… — Вы подслушали?!

Шакиров закатывает глаза:

— Конечно, нет. Зачем? Мужчины редко бывают оригинальны. Тем более мажоры, вроде твоего бывшего. В жизни вообще не так много сценариев, по которым могут развиваться события.

— А вы в жизни тоже все пытаетесь просчитать? Вам, что ли, мало шахмат? — парирую я с наездом.

Рамиль смотрит на меня сверху вниз. Вот кто бы мог подумать, что он может быть таким разговорчивым? Обычно Шакиров избегал любого рода коммуникации. Да он даже не здоровался! Просто проходил мимо ресепшена с каменной мордой, и все! Я потому его и невзлюбила.

— Это происходит помимо воли, — лениво роняет он. — Вопрос привычки. На самом деле шахматы мне интересны в гораздо большей степени.

— Как по мне, такой подход и убивает всю романтику! Хоть помимо воли, хоть нет.

— Столкнувшись с реальностью, романтика прекрасно дохнет сама. Кажется, уж ты бы должна была это заметить.

Фыркаю, хватая с полки бутылку воды.

— Что-то душно, — вздыхаю я, обмахиваясь ладошкой. И ладно бы душно от него, так ведь не только! Мне в целом как-то не по себе. Сбивает с толку непонятно с чего вдруг разговорившийся Шакиров, все так же стоящий напротив со скрещенными на подкачанной груди руками. И полотенце это несчастное, каким-то чудом держащееся на его бедрах. И мое внимание к совершенно неуместным вещам! Как то каплям воды на его ключицах. Или блядской дорожке, уходящей под узел на полотенце…

Скольжу выше и спотыкаюсь о его насмешливый взгляд.

— Нравлюсь?

— У вас мания величия.

— А у тебя очень выразительное лицо.