Уровни силы 3 (СИ) - "Nezloi" - Страница 59

— Надо будет разбить пространство на сегменты, сделать его подвижным, наподобие конвейерной ленты, и встроить что‑то вроде поисковика и учётчика.

Тут же, не откладывая на потом, перегрузил в шкатулку весь свой запас камней душ, деньги, кое‑какие ценности, часть боеприпасов и оружия, что смог просунуть в «горлышко». Но большая часть накопленных вещей всё же осталась в обменном пространстве Девяносто девятого.

— Надо бы подумать о чемодане, как у Ньюта Саламандера. Только вместо зверинца обустроить себе комфортабельную квартиру и склады. А ещё сделать расширяющийся «дверной проём»: тискаться в щели мне теперь по статусу не положено, если, конечно, это не щель… (Здесь должна быть пошлая шутка, но я заметил, что на меня стали подписываться дамы.)

Наверное, смешно жить в чемодане.

Всё это время бои в Будапеште носили локальный характер, а в моём районе вообще была тишина и благодать, разве что у бойцов обслуги стали кончаться продукты.

На третий день я снова почувствовал былую уверенность в своих силах и отправился в гроздь, наконец‑то завершить квест, добив «шестёрки».

Я уже примерялся к порталу, специально выбрав со знакомым по бестиарию монстром, когда мне неожиданно написал Четырнадцатый.

Судя по тону сообщения, всегда спокойный и уравновешенный игрок был чем‑то сильно обеспокоен. Пришлось спросить напрямую, что случилось.

— За мной уже третий день следят, я полагаю, что орден что‑то подозревает! — написал Четырнадцатый после небольшой паузы.

— Если бы орден что‑то подозревал, ты бы уже висел на цепях в их казематах: эти ребята не церемонятся, — ответил я Четырнадцатому.

— Возможно, с кем‑то другим они бы так и поступили, но не со мной.

А дальше итальянец рассказал мне такое, отчего я малость охренел. Оказывается, на ближайшей консистории, что состоится в следующем месяце, Папа Римский собирался назначить Четырнадцатого кардиналом взамен недавно умершего от старости, причём пообещал это ему лично во время разговора наедине.

— Если я стану кардиналом, орден не посмеет меня тронуть, иначе после такого они станут изгнанниками. Осталось только дожить до консистории.

Естественно, я понимал, что эту историю Четырнадцатый рассказал мне не просто так, а с каким‑то умыслом. В последнее время я всё больше был склонен к солдатской прямоте, поэтому просто спросил, чего он от меня хочет.

Мне почему‑то казалось, что по своему обыкновению Четырнадцатый начнёт играть словами, но, похоже, я недооценил степень его нервозности.

— Мне нужна очень мощная бомба с системой подрыва «мёртвая рука».

Удивлённый необычностью просьбы, я даже спросил:

— Думаешь, понадобится⁈

— Надеюсь, что нет, но в любом случае хочу прихватить с собой своих убийц.

«А святоша‑то на всю башку отмороженный, а казался интеллигентным человеком».

— Хорошо, будет тебе супербомба с мёртвой рукой.

Так и не войдя в портал, вернулся обратно на базу и достал из «отложенного» один бредовый проект, точнее сказать — идею, пришедшую мне в голову ещё когда я только начал постигать искусство системного артефактостроения.

Конечно же, это была бомба, но не банальная «бахалка», вся мощь которой заключалась в тупом одномоментном высвобождении энергии. Мою «бомбу», по сути, вообще нельзя было назвать бомбой, так как никакого взрыва вообще не предполагалось. Всё, что она должна была делать, — это в заданном радиусе нарушить молекулярную связь, другими словами, расцепить атомные кристаллические решётки.

Естественно, я не просто так собирался передать такое оружие Четырнадцатому, а в скромной надежде, что, если его всё‑таки убьют, орден, а точнее, его иерархи, прекратят своё существование, скорее всего, вместе с Ватиканом и огромной частью Рима.

Благодаря «Счетоводу» рассчитать «Стиратель», а потом и воплотить в металле, заняло у меня меньше суток.

Из‑за диких объёмов энергии и громоздких массивов пришлось делать его в виде широкого кожаного пояса, в котором и были скрыты многочисленные стальные пластины.

Уже под утро, чиркнув пару слов инструкции, отправил пояс Четырнадцатому, на всякий случай приуменьшив его радиус поражения в десять раз.

Игрок меня многословно поблагодарил и пообещал, что, если останется жив, отблагодарит меня.

Пожелав ему не умереть, полез в интернет и очень скоро узнал, что на самом деле Четырнадцатый — некто Чезаре Бользанаро, человек, сделавший головокружительную духовную карьеру: за несколько лет он прошёл путь от скромного священника из провинции до епископа в Ватикане и любимца папы Римского.

Кстати, он реально был учёным человеком: знал десяток языков и имел научные труды по математике и богословию.

— Так вот ты какой, самый умный игрок.

Пробормотал я, разглядывая на экране телефона постную физиономию человека неопределённого возраста.

В гроздь я всё‑таки выбрался, но вместо энергичной зачистки осколков продолжил разведку, и, как оказалось, не зря. В глубине сгоревшего парка, что тянул чёрные обугленные ветки, похожие на пальцы мертвеца, к небу, на покрытой пеплом поляне я обнаружил портал девятого ранга, что, кстати, для средней грозди было редкостью.

Несколько секунд я всерьёз подумывал зайти и попробовать матёрого Грантхаука на прочность, но потом одумался. Лезть к абсолютно неизвестному монстру такой силы в одиночку было безумием.

Выбросив из головы чудовище, пошёл к родным «шестёркам» и опять не успел начать: в кармане разгрузки зазвонил спутниковый телефон.

— О, дед.

— Алексей!

С первого же мгновения меня насторожил голос деда: я буквально чувствовал в нём сдерживаемую кипящую ярость и подавленное горе.

— Анастасия! Мама твоя, она погибла!

— Что!

Новость меня ошарашила, и, к своему удивлению, я почувствовал, как чувство потери болезненно укололо сердце. Мысленно я уже привык, что у меня есть семья, и теперь вдруг оказалось, что потерять кого‑то очень болезненно.

— Кто⁈

Каркнул я в трубку и не узнал своего голоса.

— Выродок Бельских! Они послали за ней своего богатыря!

Дед рассказал, что богатырь подловила Жар‑птицу во время отдыха, когда она восстанавливалась после боя с турком.

— Подожди! Откуда он узнал, где её лагерь⁈ Даже мне не сказали, когда я хотел с ней повидаться.

Дед долго молчал, а когда начал говорить, его голос был безжизненным, как у человека, потерявшего всё.

— Я пока точно не знаю, но есть вероятность, что его навели по приказу государя.

Я мгновенно вспомнил, что о местоположении лагеря матери знал только засекреченный офицер связи, и, молчи‑молчи, и, кстати, любой из них мог получить приказ сдать Жар‑птицу.

— Дед, зачем это ему? Мы же обо всём договорились. Какой в этом смысле⁈

— Всё очень просто, внук. Наш род очень силён. После войны, да с двумя архимагами наберём такое влияние, что вполне можем попробовать сменить династию. Право и силу имеем!

— И что теперь⁈

— А теперь мы втянуты в интригу, выбраться из которой живыми шансов немного. Как видишь, нас ловко спровоцировали на войну с Бельскими — очень сильным княжеским родом. Скорее всего, под конец войны я погибну: уверен, император об этом позаботится, а род будет сильно истощён и ослаблен. А уж молодым и неопытным князем с разорённым и почти мёртвым родом за спиной управлять куда как легче.

— Так, может, всё бросим и свалим к немцам⁈

— Нет!

В голосе князя прорезалась сталь.

— Уйти, забыв о мести за родича, — это такой позор, что лучше сразу всем родом покончить жизнь самоубийством!

— Значит, война⁈

— Значит, война, — повторил за мной дед.

Несколько секунд я молчал, переваривая очередной поворот судьбы.

— Дед, я тут кое‑что изобрёл, как раз на случай, когда нужно погромче хлопнуть дверью. Пришлю тебе варианты по мощнее.

А я приеду, как только найду доказательства вины Романовых.

Час спустя я под невидимостью шастал по штабу в поисках узла связи, каждую секунду ожидая сигнала тревоги, но, похоже, с магами сейчас всё было плохо, и меня так никто и не засёк. А я скоро обнаружил «секретку», где и заседали связисты и шифровальщики.