Помолвка с препятствиями (СИ) - Владмар Кати - Страница 12

Ричард слегка повернул голову, с интересом глядя на меня.

— Признаться, я как раз размышляю над этим. Местный управляющий советует засеять дальний луг, но мне бы хотелось построить там дополнительные конюшни для хозяйственных нужд. Я подумываю привезти из Ирландии пару десятков тяжеловозов для работы в лесу и на полях. Они выносливы и неприхотливы.

Я на секунду задумалась, вспоминая историю коневодства. Девятнадцатый век. В этот период в Ирландии, чтобы получить мощную тягловую силу, местных легких кобыл активно кроют привозными массивными клейдесдалями. Мощь они, конечно, дают колоссальную, но вместе с ней передают свою главную генетическую особенность — густые, длинные щетки из шерсти на нижних частях ног.

Вспомнив тяжелую, вязкую почву, по которой гуляла по утрам, я покачала головой.

— Боюсь, это будет не самой рациональной инвестицией, милорд.

— Отчего же? — Ричард чуть склонился ко мне, явно ожидая продолжения.

Я едва не начала вслух перечислять риски мокрецов, гниения стрелки и челночных блоков, но вовремя одернула себя. Вываливать на собеседника излишне точные ветеринарные термины было бы слишком неосмотрительно. Поэтому я быстро добавила, напуская на себя вид всего лишь наблюдательной дочери землевладельца:

— У ирландских тяжеловозов слишком густая шерсть на ногах, — пояснила я. — А в нашем графстве, как вы могли заметить, преобладает тяжелая, влажная глина. Осенью и весной она превращается в липкое месиво. Я часто слышала, как отец ругался с арендаторами по этому поводу. Они пробовали закупать таких лошадей, но у них очень быстро начинались проблемы с копытами из-за постоянной сырости и налипшей грязи. В итоге эти огромные животные больше стоят в лазарете, проедая овес, чем работают в поле. Для этих почв куда выгоднее брать местные, более сухие и легкие породы.

Шагающий впереди Генри внезапно сбился с шага. Его плечи чуть заметно дернулись. Очевидно, он прислушивался к нашему разговору уже какое-то время, и тема лошадей сработала как безотказный крючок. В конце концов, будучи владельцем престижных скаковых конюшен под столицей, он наверняка считал себя абсолютным знатоком в этом деле и просто не мог упустить случая это продемонстрировать.

Не выдержав, он остановился, вынуждая Флориану замолчать на полуслове. Повернулся к нам вполоборота и вмешался в беседу тоном непререкаемого эксперта:

— Позволю мне не согласиться с вашими арендаторами, леди Жанетт, — его голос звучал снисходительно, с легкой ноткой весомого мужского превосходства. — Если обеспечить ирландским лошадям регулярную обработку дегтем и правильный угол ковки, они прекрасно адаптируются к любым влажным почвам. Это базовые основы коннозаводства. Местные крестьяне просто не умеют ухаживать за породистыми животными, вот и жалуются.

Он смотрел на меня сверху вниз своим фирменным холодным взглядом, явно ожидая, что я сейчас стушуюсь, опущу глаза и покорно признаю авторитет наследника герцога.

Я спокойно взглянула на него и позволила себе выдержать краткую паузу.

— Безусловно, лорд Рокуэлл. Деготь — прекрасное средство, — наконец проговорила я холодно и подчеркнуто вежливо. — Но мы с маркизом обсуждали долгосрочную рентабельность и предотвращение проблем, а не способы лечения уже гниющих копыт постфактум. С точки зрения грамотного управления куда дешевле сразу купить подходящий актив, чем бесконечно вливать средства в починку заведомо убыточного.

Генри слегка приоткрыл рот, собираясь резким тоном парировать мой выпад, но я не оставила ему ни единой лазейки.

— Впрочем, эти скучные сельскохозяйственные вопросы вряд ли заслуживают вашего внимания.

Не дожидаясь ответа и лишая его права оставить за собой последнее слово, я просто отвернулась, переключая всё свое внимание на Ричарда. Маркиз не отрывал от меня блестящего, восхищенного взгляда, но был вынужден поспешно поднести сжатый кулак к губам и глухо кашлянуть. Он весьма старательно делал вид, что ему внезапно понадобилось прочистить горло, лишь бы спрятать рвущийся наружу смешок.

— Так вот, милорд, возвращаясь к вопросу о ваших дальних лугах...

Я отчетливо услышала, как Генри задохнулся от возмущения. Его публично, при его же друге, осадили, вежливо указав на то, что его экспертное мнение здесь никто не спрашивал.

Но контрольный выстрел в его и без того уязвленное эго сделала моя прелестная сестра.

Флориана, совершенно не уловив царящего в воздухе напряжения, нетерпеливо дернула Генри за рукав.

— Ох, Генри, ну зачем вы вообще заговорили о таких ужасных вещах! — капризно надула идеальные губки Флориана, сморщив носик. — Болезни копыт, деготь, сырость... Фи, какая гадость! Лошади так отвратительно пахнут, а конюшни — это самое грязное место на свете. Пожалуйста, давайте не будем портить такую прекрасную прогулку разговорами о животных. Вы обещали рассказать мне, кого из венских теноров пригласят на следующий бал во дворце!

Я скользнула взглядом по лицу жениха. На его безупречно выбритой скуле дрогнул мускул.

Ударив Генри его же оружием — подчеркнутым светским пренебрежением, я, судя по потемневшему взгляду лорда, весьма успешно попала в цель. Разумеется, броня наследника герцога не осыплется от того, что я выбила из нее один крохотный кусочек. Потребуется куда больше времени, терпения и точности, чтобы по-настоящему сломить его спесь. Но начало было положено.

Лорд Рокуэлл процедил сквозь стиснутые зубы нечто отдаленно напоминающее согласие с очередным капризным замечанием Флорианы, деревянным жестом предложил сестре продолжить путь и отвернулся. Теперь его спина была напряжена так, словно он проглотил стальной лом.

А я, едва сдерживая торжествующую улыбку, продолжила неспешную прогулку под руку с маркизом Данбаром, наслаждаясь прекрасной погодой и безупречно начавшейся холодной войной.

Глава 12. Шаг из темноты

Жанетт

Вернувшись в Сент-Клэр после «блестящей» прогулки с лордами, я первым делом стянула с себя глухое платье. Жесткая шерсть, призванная делать меня серой и незаметной, отправилась на спинку кресла. Я переоделась в простую, льняную рубашку и старую юбку из плотной ткани — наряд, который привел бы Флориану в предобморочное состояние, но идеально подходил для конюшни.

Когда я переступила порог, внутри привычно разлилось спокойствие. Это было мое единственное настоящее убежище. Здесь не нужно было держать лицо, следить за интонациями и играть в светские шахматы. Здесь все было честно.

Максимилиан встретил меня тихим, вибрирующим гуканьем. Огромный гнедой жеребец стоял у решетки денника, настороженно прядая ушами, но больше не пытался отбить по двери копытом, как месяц назад.

— Привет, большой мальчик, — мягко поздоровалась я, отодвигая засов и шагая в полумрак стойла.

Он потянулся ко мне бархатным храпом, шумно втягивая запах. Я не стала сразу доставать угощение. Вместо этого взяла с полки жесткую скребницу и шагнула к его плечу.

Лошади — существа социальные. В дикой природе взаимный груминг — это не просто гигиена, это язык табуна, способ выстроить привязанность и доверие. Я с нажимом провела скребницей по его шее, втираясь в жесткую шерсть круговыми, массирующими движениями. Лошади, запертые в четырех стенах без работы, часто страдают от зуда, и я искала ту самую точку. Вскоре я нашла ее у основания гребня.

Стоило мне чуть сильнее надавить, как Максимилиан забавно вытянул шею, смешно оттопырил верхнюю губу и блаженно прикрыл глаза. Он легонько ткнулся носом мне в плечо, принявшись мягко перебирать губами ткань моей рубашки, словно отвечая взаимностью и вычесывая меня в ответ. В этот момент он был не жутким монстром, которого боялся мой старший брат, а просто большим, запутавшимся животным, которому отчаянно не хватало понимания.

Я продолжила работу, продвигаясь от широкой груди к лопаткам и бокам. В воздух поднялось густое облако серой пыли и перхоти. Моя рука двигалась с силой, вкладывая в каждое круговое движение вес собственного тела. Мышцы спины и плечевого пояса, еще недавно такие слабые и атрофированные, сейчас приятно налились тяжестью от монотонного, требующего усилий труда. Я чувствовала, как под зубцами скребницы расслабляются каменные узлы его мышц. Максимилиан шумно, с хрипом выдохнул, опустил голову так низко, что почти касался моего колена, и расслабил одну заднюю ногу, показывая абсолютное доверие.