Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Махров Алексей - Страница 42

— Пока она больше похожа на водосточный желоб крыши, — признал я.

— А ведь форма подходит, — произнёс Корбут, прикидывая на глаз. — Надо ракету положить.

— Только осторожно, — предупредил я. — Это вам не полено.

«Эрэс» аккуратно положили в желоб и все пораженно замерли.

Выглядело это неожиданно убедительно. Длинный корпус ракеты почти идеально лег в половинку трубы.

Митька первым нарушил паузу.

— А ведь лежит, зараза, — удивлённо произнёс он.

Корбут нахмурился.

— Лежать и табуретка умеет, — проворчал старик. — Нам нужно, чтобы она отсюда нормально взлетела. Во–первых — с заднего торца надо сделать упор, чтобы ракета не выпадала. А во–вторых…

Он наклонился, посмотрел вдоль желоба и осторожно коснулся края.

— Сама труба слабая, — тут же заключил Максим Петрович. — Видишь, как играет?

Я нажал ладонью на свободную часть. Металл действительно заметно прогнулся.

— Вижу, — признал я.

— Если оставить так, никакой нормальной направляющей не получится, — продолжил Корбут. — Труба может дать форму, но держать должна не она. Нужен жесткий каркас!

Я кивнул.

— И вся конструкция должна опираться на что–то типа лафета. Максим Петрович, у вас есть стальные профили?

Корбут оглядел мастерскую.

— Здесь всегда что–то валялось. Надо поискать, — решил он. — Митька, что скажешь?

Дмитрий показал в сторону дальней стены.

— Петрович, там после ремонта куски металла лежат.

— Посмотрим, — буркнул Корбут.

Среди сложенного возле стены ржавого хлама действительно нашлось несколько подходящих стальных профилей разной длины. Корбут вытаскивал их по одному, осматривал, постукивал пальцами, отбраковывал слишком кривые и откладывал то, что нравилось.

— Эти два пойдут вдоль желобов, — рассудил он. — Между ними сделаем поперечины. Снизу соорудим что–то типа пьедестала.

— И заранее сделайте крепление для монтажа всей этой халабуды в кузове грузовика, — подсказал я.

Работа снова закипела. В отсутствии автогена и электросварки профили приходилось резать ножовкой и соединять болтами. Но постепенно конструкция обретала форму. Я не пытался руководить каждым движением. Здесь Корбут и его люди были значительно полезнее меня. Мне оставалось следить за общим исполнением и вовремя подсказывать, если «халабуда» начинала уходить слишком далеко от первоначального замысла.

Гаврилюк присел на край свободного верстака.

— Володя, мне нравится, как быстро мы тут устроили завод, — усмехнулся он. — Осталось только табличку повесить.

— Какую? — я с трудом вынырнул из своих мыслей.

— «Опытное производство имени Сошникова»! — с улыбкой предложил Гаврилюк.

Корбут услышал и возмущённо поднял голову.

— Почему Сошникова?

— А чьё ещё? — поддел его Гриша.

— Корбута! — без колебаний заявил Максим Петрович.

Митька фыркнул.

— Петрович, тогда предприятие через день закроют за нарушение трудовой дисциплины.

— Это ещё почему?

— Все рабочие разбегутся.

Корбут прищурился.

— Митька, ты сейчас первый кандидат.

Дмитрий усмехнулся и вернулся к работе.

Где–то часа через полтора на полу выросла рама. Пока она выглядела грубо и тяжеловесно, но главное уже было видно: длинные профили удерживали желоба, поперечины не позволяли им расходиться, и вся конструкция обладала жёсткостью, которой не было у водосточной трубы.

Корбут обошел установку по кругу, несколько раз надавил на разные углы.

— Здесь играет, — недовольно произнёс он.

Митька присел рядом.

— Ещё одну поперечину сюда, — предложил Дмитрий, показывая место. — Тогда перестанет.

Максим Петрович хотел что–то возразить, но вместо этого присмотрелся и через пару секунд размышлений кивнул.

— Вот теперь вижу, Митька, что хоть чему–то тебя, балбеса, научил, — признал он.

Дмитрий замер.

— Петрович, а ну–ка, повтори! — попросил он с совершенно серьёзным лицом. — Свидетелей много. Я хочу запомнить.

— Не дождёшься, — буркнул старик.

— Ты только что меня похвалил! — усмехнулся Дмитрий.

— Ошибся, — проворчал Корбут.

— Уже поздно. Все слышали.

Гаврилюк засмеялся.

— Я подтверждаю.

— И я, — поддержал его Пётр.

Максим Петрович махнул рукой.

— Работайте, бездельники.

После дополнительного усиления рама стала заметно жёстче. Корбут остался доволен, хотя вслух этого не произнёс. Он просто перестал нажимать на углы и перешёл к следующей задаче — монтажу установки в кузов «полуторки».

Рама получилась довольно тяжелой, поэтому поднимать её пришлось всем вместе. Корбут сразу принялся распоряжаться, кому за какое место браться. Митька привычно огрызнулся, что и без подсказок понимает, где у железяки верх и низ, а Гаврилюк с Климчуком молча подхватили «халабуду» с другой стороны. Я взялся посередине, и мы, слегка наклонив её, чтобы не застряла в узком проходе мастерской, вынесли раму наружу.

Возле «полуторки» пришлось остановиться и тщательно прикинуть, как именно установить всё это хозяйство. Направляющие должны были смотреть вперёд, чтобы обеспечить хороший обзор при стрельбе. Кроме того, водитель должен был иметь возможность быстро уйти с позиции сразу после пуска, не занимаясь лишними манёврами.

— Ставим вдоль, — предложил я, показывая Корбуту положение рамы.

Максим Петрович прищурился, отошёл на несколько шагов и посмотрел на машину сбоку.

— Значит, ракеты полетят поверх кабины, прямо над твоей головой? — недоверчиво уточнил он.

— А других вариантов нет, — усмехнулся я. — Разворачивать машину задом к немцам я не собираюсь.

— Подозреваю, что у тебя, военный, окончательно пропал инстинкт самосохранения, — проворчал Корбут. — Ладно, поднимаем.

Дмитрий усмехнулся и перехватил раму поудобнее.

— Петрович, давай сначала поставим, а ругаться будешь, когда она не влезет, — предложил он.

— Влезет, — уверенно возразил старик. — Я на глаз ещё не разучился мерить.

Мы опустили задний борт и аккуратно поставили конструкцию в кузов. Места оказалось достаточно. Пришлось несколько раз двигать её вперёд и назад, пока Корбут не нашёл положение, которое его устроило. Он лазил вокруг рамы, заглядывал то с одной, то с другой стороны, требовал приподнять один край, сместить другой и каждый раз отходил на пару шагов, чтобы снова оценить результат со стороны.

— Здесь оставляем, — наконец решил Максим Петрович. — Дальше уже двигать бессмысленно.

— И крепление надо сделать покрепче, — добавил я. — Чтобы вся эта «халабуда» не начала гулять по кузову на первой же кочке.

Корбут бросил на меня раздражённый взгляд.

— Спасибо за совет, военный. А я собирался её верёвочкой привязать.

Пока мастер с остальными электриками разбирались с креплением рамы, я подошёл к переднему борту и посмотрел, где находятся края направляющих. Теперь стало заметно, насколько близко они окажутся к кабине. Даже без точных расчётов было понятно, что оставлять тонкие фанерные стенки в зоне реактивной струи без какой-либо защиты не стоит.

— Максим Петрович, кабину надо прикрыть железом, — сказал я. — Хотя бы крышу и заднюю стенку. Иначе после первого запуска здесь будет костёр.

Корбут сразу понял, о чём речь.

— Кровельное железо подойдёт, — рассудил он. — Здесь неподалёку листы валялись.

Добровольцы быстро нашли несколько сорванных со здания кровельных листов. Они были помяты, покрыты пылью и следами старой ржавчины, но для нашей цели подходили. Корбут выбрал самые ровные, после чего предупредил:

— Красоты не будет.

— Если эта машина после первого залпа останется на колёсах, я как-нибудь смирюсь с отсутствием красоты, — заверил я.

Через некоторое время «полуторка» окончательно потеряла нормальный вид. В кузове возвышалась тяжёлая рама с двумя длинными полукруглыми желобами, а кабина была прикрыта кусками кровельного железа, отчего машина стала напоминать ближневосточный «шайтан-мобиль». Гриша долго рассматривал получившееся сооружение, обходя его сбоку.