Корабль костей и зубов (ЛП) - Халле Карина - Страница 74

Я встаю и покидаю его каюту, поднимаясь по лестнице на верхнюю палубу, надеясь, что свежий воздух принесет ясность. Я иду вдоль борта и оглядываюсь на руль, замечая, что он совершенно пуст. По идее, кто-то должен был стоять на вахте. Затем я слышу низкий стон и смотрю в сторону носа корабля. Прищурившись, я вижу фигуру у бушприта — к счастью, на таком расстоянии его почти не видно. В любом случае, я буду держаться подальше от той части палубы.

Я уже собираюсь развернуться, как вдруг чувствую за спиной присутствие, и чья-то вонючая рука накрывает мой рот. Я мгновенно понимаю, кто это.

— Все притязания аннулированы, — рычит мне на ухо Стерлинг, а его вторая рука начинает задирать мою сорочку. — Теперь ты моя, шлюшка.

В то же мгновение я чувствую, как мои зубы и когти заостряются, и я, открыв рот прямо в его ладонь, кусаю.

Сильно.

Он издает громкий вопль, пока я прокусываю кости и сухожилия, едва не перекусив его ладонь пополам.

— Сука, — рычит он, отпуская меня, но теперь я не отпускаю его: мои когти впиваются ему в руку, челюсти сомкнуты, как у бешеного барсука, и я рву его.

Он замахивается другой рукой и бьет меня прямо в лицо.

Боль взрывает голову, я падаю навзничь на палубу, слыша где-то вдалеке голос Безумного Глаза, который недоумевает, что происходит. Я быстро переворачиваюсь, пытаясь встать на ноги, но я дезориентирована, а он быстр — он хватает меня за ноги и рывком тянет к себе, прижимая сверху. Моя сорочка снова задрана, зад оголен, я изо всех сил пытаюсь перевернуться и дать отпор, щелкая челюстями в воздухе, как пиранья, но он слишком силен, и теперь я кричу, взывая о помощи.

Я слышу, как Безумный Глаз бежит по палубе ко мне:

— Что здесь происходит? Принцесса? Стерлинг!

Я смотрю вверх, протягивая руку, прося о помощи, в то время как Стерлинг готов совершить немыслимое насилие. Но Безумный Глаз замирает, его взгляд, полный шока, прикован к чему-то позади меня.

Я слышу знакомый рык мужской ярости, заполняющий воздух, а затем свист. Раздается тошнотворный, глухой звук металла, входящего в плоть и кости, я чувствую брызги горячей крови на своей спине и тяжесть тела Стерлинга, обмякшего на мне.

Я пытаюсь перевернуться, но не могу, и тут Безумный Глаз подхватывает меня за руки, вытягивая из-под Стерлинга.

Мне удается перевернуться и увидеть Стерлинга на палубе с топором, торчащим из позвоночника, а позади него — Рамзи, сжимающего рукоять. Его глаза безумны от гнева, дыхание тяжелое и неровное. Взгляд моего любовника встречается с моим:

— Он причинил тебе боль?

Я пытаюсь ответить, но не могу. Он не причинил мне боли, но он был так близко, он был так чертовски близко.

— Он причинил тебе боль!? — повторяет Рамзи, теперь его голос звучит по-зверски, на виске вздулась вена.

Я качаю головой.

— Нет, — отвечаю я, и мой голос дрожит, в то время как Стерлинг начинает подниматься с палубы.

— А-а-аргх! — издает Стерлинг крик, прижимая к себе руку, которая все еще свирепо растерзана мной.

— Нет, — говорит ему Рамзи, буквально кипя от ярости, и с влажным звуком вырывает топор из спины Стерлинга. — Нет, в этот раз ты не выживешь, приятель. Леди, которую ты пытался взять — моя леди, — была достаточно добра, чтобы подумать о том, чтобы просто высадить тебя на необитаемый остров. Но теперь тебя там не будет. Теперь ты сожрешь собственный член, прежде чем я снесу тебе голову. Вкус собственных неудач — последнее, что ты узнаешь.

Стерлинг вопит и пытается встать на ноги, но Рамзи пинком опрокидывает его на спину и смотрит сверху вниз с маниакальной усмешкой.

— Вижу, Марен уже оставила на тебе свой след. Каково это — быть так основательно изувеченным женщиной? — Рамзи достает нож из-за пояса. — Впрочем, не бери в голову, я бы предпочел не слышать твоего ответа.

Рамзи опускается на колени, и я поспешно отворачиваюсь, пряча лицо в руках боцмана, который под нос извергает целый поток ирландских проклятий. Я слышу, как рвется ткань, быстрый взмах ножа Рамзи, а затем оглушительный вопль Стерлинга. Его крик, кажется, длится вечность, пока внезапно не становится приглушенным — я знаю, что Рамзи делает именно то, о чем говорил.

Я поднимаю голову, выглядывая из-за рук боцмана ровно настолько, чтобы увидеть кровь повсюду и Стерлинга, пытающегося выплюнуть собственный отрезанный орган, который был безжалостно запихнут ему в рот.

Затем я вижу, как Рамзи поднимает топор, сплевывает Стерлингу на лоб и обрушивает лезвие ему на шею. Его голова начисто отделяется от тела с финальным хрустом.

Я прижимаюсь к боцману сильнее, подавленная жестокостью, хотя и знаю, что сама способна на подобное. Будь я в силах дать отпор мужчине такого размера, я бы поступила со Стерлингом так же. Но все равно я потрясена и меня колотит.

Рамзи бросает топор на палубу, тяжело дыша, его внимание теперь сосредоточено на мне. Он выглядит немного неуверенно, словно потерял контроль, зашел слишком далеко и не знает, как я отреагирую.

— Никто не смеет к тебе прикасаться, — говорит он, вытирая пот со лба. — Никогда.

К этому моменту за его спиной собралась толпа, ахающая при виде кровавой бани у его ног.

А Безумный Глаз смотрит вниз, на меня в своих руках.

— Похоже, принцесса может сама за себя постоять, — говорит боцман, хмурясь. — Во имя бога, кто ты такая, девочка?

ГЛАВА 36

Рамзи

Я смотрю вниз на обезглавленное тело Стерлинга, и единственное, о чем я жалею — это о том, что мы не избавились от него раньше. Не знаю, как он освободился от цепей, но мы, Братство, порой способны на вспышки сверхчеловеческой силы, возможно, они ослабли во время боя с Королевским флотом. Если бы мы поступили так, как предлагала Марен — нашли какой-нибудь атолл и оставили его там, — этого бы никогда не случилось.

Но это случилось. И хотя я знаю, что Марен может за себя постоять, она сильнее в нападении, она лучше действует, когда сама нападает, а не наоборот. Стерлинг держал ее, он… он почти сломил ее. Слава богу, что когда я услышал, как она встала и сказала мне вернуться ко сну, я не заснул надолго. У меня было гадкое предчувствие, что что-то не так.

И теперь Стерлинг мертв, а нам предстоит многое объяснить, и прежде всего — ответить на вопрос боцмана: «Кто ты такая?».

Я подхожу к Марен, немного сомневаясь, не изменит ли она своего мнения обо мне после того, как я так жестоко расправился со Стерлингом у нее на глазах, но мне, в сущности, плевать, посчитает ли она это чрезмерной реакцией. Я однажды предупредил его, что убью, если он снова к ней прикоснется. Я лишь привел угрозу в исполнение. К тому же, последние несколько дней я на взводе. Потеря Генри сделала мой гнев похожим на тлеющий бикфордов шнур. Было лишь вопросом времени, когда он вырвется наружу в виде такого взрыва насилия.

Я опускаюсь к ней, забираю ее из рук боцмана, кивком поблагодарив его за то, что присмотрел за ней, а затем прижимаю ее к груди. Ее руки обвивают мою талию, она сжимает меня крепко. Я целую ее в макушку.

— Я всегда буду защищать тебя, — говорю я, уткнувшись в ее мягкие волосы. — Что бы ни случилось.

Она кивает, прижавшись ко мне, и вздыхает, все еще слегка дрожа. Затем она запрокидывает голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Нам нужно им рассказать.

Я бросаю взгляд на команду: большинство уже проснулись, перешептываются и гадают, что произошло, а Круз тычет носком сапога в Стерлинга.

— В смерти он еще уродливее, — кривится Круз.

Марен отстраняется от меня, прочищает горло и поворачивается к команде.

— Есть кое-что, о чем я должна вам рассказать, — говорит она. Она звучит так уверенно, голос ее тверд, хотя мне претит, что она вынуждена открыться им сейчас, а не когда сама была к этому готова.

Я беру ее за руку и крепко сжимаю в знак поддержки.

Она делает глубокий вдох, заглядывая в любопытные глаза каждого.

— Я… Сирена, — произносит она. — Русалка.

По палубе проносится приглушенный возглас, почти все прищуриваются, глядя на ее босые ноги в ожидании, что вот-вот появятся плавники.