Корабль костей и зубов (ЛП) - Халле Карина - Страница 54

— Должен признаться, с тобой это оказалось сложнее, чем обычно, — продолжает он. — Твоя кровь не похожа ни на одну из тех, что я пробовал раньше. Твоя кровь… потрясающа.

И хотя сама мысль о жажде крови вызывает у меня тревогу, мне почему-то приятно слышать, что мою кровь назвали потрясающей. Пожалуй, приму это за комплимент.

— Я никогда прежде не чувствовал себя таким сильным, — продолжает он, выходя из-за бочки. — Непобедимым. Неудержимым. Мне кажется, я мог бы разорвать этот корабль надвое, а затем вызвать водоворот, чтобы он поглотил остальное. Я не знаю, что ты со мной сделала, Марен.

Он идет ко мне — движения его по-прежнему грациозны, но напоминают лису перед прыжком: всё такое выверенное, контролируемое и смертоносное. Мой пульс снова учащается, и я делаю шаг назад, понимая, что отступать мне некуда.

— Я не знаю, что ты со мной сделала, — повторяет он, чуть покачивая головой, и в его взгляде читается благоговение. — Ты больше, чем ответ на мои молитвы. Ты — ответ на молитвы, о существовании которых я даже не подозревал. Ты — наваждение, сокровище, мощное проклятие само по себе, и я на сто процентов очарован тобой.

Он облизывает губы, чувствуя вкус моей крови, а затем одаривает меня лукавой улыбкой. — Никогда еще ты не была мне так желанна.

И в следующую секунду он оказывается рядом — сдвинувшись с места с нечеловеческой, смазанной скоростью. Я испускаю приглушенный крик, готовясь к драке, но он уже валит меня на пол. Я падаю на спину, пытаясь перевернуться и защитить шею, но он скользит вниз по моему животу, раздвигает мне ноги и зарывается лицом между бедер.

Я ахаю от неожиданного вторжения его языка, от того, как его рот охватывает меня, втягивая в губы, и напрягаюсь от страха, что он может укусить меня и там. Не то чтобы я была против чего-то жесткого, но мне не хочется, чтобы он снова потерял контроль.

Однако его клыки спрятаны, и он орудует исключительно влажным языком и мягкими губами, лаская и терзая меня.

Мои руки тянутся к его голове, пальцы зарываются в его длинные мягкие волосы, рубашка соскальзывает ему на спину, и меня вновь настигает оргазм — настолько стремительный, что это застает меня врасплох.

К тому моменту, как мои стоны наполняют комнату, а конечности начинают дрожать, и все тело судорожно сжимается изнутри, он срывает с себя рубашку и расстегивает клапан бриджей, и я успеваю заметить, как его великолепный толстый член оказывается у него в ладони, готовый обрушиться на меня.

Я жду, что он снова одарит меня своей надменной ухмылкой, той самой, которая говорит, что у меня большие неприятности и он собирается насладиться этим, но в его чертах проступает суровость. Его глаза темны и искрятся напряжением, губы приоткрыты, челюсти напряжены. Он выглядит так, будто может либо уложить меня в постель… либо убить.

Вместо этого он хватает меня за плечи и за талию и переворачивает на четвереньки. Непристойнейший и греховнейший поступок, не могу не подумать я.

Но в то же время мне это нравится.

Он действует грубо и с напором — большая теплая ладонь давит меж моих лопаток, пока он не прижимает меня к полу, бедра упираются в ягодицы, а пальцы запускаются в волосы, сгребая их в кулак.

Одна рука скользит по нежной плоти моих ягодиц, медленно очерчивая их изгибы.

ШЛЕП!

Я вздрагиваю от удара его ладони по моему заду, боль оказывается сладкой и мгновенной.

— Ты что, только что шлепнул меня? — пытаюсь произнести я сквозь цепь, чувствуя, как кожа горит.

Он лишь усмехается.

ШЛЕП!

И повторяет снова.

— Видела бы ты свой зад, дорогая, — говорит он. — Моя ладонь останется на нем еще несколько дней.

Затем я чувствую его ствол между бедер, он оттягивает мои волосы назад, а его кончик скользит там, где я все еще влажная от недавнего. Всхлип застревает в горле, все мое тело напрягается, и он осторожно входит в меня, его дыхание сбивается.

Моя спина выгибается, дыхание перехватывает. Взгляд расплывается, пока он загоняет член внутрь, а его грудь прижимается к моей спине.

Наконец я расслабляюсь достаточно, чтобы его член скользнул глубже, погружаясь в мою смазку.

— Вот умница, — шепчет он мне на ухо. — Твоя тугая киска так прекрасно принимает этот член.

Я чувствую, как мои щеки пылают, и не могу удержаться от ответного движения навстречу. Он целует меня в заднюю часть шеи, медленно погружаясь глубже, и я чувствую, как мы сливаемся воедино. Это интенсивное, почти не поддающееся описанию чувство. Здесь есть боль, но есть и наслаждение, и мне хочется утонуть в нем. Мне хочется быть поглощенной, но только им.

Его дыхание тяжело овевает мое ухо, и вскоре он ускоряет темп, вбиваясь в меня жесткими толчками бедер, а пространство наполняется звуком шлепающей кожи. Тяжесть его тела удерживает меня внизу, пока он трется о мои бедра, а руки тянут за волосы, создавая ощущение, что я зафиксирована ради него, ради его удовольствия.

Но дело вовсе не только в нем и его похоти. По мере того как он входит до упора, выбивая из меня воздух, он заводит руку вперед и находит меня там, где я влажная и припухшая.

— Этого ты хочешь? — спрашивает он хриплым, густым голосом. — Хочешь, чтобы мои пальцы ласкали тебя, пока тебя трахает мой большой член?

Я пытаюсь ответить, но меня слишком отвлекает наслаждение, и я способна лишь издать дикий звук.

Он прикасается ко мне и ласкает, теребя в том же мучительном ритме, что и раньше, вынуждая меня кончить. Я вдруг чувствую, как мои ноги немеют, бедра дрожат, когда меня перемалывает через край, а тело сжимается вокруг его члена, мышцы сокращаются и пульсируют, вознося меня на вершину наслаждения.

Это захватывает дух, электрический шторм выгибает мою спину, разводя ноги в стороны.

Когда он чувствует, как я сжимаюсь на нем, он вбивается в меня сильнее, дергая за волосы так, что моя спина выгибается дугой. Затем он грубо поднимает руку, ухватываясь за заднюю часть цепи, дергая за мою голову так, будто я проклятая лошадь с удилами во рту.

Я издаю рычание, подавая зад навстречу ему в знак протеста. Как он смеет унижать меня до положения животного?

Но его пальцы не останавливаются, как и его член, и прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, меня снова уносит прочь, мой оргазм оказывается дикой, мощной силой, заставляющей меня снова и снова выкрикивать его имя, пока я рассыпаюсь на осколки, словно стекло.

— Рамзи! — вскрикиваю я, простонав. — О боги. О чёрт.

Я слышу его хриплый стон у самого уха — смесь удовлетворения и напряжения, а затем он до упора вгоняет в меня член, прижимая яйца к моему заду, и его собственный оргазм взрывается волной жара. Он откидывает голову назад и испускает громовой стон, который сотрясает доски вокруг нас, а затем наконец выпускает цепь.

Моя голова падает вперед и повисает, сердце колотится так быстро и сильно, что я боюсь умереть от этого, а нос жадно ловит воздух сквозь зажатую во рту цепь.

— Марен, — произносит Рамзи у меня за спиной. — Моя Марен.

Он оставляет на моем позвоночнике мягкий, нежный поцелуй, а затем осыпает поцелуями мою спину, шепча мое имя:

— Марен, Марен, Марен.

Он берет меня за бедра, и я чувствую, как он выпрямляется, судорожно выдыхая.

— Раньше у меня не было зависимостей, — хрипло говорит он. — Но, кажется, ты станешь моей.

Он откашливается, а затем выскальзывает из меня, и все мое тело оседает на пол, словно его ствол был единственным, что удерживало меня на четвереньках.

— Я вернусь с твоей едой, — бросает он, и я слышу, как он поднимается, как шуршит одежда, а затем шаги направляются к двери, которая захлопывается за ним.

Но он не возвращается.

ГЛАВА 27

Марен

Я проснулась сегодня утром в ярости.

Прошлой ночью, оставшись лежать здесь — все еще связанная веревками и цепями, мокрая от ванны, — я ждала, что Рамзи вернется, принесет мне еду. Но он так и не появился.