Корабль костей и зубов (ЛП) - Халле Карина - Страница 15

Это сработало. Элизабет погибла, а ее голову подняли словно трофей; мы тут же окружили офицера толпой и позаботились о том, чтобы с ним поступили точно так же. Генри перешел под опеку корабля, и я сильно привязался к мальчишке. Во многом он напоминал мне мою Хиллу — милый и вдумчивый, но с озорной искоркой. Он не дает мне расслабляться, и его присутствие, как и присутствие Лукаса и других юнг — восемнадцатилетних близнецов Джона и Барта, — привносит на корабль нотку юности, так необходимую Братству, которое имеет свойство уставать и коснеть в своих привычках.

Я даже взял за правило помогать Генри и Лукасу учиться читать и писать, когда у меня выпадает свободная минутка, и пара раз в неделю моя библиотека превращается в классную комнату. В остальное время Сэм и Тейн учат их математике и истории. Жизнь на корабле — не повод оставаться без образования.

Лёгок на помине.

— Рамзи, — окликает меня Тейн, поднимаясь по ступеням на мою палубу. Как всегда, мой брат с ног до головы одет в черное: его рубашка с закатанными до бицепсов рукавами расстегнута на груди, демонстрируя ряды надетых на шею ожерелий, а на нем — широкие черные кюлоты. На любом другом человеке такой наряд смотрелся бы нелепо, но мы с братом унаследовали одни и те же гены, подарившие нам высокий рост и широкие плечи. Пожалуй, Тейну вообще к лицу любая одежда, особенно с его аккуратно и коротко подстриженными под шляпой волосами — в отличие от моих, непокорных, падающих на плечи и обычно стянутых черной лентой.

Я приподнимаю шляпу и откусываю от яблока.

— Да, квартмейстер2? — произношу я, напоминая ему тем самым, что он не назвал меня капитаном.

Он хмурится, пока я жую яблоко.

— Ты выглядишь чертовски беспечно, учитывая всё происходящее.

— Всё дело в яблоке, брат. Любой человек с яблоком в руке выглядит так, будто ему больше нечем заняться. — Я с минуту наблюдаю за ним — за тем, как сжата его челюсть, и за хищным блеском в глазах. — Ты никогда не пробовал добавлять в жизнь немного легкомысленности? Глядишь, и до чувства юмора бы дослужился.

В ответ он издает сердитый звук.

— Если бы я предавался легкомысленности, как ты предлагаешь, мы бы давно сели на мель. — Он откашливается. — Послушай, у нас, похоже, проблема.

— Когда их не было?

— Рамзи, — резко произносит он. — Мне донесли, что в этих водах может шлындать флот.

Я поднимаюсь, неторопливо подхожу к лееру, швыряю огрызок за борт и осматриваюсь в поисках хоть каких-то следов кораблей.

— Донесли, говоришь? От кого? — спрашиваю я, хотя под парусами весть может прийти лишь одним способом. Раньше мы пробовали использовать почтовых голубей, но Скип, корабельный кот, сжирал их чаще, чем успевал долететь хоть один.

— Сам знаешь от кого, — отзывается он, и в его голосе слышится сталь.

— От твоего хрустального шара? Знаешь, чем быстрее ты признаешь существование магии, тем проще нам будет говорить об этом открыто.

— Я прекрасно знаю… послушай, сейчас не это важно. Да. Я воспользовался шаром.

— И?

— И я спросил, нет ли впереди опасности, и тогда увидел военный корабль.

Я задумываюсь на секунду. Шар далеко не всегда точен. Да, он может показать будущее, но образы в нем часто затуманены — без привязки ко времени или месту. Тейн мог увидеть военный корабль, но угадать, когда именно в будущем мы на него наткнемся, гораздо сложнее.

Сам хрустальный шар был подарком ему от моей покойной жены Венлы, когда она только вошла в нашу семью. Она была ведьмой, и она знала, что завоевать расположение моих родителей и брата будет непросто. И действительно, мне потребовалось очень много времени, чтобы уговорить их даже встретиться с ней. Ведьмак или ведьма — не самые желанные создания ни в моей семье, ни где-либо еще на белом свете.

Поэтому Венла подарила Тейну большой шар из прозрачного кварца, который при наполнении личной энергией становился непроницаемо-лиловым и розовым. Венла сказала Тейну, что он может использовать его для воплощения желаний или просить показать будущее.

Должен признаться, поначалу я завидовал. Звучит мелочно, но я так привык к тому, что старшему брату всегда достается всё самое лучшее, и меня жутко злило, что он мог пользоваться шаром, а я — нет. Даже когда я брал его в руки и просил о том же самом, шар упорно отказывался что-либо показывать.

Венла всегда смеялась, когда я жаловался на это, и говорила, что женитьба на ведьме дает мне преимущество. Во многом так оно и было, включая попутный ветер в парусах, но теперь у Тейна осталась частичка Венлы, а у меня — нет. Прошло уже немало времени с тех пор, как Венла погибла, и я смирился с ее смертью, но иметь при себе что-то принадлежавшее ей было бы приятно. У меня была Хилла, у меня была книга, но морская ведьма отняла у меня всё.

— Рамзи? — возвращает меня к реальности Тейн.

— Ты не знаешь, случаем, не корабль ли это Смита? — спрашиваю я, невольно понижая голос при упоминании его имени. От этого же имени ноздри моего брата раздуваются, а осанка становится еще более напряженной, чем прежде.

Он качает головой.

— Если бы знал, сказал бы.

— Что ж, тогда у нас нет выбора — нужно готовиться. Я уже приказал канонирам занять посты. И Матиссу со Стерлингом тоже.

Он кивает и поправляет шляпу, оглядывая окрестности. Небо по-прежнему слегка затянуто дымкой, влажность липнет к коже, а воздух пахнет землей и сладкими цветами, когда мы проходим совсем близко к суше. По обе стороны от корабля тянутся острова с буйными пальмами вдоль белоснежных песчаных пляжей, а море переливается всеми оттенками лазури и бирюзы, прежде чем разбиться о берег. Это тропический рай, за миллион миль от холодных сырых шотландских нагорьев, где мы с Тейном росли. И тем не менее люди из нашего прошлого, такие как капитан Эд Смит, способны преследовать нас даже здесь. Говорят, что мир огромен, бесконечен и неисследован, но, по моему мнению, он чертовски, и до смешного мал.

— Я слышал, ты расспрашивал, не распускал ли кто руки на принцессу, — произносит Тейн.

— От кого ты это услышал?

Он бросает на меня многозначительный взгляд. Должность квартмейстера подразумевает не просто быть вторым после капитана, опережая первого помощника, но и оставаться тем, к кому команда идет по любым вопросам. Хотя суровый характер Тейна мог бы заставить крокодила показаться обаяшкой, его вдумчивый и рассудительный нрав располагает людей искать у него совета.

— Сэм рассказала.

Сэм и все остальные, надо полагать.

— Я на самом деле и не рассчитывал, что кто-то из команды до нее дотронулся — разве что Стерлинг, само собой. Я просто играл с ней в игру.

— И что это за игра такая, если не секрет? — спрашивает он, приподняв бровь.

Я на мгновение задумываюсь, посасывая щеку.

— Если честно, брат, я и сам не знаю. Она меня интригует.

Мои глаза шарят по ближайшим бухтам, но я всё равно чувствую на себе пристальный взгляд брата.

— Это была твоя идея — взять их в заложники, приятель. Ни к чему хорошему это не приведет, если эта женщина тебя завораживает.

Я качаю головой.

— Нет, всё не так. В ней есть нечто особенное, чего я пока не могу понять. И тот факт, что она терпит рядом с собой такого ублюдка, как этот принц с физиономией хорька…

Тейн издает короткий сухой смешок.

— Словно ты сам — истинный джентльмен, а не грязный пират.

— Грязный? — фыркаю я и протягиваю ему руку. — Видишь эти ногти? Под ними ни единого пятнышка грязи. Мы — самая чистоплотная банда пиратов на всем белом свете.

— Да уж. Возможно, о нас бы даже шла добрая слава, если бы мы только позволяли людям жить достаточно долго для того, чтобы они разнесли правду. — Он прислоняется спиной к лееру и склоняет голову. На его лице появляется мрачное выражение, отчего морщинки вокруг глаз становятся глубже. — Знаешь, в один прекрасный день нам придется за всё ответить. За всё, что мы сотворили. За то, кто мы есть. И зрелище это будет не из приятных.