Проклятие судьбы (ЛП) - Ив Джеймин - Страница 4

Он был огромен, как и все альфы: смуглая кожа, коротко стриженные волосы и стальной взгляд.

— Да, сэр, — ответил Грубиян, и в его голосе прозвучала легкая нервная дрожь, выдававшая, что этот незнакомец был достаточно важен, чтобы заслужить уважение. — Вы пришли ее сопроводить?

Тот проигнорировал Грубияна и повернулся ко мне.

— Я Альфа Уоррик из стаи Аннандейл. И один из членов совета, который будет сегодня наблюдать за твоим судом. Ты готова?

У меня мгновенно пересохло в горле, и меня чуть не стошнило ему на ботинки. Сохранив остатки достоинства, я кивнула и подошла ближе к внушительному альфе. На вид он был на несколько десятилетий старше меня, но из-за долгой жизни оборотней у него не было явных признаков старения, если не считать нескольких седых волосков в его короткой стрижке.

— Готова, — выдавила я.

Не говоря больше ни слова, он обхватил мой правый бицепс огромной ладонью и вывел меня из комнаты. Он был не столько груб, сколько нетерпелив, и мне пришлось заставить себя шагать быстрее, чтобы не отставать. Я не очень хорошо разбиралась в устройстве городов-стай, но знала, что в общине было несколько альф, которые возглавляли более мелкие стаи.

Стая — это связанная узами группа, иногда состоящая в сексуальных отношениях, а иногда представляющая собой платоническую семью. Если Альфа Уоррик был одним из правящих альф, значит, он был достаточно силен, чтобы командовать другими оборотнями. Возможно, даже другими альфами. К тому же он состоял в совете, так что за мной прислали важную персону. Повезло так повезло. Вечно я в центре внимания.

— Как тебя зовут, оборотень? — спросил он, когда мы вышли из безликой комнаты и зашагали по длинному коридору с множеством закрытых дверей.

Я подумывала солгать, но вряд ли они могли многое узнать по моему имени. Насколько я знала, мама позаботилась, чтобы оно нигде не было записано. Из своих эгоистичных соображений.

— Эммелин Андерс.

Уоррик хмыкнул — излюбленный способ общения среди доминантных самцов.

— Сколько тебе лет, Эммелин?

Черт. Вот теперь пришлось солгать.

— Восемнадцать. — Снова хмыканье, и я понятия не имела, поверил он мне или нет.

— Где твоя семья?

Вот уж вопрос дня.

— Мертва. Я сирота с раннего детства. Меня вырастили улицы. — Я знала только свою мать, и когда она умерла, я не стала искать кого-то еще в нашем проклятом семейном древе.

— Как ты выжила одна? В каком возрасте ты впервые обратилась?

— В десять, и моя волчица заботилась обо мне. Она всегда меня прикрывала. — Кроме тех случаев, когда этого не делала, но это никогда не касалось выживания; это было связано с ее инстинктивным желанием быть со своей стаей. Но даже когда я отказывалась, она всегда брала себя в руки и помогала мне выжить. Мы охотились, спали в лесу… делали все, что было нужно, пока я не стала достаточно взрослой, чтобы найти работу и снять квартиру.

Мы делали все, чтобы выжить, и ни о чем не жалели.

— Звучит как тяжелая жизнь, — произнес альфа с ноткой сочувствия в голосе, и его темные глаза смягчились, когда он посмотрел на меня. — Неужели тебе никто не рассказывал о городах-стаях? Почему ты продолжала бежать, когда могла найти здесь приют и поддержку среди своих?

Я прекрасно понимала, что он расспрашивает меня, чтобы получить преимущество на суде, и отвечала, учитывая это.

— Маму убила ее собственная стая, поэтому рядом с другими оборотнями я никогда не чувствовала себя в безопасности. — Это была чистая правда.

— Твоя мама тоже была омегой. — Это был не вопрос — он добрался до самой сути проблемы. До причины, по которой я должна была убраться из городов стай, пока не стало слишком поздно. В мире могущественных альф омеги были лишь пешками, и я отказывалась разделить судьбу матери: быть уничтоженной своей же стаей.

Глава

Три

Мы вышли из здания по короткой лестнице.

— Это целительское крыло, — сказал альфа, все так же крепко держа меня за руку. — Оно находится по соседству с главным залом совета.

Мы оказались в городе, и на меня тут же обрушилась какофония машин, гудков и прочих «городских шумов». После оглушающей тишины зала это казалось особенно громким. Зал совета и целительское крыло были двумя большими зданиями, стоявшими бок о бок. Целительское крыло было квадратным и приземистым, с белыми стенами и множеством окон. Зал совета выглядел совершенно иначе. Он был высотой не меньше четырех этажей, построен из великолепного красного кирпича, а по сторонам арок, ведущих к главному входу, вился зеленый плющ. Я понятия не имела, что это за архитектурный стиль, но предположила, что здание построили не в этом веке.

Уоррик провел нас через центральные двери мимо мужчины и женщины-оборотня в темно-синей форме, стоявших на страже. Они нас не остановили, но оба уважительно склонили головы перед членом совета.

Уоррик взглянул на меня сверху вниз.

— Мы здесь заботимся о наших омегах. Если у них нет связанной узами стаи, их охраняют и почитают. Их никогда не принуждают к узам. На самом деле, в Голден-Кло на этот счет очень строгие законы.

— Не все подчиняются законам, Альфа, — с грустным смешком выдохнула я. — А когда становится слишком поздно, уже ничего не исправить. Если вы понимаете, о чем я.

Его широкие плечи напряглись, и я подумала, не предложить ли ему на выходных расслабиться с парой коктейлей и сходить на массаж. Он был натянут как струна.

— Я не жду, что ты сразу станешь нам доверять, но если сегодня все пойдет по-твоему, обещаю, мы дадим тебе причину прекратить бежать.

От одной этой мысли у меня едва не подкосились колени. Самое трудное в выбранном мной пути было то, что… я его не хотела. Втайне, где-то в глубине души, в том месте, которое я держала под семью замками и никогда не посещала, я жаждала этого мира. Я хотела быть частью стаи, иметь связанного узами партнера и семью.

Да, где-то глубоко внутри пряталась печальная и одинокая маленькая девочка. Я пыталась выжечь ее, но, как и моя волчица, она была не совсем готова отказаться от мечты. Мы все были жалкими, и на данном этапе я уже не была уверена, что не страдаю раздвоением личности.

В отчаянной попытке отвлечься я сказала:

— Сначала мне нужно пережить совет. Я мало что знаю о вашем мире, но очевидно, что вы не жалуете одиночек. Раньше я не понимала, что не просто сохраняла свою свободу, а пренебрегала вашими законами. — Можно было начинать плести ложь, необходимую для создания образа невинной жертвы.

Его взгляд оставался проницательным, и я не была уверена, что он купился.

— Одиночки, как правило, создают проблемы. Они теряют контроль над своими зверями из-за отсутствия стаи. Мы не созданы для одиночества, это пагубно влияет на разум и инстинкты зверя. Ты же, с другой стороны, далека от нестабильности, как ни один другой оборотень-одиночка, живущий без стаи с юных лет, которого я когда-либо видел. Думаю, ты отлично справишься.

На разговоры времени не оставалось — мы подошли к залу суда. Уоррик провел меня через двустворчатые двери, которые охраняли еще двое оборотней в темно-синей форме. Внутри стоял гул голосов и витали легкие запахи. Десятки оборотней, скрестив руки на широкой груди, сбились в группы с очень уж альфа-самцовым видом. Еще больше оборотней — зрителей — сидели по бокам, и все стулья были уже заняты.

Короче говоря, зал был набит битком, а я вот-вот готова была описаться от страха.

— Дыши, Эммелин, — прошептал Уоррик. — Ты же знаешь, мы чуем твой страх и слышим, как бьется твое сердце. Ты не добыча. Помни об этом. Ты не добыча.

Моя спина, словно сама по себе, выпрямилась, и я подняла голову, встречая впивающиеся в меня взгляды. У многих глаза были дикими, будто сквозь них проглядывали их звери. Я догадалась, что они пытались проверить меня, используя доминирование. Что, конечно же, никогда бы не сработало. Омеги не вписывались в обычную иерархию; наш статус стоял особняком, хотя технически нас можно было считать наименее доминантными. Смотря как на это посмотреть.