Проклятие судьбы (ЛП) - Ив Джеймин - Страница 39

Он ввел один палец внутрь, и в этот момент я поняла, что моя игра в доминирование окончена. Он согнул палец, надавливая на точку, отчего по мне пронесся разряд удовольствия. Я вскрикнула и вцепилась в него, бормоча что-то нечленораздельное.

Хантер: один.

Эммелин: гребаная марионетка.

— Расскажи мне, маленькая омега.

На этот раз мои слова прозвучали чуть разборчивее.

— С той самой секунды, как я начала стажироваться у Брэдли, он вел себя как полный кретин. О боже… — Хантер ввел в меня еще один толстый палец, и это растяжение напомнило мне, как давно никто не прикасался ко мне так.

— Расскажи мне в точности, что он сделал и почему Келлан нашел тебя в слезах.

С каждой командой он сгибал пальцы и вибрировал ими, надавливая на мою точку G. Его рука на моем горле была единственной гребаной вещью, что удерживала меня на ногах, пока я вскрикивала, чувствуя, как ко мне уже несется оргазм.

Я слишком тяжело дышала, чтобы говорить, и когда он замедлил движения пальцев, я подумывала его ударить. Я была так близка.

Задыхаясь, я на одном дыхании рассказала ему все, что случилось, начав с того, как Брэдли весь день меня оскорблял и выставлял сумасшедшей.

— Он сделал так, чтобы все думали, будто я совершенно некомпетентна, хотя сам же показал мне, как неправильно вносить в систему заказы. Он уронил стакан, обвинил меня и заставил убирать. Через какое-то время я перестала защищаться и просто позволила ему наслаждаться своей властью.

Пальцы Хантера снова согнулись, и я подалась к нему, отчаянно желая избавиться от пульсации в промежности.

— Хорошая девочка, — ободряюще пробормотал он, — а теперь продолжай, для меня. — Я знала, что он не отступит, пока я не расскажу ему все.

— Я заплакала, потому что Келлан меня обнял.

Обнажить свою уязвимость было гораздо труднее, даже с его пальцами глубоко во мне. Сексуальное желание — это одно, но я не могла позволить этим альфам завладеть моими глубинными чувствами.

— Меня никогда раньше так не обнимали, Хантер. Это застало меня врасплох.

Его пальцы снова замерли, и мне захотелось закричать. Можно ли умереть от такого доведения? Спрашиваю не для друга.

— А как же твоя мать? — в его голосе прозвучали опасные нотки.

Я так сильно замотала головой, что на мгновение закружилась голова.

— Она была не из тех, кто проявляет нежность. Ее целью в жизни было спрятать меня от мира, а это было проще, если я и ей не попадалась на глаза.

Большой палец Хантера скользнул по моему клитору, и это было похоже на удар молнии. Жгучей, наполненной удовольствием молнии.

— Пожалуйста, — простонала я. — Перестань меня мучить.

Он тихо рассмеялся, касаясь губами моей чувствительной кожи.

— Ты хочешь этого, Эмми? Хочешь, чтобы я зарылся лицом в твою сладкую киску и съел тебя, словно это моя последняя трапеза на Земле? Хочешь наконец признать, кому ты принадлежишь?

Да. Да, да, ДА.

— Нет.

Я не могла дать ему ту власть надо мной, к которой он так стремился, какой бы отчаявшейся я ни была, даже если его грязных слов, произнесенных хриплым тоном, было достаточно, чтобы вызвать трепетный оргазм.

Дернув бедрами к нему, я чуть не закричала, когда он медленно убрал пальцы. Он коснулся моей киски еще раз и отступил, оставив на моей шее и внизу живота лишь жгучий призрак своего прикосновения.

Он поднял левую руку и провел языком по возбуждению, покрывавшему его пальцы, тихо застонав.

— Как я и ожидал, ты чертовски сладкая на вкус, Эмми.

Я вжалась в дверь, мои легкие отчаянно требовали воздуха.

— Козел, — выплюнула я, чувствуя, как низ живота пульсирует в такт моему сбившемуся дыханию.

Он никак не отреагировал на мое оскорбление и опустил руку.

— Ты знаешь, что делать, маленькая омега. Тебе нужно прекратить бороться с судьбой и признать, кому ты принадлежишь. Тогда я подарю тебе тот кричащий оргазм, которого ты так жаждешь. — Он снова наклонился, и я затаила дыхание. — О, и даже не думай снова трогать себя в душе. Я узнаю, если ты это сделаешь, и наказание будет суровым.

Мои колени подогнулись, и я вцепилась в дверную ручку, чтобы устоять на ногах. Дернув ее сильнее, я услышала щелчок, и дверь открылась. Я буквально выпала в прихожую.

Темный смех последовал за мной, пока я, вскочив на ноги, неслась к выходу. Его имя никогда не казалось таким подходящим, как в тот момент, когда я вырвалась из его лап. Охотник и его добыча.

В вестибюле Келлана не было, и, хотя я знала, что мне не следует уходить одной, я не могла оставаться здесь ни секундой дольше.

Ударив ладонью по кнопке вызова лифта, я закрыла глаза и, ожидая его прибытия, сосредоточилась на том, чтобы успокоиться. Там, с Хантером, я полностью потеряла контроль, но, по крайней мере, сказала «нет», когда это было важно.

Может, я и позволила ему владеть моим телом, но я никогда не отдавала ему на словах тот контроль, которого он так желал, а это означало, что я смогу поступить так же, когда дело дойдет до истинных уз.

Неважно, насколько размытыми становились мои границы рядом с ними, я не могла забыть, откуда я родом и что меня ждет, если я позволю этой отчаянной потребности в них победить.

Глава

Двадцать четыре

Несмотря на все мои усилия, к тому времени, как я вывалилась в главный холл здания, мое тело и близко не успокоилось. По меньшей мере дюжина любопытных сотрудников уставилась на меня, пока я убегала, и я удивилась, что никто не остановил меня на выходе из здания.

Все стало понятнее, когда я сбежала по ступеням и заметила Келлана, болтающего со знакомым альфой. Альфа-Сталкер знал, что тот ждет меня снаружи.

Келлан увидел меня меньше чем через десять секунд, как я оказалась на улице, и, прервав Соренсона на полуслове, бросился ко мне. Остановившись передо мной, он оглядел меня потемневшими голубыми глазами.

Он наклонился ближе, его ноздри раздулись.

— Вижу, ты выжила.

— Можно и так сказать, — проворчала я.

На его губах появилась понимающая ухмылка.

— Судя по твоему запаху и этому милому румянцу на щеках, не все в тебе довольно. Непослушный Папочка-Альфа. Не позволяй ему затрахать тебя до покорности, Крошка. Никто не властен над тобой.

— Если бы это было правдой. — Я закрыла глаза, понимая, что мне должно быть стыдно, но я оставалась в состоянии оцепенелого недоверия. Оцепенелого и возбужденного недоверия.

— Что ж, здравствуй, Эммелин, — окликнул Соренсон, подходя к нам. — Я как раз собирался забрать Челси из ее пекарни. Она была бы рада наконец-то познакомиться с тобой, если хочешь присоединиться. — Подойдя ближе, его ноздри тоже раздулись, словно он тоже учуял мое возбуждение.

Келлан скрестил руки на груди и смерил другого альфу взглядом, который говорил «пошел нахуй».

— Я сам приведу ее в кафе. Если она вернется домой, вся пропахшая твоим запахом, начнется Третья мировая. И это только с моей стороны. Хантер сровняет планету с землей.

Соренсон откинул голову назад, и из него вырвался гулкий смех.

— Какая драма. Но будь уверен, твоя маленькая омега сейчас отчетливо пахнет твоим самодовольным альфой. Его притязания на нее никогда не были так сильны, даже без укуса. — Вероятно, это и было одной из причин поведения Хантера в его кабинете.

— Я бы с удовольствием с ней познакомилась, — сказала я, прерывая дальнейшие альфа-выходки, так как у нас было не так много времени. — Она единственная омега, о которой я слышала в городах стаи.

Выражение лица Соренсона стало серьезным.

— В городах оборотней есть несколько омег, но у них нет и близко такой защиты, какую предлагаем мы. Совет даже пытался подать прошение за одну из них, которая была в стае с жестоким обращением, но они не смогли обойти закон квинтета.

В моей памяти вспыхнуло лицо мамы, и когда я пошатнулась, Келлан обнял меня за плечи.