Каникулы падающей звезды - Синякин Сергей Николаевич - Страница 82

В комнату заглянул заведующей отделом пропаганды достижений сельского хозяйства.

— Ты скоро кончишь? — нетерпеливо поинтересовался он. — С меня уже требуют!

— Кончаю, — уныло сказал Борис. У него уже живот прихватывало от успехов родного животноводства, даже шутливо развить остро сексуальную тему, поднятую начальством, ему не хотелось.

«На совещании заслуженно много говорилось об успехах совхоза “Казак Киквидзе”. Поистине фантастических успехов достигли труженики этого хозяйств, получая по девять-двенадцать поросят от каждой свиноматки. В значительной мере успех этот определяется боевой активностью скотника А. Муганского, который на будущий год успешно заканчивает заочный факультет Царицынского сельскохозяйственного института. Знания, полученные в институте, молодой скотник умело применяет на практике в родном хозяйстве. Его бережному и, можно смело сказать, нежному отношению к скотине могут позавидовать многие крестьяне».

Он подумал немного и добавил: «Равнение на передовых! Вот тот девиз, под которым состоялось областное Совещание передовых животноводов. Думается, что обмен опытом не пройдет для сельчан бесследно. Приятно сознавать, что все чаще ключевые посты в животноводстве занимают молодые кадры, еще вчера сидевшие за партами школ. Сейчас они уверенно идут путем достижений и свершений. Так и хочется сказать им: так держать, ребята! Так держать!»

Покончив с заметкой, Завгородний немного послонялся по кабинетам, выпил свежего чая у художника Теплова, который усердно трудился над карикатурой, освещающей положение, сложившееся на Ближнем Востоке. Нетаньяху он уже нарисовал и теперь трудился над Ясиром Арафатом, поэтому даже не заметил, как Борис съел его плюшки и покончил с остатками рафинада в сахарнице.

Ближе к концу рабочею дня в комнату, где сидел Завгородний, заглянул Жора Попов и, таинственно улыбаясь, содрал с него двадцать пять рублей. «В шесть в библиотеке, предупредил он. — И не опаздывай, Боб. Сам знаешь, кто не успел, тот опоздал!»

Выкроив из бюджета кровный четвергах, Завгородний опаздывать не собирался. Поэтому в библиотеке на одиннадцатом этаже он был без десяти шесть.Народ к разврату готов не был, поэтому Борис по просьбе библиотекарши Нины взял чайник и сходил за водой, потом они немного посплетничали о последних событиях в Доме Печати. Библиотекарша Нина в силу занимаемого положения была очень информированной. Завгородний узнал, что корреспондента «Вечернего Царицына» Мызикова застали, когда он в дымину пьяный спал в общественном туалете на шестом этаже, и теперь готовилось персональное дело Мызикова, тем более что это у него был не первый залет. Корректора «Молодого царицанина» Лешу Заболоцкого застукала жена, именно тогда, когда Заболоцкий на супружеском ложе увлеченно объяснял внештатной корреспондентке Лабунковой, какие характерные ошибки обычно допускают молодые авторы. Заболоцкий пока еще на больничном, а Лабунковой хоть бы что — говорят, она уже закадрила собственного корреспондента «Комсомолки» по Волгоградской области, который хоть и женат, живет в гостинице «Октябрьская» в полном одиночестве. А Саша Домовик из «Царицынского ленинца» купил себе «Мерседес». Пусть подержанный, но с виду еще совсем новый, и ездил этот «мерс» до последнего времени очень даже хорошо. А в прошедшем времени он ездил потому, что если ты машину купил и на права выучился, то все равно не стоит за руль поддатым садиться. А Домовик сел. Теперь он на работу опять на троллейбусе ездит. И ест мало. Наверное, на новую машину копит...

Слушать библиотекаршу было интереснее, чем читать утренние газеты. Наверное, потому, что комментариев, которые давала Нина, ни один журналист себе позволить не мог.

А библиотека потихонечку заполнялась. Народ делал вид, что подбирает литературу для самообразования, а на деле все с надеждой поглядывали на дверь. Все ждали Жору Попова. И Жора появился, таинственно позвякивая содержимым красочных полиэтиленовых кульков.

Убедившись, что все на месте, дверь библиотеки закрыли, на столе вместо формулярных карточек появилась газета, на которой журналист Габуния и вездесущий завотделом писем Витя Коновалов начали сноровисто резать принесенные Поповым продукты. Негромко зазвякали стаканы, и кто-то от полок озабоченно предупредил:

— Не греми посудой, Мызикова накличешь!

Шутке посмеялись. Но сдержанно и негромко.

— Народ — к столу, — распорядился Попов, и все оживленно столпились вокруг стола, разбирая стаканы.

— Повод-то какой? — поинтересовался Завгородний.

— Пятница сегодня, — сказал важно Коновалов. — Читатели в письмах спрашивают, пьют ли в нашем коллективе по пятницам. А мы, значит, этой выпивкой даем нашим читателям недвусмысленный ответ!

Дружно дали ответ читателям.

— Мне сегодня один старый член из Союза писателей стихи принес, — похрустывая огурцом, сообщил корреспондент и по совместительству литконсультант Клешников. — Я прочитал, чуть со стула не свалился. Замечательные строчки, мужики, их в школе детям наизусть заучивать надо. Вы только послушайте! — он вытянул вперед руку с огурцом и, скандируя, процитировал:

— А-а, — протянул кто-то среди общего смеха. — Так это к тебе Михаил Артемьич Абрамов приходил. Ну и что? Даже у Пушкина неудачные стихи встречаются. А наш-то не классик...

— Тебе хорошо говорить, — пожаловался Клешников. — А мне извиваться пришлось, чтобы эту похабень на страницы не пропустить и при этом старика не обидеть.

— А мы чем лучше? — удивился кто-то из корреспондентов. — Середина девяностых, а мы дремучие сельскохозяйственные статьи пишем, словно нас до сих пор обком контролирует!

— Да хорош вам! — возмутилась библиотекарша Ниночка. — Давайте выпьем за настоящую поэзию и ее истоки! Сегодня альманах «Золотой век» пришел, в нем такие стихи, мальчики!

Выпили за родники поэзии. По хорошему поводу чего же не выпить? Постепенно монолитный коллектив разбивался на маленькие группки. Налив себе двойные дозы и захватив бутерброды с вареной колбасой, Завгородний с Поповым отошли к окну, где стоял маленький диванчик, обитый рыжим дерматином.

— Ты чего такой смурной? — поинтересовался Жора.

— Надоело все, — признался Завгородний. — И черт меня дернул в эту журналистику пойти! Знаешь, как оно мечталось? Рим, ассамблеи ООН, острые полемики с акулами пера империалистической прессы... Вот она где, эта полемика! С областного совещания по животноводству на слет передовиков производства банно-прачечного дела! Сижу в мэрии, статью готовлю о благородных управленцах, которые недосыпают и недоедают, а все о благе горожанина думают. А сам мечтаю, вот бы ахнуть про них в газете всю правду! А потом думаю, а кому она, эта правда, нужна?

— Это ты переишачил, — сказал Жора. — Популярно говоря, отдых требуется.

— Не, Жора, — мотнул головой Борис. — Ерундой мы занимаемся!

Разговор их продолжился и тогда, когда библиотечный междусобойчик благополучно завершился. Они стояли у стойки в «гадюшнике» Центрального гастронома, который теперь носил гордое название иностранной столицы «Минск». Накурено в нем было так, что топор можно было вешать, веревку из дыма можно было плести.

Водка была теплой, но выпито ее было столько, что сивушный запах очередной дозы вообще уже не ощущался.