Каникулы падающей звезды - Синякин Сергей Николаевич - Страница 59

Слухи нехорошие стали среди кремлевских обитателей гулять. Одни утверждали, что хозяин колокольной берлоги не кто иной, как Иосиф Виссарионович Сталин, в дореволюционном девичестве Джугашвили. Другие до хрипоты возражали — никакой это не Сталин, и даже не призрак, вернее призрак, но совсем не вождя, а тот самый, знаменитый, о котором Карл Маркс и Фридрих Энгельс писали. Набродился бедняга по Европам — вот и решил немножечко оседлым образом пожить под колоколом, который от любой непогоды спасает и даже от атомной бомбы среднего размера убережет. Третьи с ними не соглашались. «Сорняк коммунизма мы еще в девяностые выпололи, радостно докладывали они. — Никакой это не коммунизм, это просто зажравшийся житель Рублевки в людоеда решил поиграть. Слыхали, два чиновника из хозяйственного управления пропали? Его работа!» «Не говорите ерунды, — отмахивались четвертые. Простой бомж, его милиция со дня на день изловит и выселит за пределы Кремля. И вообще, не стоит внимания этот самый житель Подколоколья! Обыкновенный мракобес, их у нас и в более приличных помещениях хватает. Хватит глупостями заниматься. Что у нас более важных проблем не хватает? Два кредита Международного валютного фонда надо срочно распилить, да и по мелочам работы по горло!»

Доложили Кому надо.

«Безобразие, — сказал тот. — Немедленно убрать!»

А как убирать? С Божьей помощью, разумеется.

Как водится, пригласили православного попа. А что? Профессионал, к тому же всегда под рукой святую воду имеет, а это, братцы, такая страшная вещь, от нее у оборотней из МВД шкура слезает, чиновники из министерства финансов каются и уворованные деньги в бюджет сдают, сотрудники Генеральной прокуратуры схиму принимают и в отшельники уходят, да что там говорить, сколько самих священнослужителей под воздействием святой воды из голубых в розовые обратились!

Православный поп к делу подошел обстоятельно. Два дня пророка Илию читал, проклинал обитателя Подколоколья всеми проклятиями, что в библии обнаружил. Ничего не помогало. Когда он исчадье анафеме предавал, оно только в пролом зубы скалило, хихикало и глазами сверкало. Поп ладан курил, три бутылки со святой водой в пролом швырнул. Но делу это не слишком помогло — когда поп слишком близко к Царь-колоколу подошел, это самое мохнатое и зубастенькое выскочило, бутылку, на лету пойманную, в три глотка опорожнило, а потом на попа бросилось, саккос с несчастного сорвало и золотого нагрудного распятия лишило.

Тут священнослужитель и разрыдался. Не могу, говорит, совладать с этой бестией, неподвластно оно Законам Божьим. Все дело, говорит, в неверии. Вот если бы Закон Божий в школах преподавали, тогда другое дело мы бы его силой гнева народного да всеобщей верой в бегство обратили. И то сказать, сразу видно, что с исчадием Ада дело имеем, с подкидышем Адским. Пропала Русь святая! Беда пришла, русский народ!

Увезли ею бьющегося и рыдающего, а на место его муллу привезли, может этот справится?

Мулла за дело взялся рьяно, две недели нараспев молитвы читал, Азраила призвал, на авторитеты арабских богословов ссылался, только после этого времени вздохнул и Коран в сторону отложил. Не могу, говорит, даже не представляю, с какого боку к этому исчадию подступиться. Все дело в колоколе. Надо его с территории Кремля вывезти, тогда и нечисть сгинет. Ишь чего захотел! Народное достояние за пределы Кремля увезти! А того ведь голова в зеленой чалме не понимает, что многие этого только и ждут — ведь если Царь-колокол на металлолом сдать, это ведь не в один дом достаток пустить можно! Нет, не оправдал себя мулла, не оправдал!

Потом приехал из Израиля важный раввин. Понаблюдал за тем, кто в колоколе обитает, и авторитетно заявил, что это Голем четвертого поколения, поселился он в Кремле, потому что его обитатели плохо к государству Израиль относятся и тайно арабских террористов поддерживают, а потому сам он что-то сделать не в силах. «Вот изменится ваше отношение к нам, — сказал раввин, — тогда оно все само и образуется!»

Жди, когда оно все это случится!

Тогда губернатор Чукотки своего кандидата предложил. Есть, говорит, у меня шаман, сильнее его я и не знаю — тюленей к берегу приманивает, белых медведей отгоняет, да что там говорить, благодаря ему во вверенные мне владения даже Счетная палата дорогу забыла. Он одному чукче гнилой зуб заговорил, так что выдумаете, все зубы у того чукчи выпали, а гнилушка так и торчит, два зубных врача ее пытались вырвать, да надорвались от непосильного напряжения.

Согласились на шамана.

Приехал шаман — толстый, важный, лицо от рыбьего жира блестит, сам в дохе из шкуры голубого оленя, на шее ожерелье из громадных кривых клыков неведомого зверя, а в руках бубен с серебряными колокольчиками и плеть из сыромятных ремешков, и каждый конец ремешка украшен черепом рыбы ледянки. Рядом с Царь-колоколом шаман сразу же большой костер развел, бросил в огонь тайные травки, потом заставил всех членов кремлевской администрации в огонь плюнуть, а потом сказал, что для завершения обряда через костер сам Президент должен прыгнуть. «Ну, уж дудки! — возмутился Президент. — Не царское это дело низы на костре припаливать!» Тем дело и кончилось. Может, помог бы шаман со своим костром, только вот прыгать через огонь Президента так и не убедили.

Опечалились обитатели Кремля, слухи поползли снова — один страшнее другого. Кто-то уже утверждать стал, что сидит под колоколом Враг всему, а иные даже дальше шли и поправляли оппонентов, мол, не Враг всему под колоколом обитает, а тот кого называют Песец всему. Пока он там, под колоколом, просто подрастает да аппетит нагуливает, а как выберется наружу; так этот самый Песец всему и наступит.

А кому этого хочется?

Опечалился Президент, вся президентская рать головы повесила, да делать нечего.

Там, где вера бессильна, надо науку призывать.

«Звать?» — спросила президентская рать.

«А что же делать? — вздохнул президент. — Не ждать же, когда и в самом деле П. всему придет!»

И позвали они Атеиста.

Надо сказать, что страшное это существо, оно даже с Богами справляется, да что там говорить, нечистую силу заставляет на благо людей работать. Никто атеистов не любит, а все потому, что в свои собственные гипотезы они не верят, ошибки в них ищут, а главное — утверждают, что мир познаваем и рано или поздно все объяснится. Но кто же будет любить того, кто кумирам не поклоняется, авторитетов не признает? Его всегда в крайнем случае приглашали — атомную бомбу изобрести, корабль на Марс отправить, или свет остановить и в покое удержать. Пришел Атеист, администрация кремлевская издали смотрит, крестится кто двумя перстами, кто тремя, а некоторые всей щепотью. А обитатель Подколоколья в пролом смотрит, зубки скалит да похохатывает.

Посмотрел на него Атеист, да и говорит: «Ба! Вот он где прячется! А мы уже весь институт Курчатова обыскали, Дубненский синхрофазотрон на ремонт поставили. Это же наш пи-мезон, из металла технеций выделенный. Надо же где прибежище нашел!»

Стеганул он этот самый пи-мезон кнутом быстронейтронным, побежал пи-мезон по кремлевским аллеям, да так прямиком в институт Курчатова и прибежал, кинулся в реактор, цепную реакцию вызвал, воду нагрел, металл расплавил, турбину повращал, ток электрический добывая, а сам смотрит на Атеиста — правильно ли делаю?

На радостях Президент осмелел и приказал, чтобы молебны справили и в православной церкви, и в католической, и в синагоге, и в мусульманской мечети за избавление от страшилки научной, и шамана обязали костер развести и самому через него прыгать, злых духов от государства Рассейского отгонять.

Ведь главное что? Главное — вера, а в неверии счастья быть не может, от неверия один грех и несчастия разные, и замолить бы грехи, только много их, и Апокалипсис приближается, а это тебе не пи-мезон, под Царь-колоколом обитающий, от него даже атеист никакой не спасет.

Ибо сказано было однажды: «Страшно это — попасть в руки живого Бога».