Каникулы падающей звезды - Синякин Сергей Николаевич - Страница 36

— На троечку, товарищ майор, — зарделся лейтенант.

— Плохо, — назидательно поднял вверх указательный палец майор. — А должно быть только на отлично. Сам понимаешь, офицер российской армии — это тебе не хухры-мухры, это образец для подражания. Недосягаемый, я тебе скажу, образец!

Пробежавшись пальцами по клавиатуре, он некоторое время внимательно вглядывался в экран, потом удовлетворенно хмыкнул.

— Что и требовалось доказать, — пробормотал майор, почесывая подбородок. — А теперь введем координатную сетку и совместим все с предполагаемой траекторией... Где у нас боеголовка должна разделиться на составные части? Правильно, над Ефремовым она должна разделиться. Эта — на Брянск, эти — на столицу, Зеленодольск и Подольск, а эти — на Рязань, Тулу и Касимов... Видишь, как все красиво получается? Одним пуском накрываем территорию равную ФРГ или Дании. Красиво?

— Красиво-то красиво, — сказал лейтенант Кочкин. — Только ведь касимовцы тоже под договором не подписывались.

Майор косо глянул на подчиненного и вновь погрозил ему худым пальцем. Вальяжно вытянув длинные ноги в хромачах, Куражин с явным удовлетворением разглядывал сложные дуги, пересекающие экран монитора.

— Старшим в задницу не заглядывают, — лениво сказал он. — Старшим замечаний не делают... Всего-то ноль две килотонны, оно все в естественную убыль и впишется. А Касимов мы тоже накроем. У меня там сынишка живет.

— О сынишке вы, значит, товарищ майор, подумали, — горько сказал лейтенант Кочкин. — Не забыли, значит, сынишку — ноль две килотонны на него выделили! А мой братишка пусть, значит, живет, пусть мучается. Не по справедливости выходит, товарищ майор!

Майор повернулся к командиру боевого расчета.

— Вот будешь на моем месте, — сказал он, — дели эти боеголовки, как хочешь! А пока я здесь за старшего, что ты должен сказать!

—Так точно, — построжал молодым лицом лейтенант Кочкин. — Слушаюсь, товарищ майор! Будет исполнено, товарищ майор!

— То-то, — подобревшим голосом сказал Куражин. — Садись, проверяй меня, не дай бог, я где напортачил! А я пойду покурю да за следующий расчет возьмусь. Ты, главное, за меня держись, может, следующий раз что-то и твоим пензякам достанется. Придет время, мы, может, по ним всей боеголовкой ударим, полным, как говорится, калибром. Тем более что, как ты говоришь, они неплохой откат предлагают!

Майор потрепал лейтенанта Кочкина по плечу и вышел. Некоторое время лейтенант слушал, как поскрипывают хромовые сапоги майора в гулкой тишине бетонного коридора, потом вздохнул и, высунув от усердия кончик языка, принялся вглядываться в сложные разноцветные диаграммы на мониторе. Да, убедился он через некоторое время, майор в расчетах был докой — все части разделяющейся боеголовки баллистической ракеты должны были упасть именно в расчетных местах. Лейтенант испытал гордость за свою службу и за могучую технику, доверенную ему государством. Красиво смотрелся ракетный удар по Центральной части России, очень красиво! Было в этом что-то от благородного безумия, ей-богу, было!

Ночь прошла в напряженной работе.

Утром уставший от расчетов и слегка одуревший от многочисленных затяжек «Беломором» майор откинулся на спинку стула и со сладким стоном потянулся.

— Готов? — негромко спросил он.

— Так точно, — бодро доложил лейтенант со своего места в боевом расчете.

— Добро, сынок, — отечески сказал майор, вглядываясь в сияющий экран монитора. — Ну, если готов, ключ на старт!

Нанеся ракетный удар по намеченным территориям, майор и лейтенант неторопливо поднялись на лифте на поверхность.

Стоял жаркий солнечный день.

Выцветшую парусину таджикского неба, разорванную в двух местах, сшивали исполинскими иглами два невидимых великана. Напоминавшие неровные стежки инверсионные следы отмечали полет баллистических ракет. Достигнув слаженно и синхронно зенита, ракеты стали заметно отклоняться — одна понесла три тонны чистого афганского героина в столицу и окружающие ее города, вторая понесла чуть меньший груз в Среднее Поволжье.

Лейтенант Кочкин, наблюдая за ложащимися на боевой курс ракетами, вдруг подумал, что армейская служба, в сущности, тот же самый полет ракеты — главное в ней набрать необходимую высоту.

О чем думал майор Куражин, никому не известно.

Одно можно было сказать с полной уверенностью — мысли майора были белоснежно чисты, как и улетающий в Россию героин. Важно, чтобы сын его правильно распорядился отправленной отцом посылкой.

И еще важнее — чтобы взрослый уже сынишка сам не сел на иглу.

ОСОБОЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ

По серому бетонному плацу кружил бумажки ветер.

Полковник Терьяков посмотрел в окно и отвернулся. Начальство, как всегда, принесло не вовремя. Впрочем, на то оно и начальство. Оно всегда появляется, когда ты вздумаешь решить свои личные дела в служебное время.

Однако входящего в кабинет генерал-майора Катушинского он встречал не с кислой миной, а широко и радостно улыбаясь. Генерал-майор небрежно ответил на приветствие подчиненного, приблизился к нему и хлопнул полковника по плечу.

— Ну, Николай, — сказал он жизнерадостно, — уважил ты меня. Спасибо, дружище, показал ты класс этим пердунам из Генштаба. Молодец, товарищ полковник! Орел! У орла и подчиненные орлы! Лихо, лихо, ничего не скажешь!

На душе у Терьякова полегчало.

— Мы что, — сказал он. — Мы ничего, товарищ генерал. Рядовая боевая задача.

Катушинский гулко захохотал.

— Не скромничай, Коля, не скромничай. Боевой у тебя разведвзвод! Никто и представить не мог, что твои орлы вытащат все руководство «синих» прямо из бункера. Как это им удалось, ума не приложу! Тройное оцепление, десантники Кудряшова, а твои проскочили. Нет, брат, это не просто работа, это фантастика! Да рядом с твоими бойцами «Альфа» щенками покажется! Вот заехал познакомиться с твоими орлами лично, выразить им свое восхищение! Кто у тебя там отличился?

— Хорошие бойцы. Недавно прибыли. Все контрактники из разных областей, — неохотно сказал полковник Терьяков. — Может, в другой раз, товарищ генерал? Отдыхают люди!

— Днем? — генерал покрутил головой. — Непорядок! А может, они у тебя после наряда?

— Так точно, — с видимым облегчением обрадовался подсказке командир части. — После наряда они, товарищ генерал!

— Все равно, — упрямо стоял на своем Катушинский. — И вообще, я давно у тебя в хозяйстве не был. Пойдем, покажешь мне, что и к чему!

Полковник вздохнул.

— Одну минуту, — сказал он и выглянул в коридор.

По коридору неторопливо шел с толстыми папками под мышкой не менее толстый прапорщик.

— Петренко! — окликнул его Терьяков. — Ну-ка, зайди ко мне!

Прапорщик вошел в кабинет и вышел оттуда без папок.

С некоторой настороженностью он приблизился к командиру. На полном лице его ясно вырисовывалось сожаление о том, что он так неосторожно попался начальству на глаза.

— Прапорщык Пэтренко, — с характерным акцентом сказал он, — по вашему приказанию явился, товарищ полковник!

— Явился? — полковник Терьяков сочувственно усмехнулся. — Вот и хорошо, что явился! Дуй-ка, брат Петренко, в шестой капонир, предупреди, что к нам начальство пожаловало! Давай, Петренко, одна нога здесь, другая там!

Прапорщик побледнел. Полное лицо его стало напряженным, он отрицательно покачал головой.

— Не пойду, — сказал он. — Режьте меня, товарищ полковник, увольняйте, а в шестой капонир я не пойду!

Терьяков побагровел.

— Быстро! — прошипел он. — Перед генералом меня опозорить вздумал? Я кому сказал? Одна нога здесь, а другая там! А потом к начальнику штаба зайдешь, он тебе, стервец, записку в комендатуру выпишет! На трое суток за пререкания с командиром! Шагом марш! Выполняйте приказ, товарищ прапорщик!

Прапорщик затравленно посмотрел на полковника, судорожно вздохнул и побрел прочь, тяжело волоча ноги в щегольских хромовых сапожках. Спина у него была сутулой, словно у смертника, которого отправили закрывать грудью дзот.