Каникулы падающей звезды - Синякин Сергей Николаевич - Страница 24

Михиль стоял в вивариуме, заложив руку в камуфляж. Наполеон, блин! За его спиной угрюмо возвышался Буркан во все том же камуфле. Морда у него была надменная и злая, как у обиженною бульдога. Ильи Федоровича видно не было, наверное, он к Ланскому пошел, научные разговоры вести. Тот еще, блин, начальничек. Не зря даже Михиль перед ним порой на цирлах стоит. Михиль, будто понял, что Аркан думает про него, глянул на своего батрака с раздражением и брезгливостью, точно барачную вошь изловил.

— Р-работничек, — цыкнул он с явным раздражением сквозь зубы.

Нарочито тяжело ступая, он подошел к клеткам и некоторое время, молча, демонстрируя собственную значимость и вес, разглядывал находившихся там пантерят.

— Этого, — коротко бросил он, указывая на Ксира.

— Давай, Аркан, — ожил телохранитель. — Слышишь, чего папа требует? Выводи эту кошку, мы для нее клетку приготовили.

— Зачем? — хмуро спросил Аркан.

— А это не твое собачье дело, — отрезал Буркан. — Давай, давай, пошевеливайся!

Позже уже Аркан вспоминал, что из клетки Ксир шел неохотно, чувствовал, наверное. В клетке он сразу же сел, привалившись спиной к прутьям. В таком положении зверь скорее напоминал уродливого человека или кошмарное человекоподобное отродье из фильмов ужасов, что Аркан часами был готов смотреть по телевизору. Франкенштейн, бля! Видно было, что зверь боится — даже уши у него поникли, и нос стал сухим. Жалобно он смотрел на Аркана. У того даже сердце перехватило, словно он телепатически ощутил тоску хищника.

Запоры клетки с лязгом задвинулись, и осмелевшее окружение Михиля запыхтело, с натужными матюгами загружая клетку с мяукающим Ксиром в кузов грузовика. Из дома послышались ответное мяуканье пантерят и раздраженный рык недоумевающей Багиры.

— Мамка сердится, — засмеялся Буркан. — Волнуется наша мамочка!

— Зато папа спокоен как слон, — хмыкнул Михиль. — Давай, пацаны, шевелитесь, шевелитесь! Время поджимает!

Из дома вальяжно вышел Илья Федорович, подошел к грузовику и остановился. Один из михильских мордоворотов склонился, сцепив ладони лодочкой. Илья Федорович встал в эту лодочку тяжелым ботинком, подождал, когда его приподнимут, и заглянул в кузов грузовика. Видимо, взгляд человека зверю не понравился, потому что из грузовика послышалось глухое злое рычание. Илья Федорович спустился на землю, оглядел всех и согласно кивнул головой.

— Свободен, — сказал Михиль, не поворачиваясь к Аркану, но тот сразу понял, что слова адресуются ему.

Он побрел в дом. Уже в дверях его догнал Буркан, хозяйски цапнул за плечо. Грубое лицо его выражало сейчас даже некоторую любезность.

— Слышь, Аркан, — сказал он, доставая из кармана пачку серых сторублевок. — Тут папа тебе выделил на житуху.

Он бесцеремонно отсчитал из пачки несколько купюр, немного подумал и сунул меньшую пачечку в нагрудной карман аркановской рубашки. Спорить с этим грабителем было бесполезно, и Аркан промолчал.

— Папа тобой доволен, — блеснул фиксой Буркай. — Макаренко ты наш, старайся лучше и тебе всегда отслюнявят.

Стоя в дверях, Аркан видел, как отъезжают машины. Сначала со двора выехала легковушка, за ней грузовик. Один из мордоворотов прикрыл за машинами ворота, торопливо пробежался по улице и сел в кабину грузовика. Буркан неторопливо загрузился в легковушку — телохранителю по чину полагалось сидеть впереди хозяев.

Виварий встретил Аркана четырьмя парами темных внимательных глаз. Багира нервничала, зевала, показывая окружающим белозубую розовую пасть. Миами жалобно мяукала, прячась за матерью. Ксеркс и Ксанф безостановочно ходили по клетке и время от времени бросались на прутья решетки. В виварий вошел лаборант Витя, постоял немного у клеток, ероша свои белобрысые лохмы, и, не оборачиваясь, сказал Аркану:

— Покорми их.

— Так время еще не подошло! — удивился Аркан.— Утром же кормили!

— Корми, я сказал, — буркнул Витек. — Не видишь, зверью успокоиться нужно?

— А куда они Ксира-то повезли? — поинтересовался Аркан.

— А ты любопытный, — хмуро глянул на служителя Втек — Куда надо, туда и повезли. Давно пора уяснить: меньше знаешь, живешь спокойнее и дольше, — Витек немного подумал и добавил: — А вообще-то дураком ты притворяешься без особою труда.

Аркан покормил зверей. Багира ела, как обычно, почти не оставляя за собой костей. Ксанф с Ксерксом тоже отсутствием аппетита не страдали. А Миами вела себя необычно, сначала она просто мяукала, потом уткнулась в решетку узкой мордочкой, и в горле у нее заклокотало, как у человека, который хочет что-то сказать, только вот кашель ему не даст.

До вечера в доме никто не появлялся, и к семи часам Аркан понял, что пантеренка увезли надолго, а, скорее всего — навсегда.

Еще более вероятным казалось, что пантеренка в какой-нибудь институт увезли для новых опытов. Или кто-то из боссов вместо собаки себе пантеру ручную завести решил, гадать можно было сколько угодно, но Аркан еще с зоны уяснил, что гадать о том, чего не знаешь, все равно, что воду в ступе  толочь. Рано или поздно отгадки на жизненные загадки находятся сами, надо только подождать немного и ни к кому с расспросами не лезть. Он-то это понимал, а вот Миами, судя по всему, не очень.

Ближе к девяти она начала скулить, чтобы Аркан ее из клетки взял, однако на подсунутые ей книжки с яркими рисунками и внимания не обратила, даже кусок мяса у нее особого восторга не вызвал. Пантерка уткнулась в стекло, словно вглядывалась в пасмурные сентябрьские сумерки, и сидела так более часа, а потом повернулась к Аркану, уставилась ему в глаза. Шкура на ее шее задергалась, Миами несколько раз нервно открыла пасть, потом напряглась еще больше и с вопросительной интонацией произнесла:

— Кси-ир?

У Аркана даже сердце сжалось. Ишь, ты глянь, животина простая, а как переживает! Он в умилении протянул руку и погладил Миами по бугристому лбу.

— Да не знаю я, куда его повезли, — сказал Аркан. — Может, привезут еще. Ты лучше книжечки полистай, Буркан сегодня привез. Гляди, какие картинки красивые. Сплошь про животных.

Миами мяукнула, дернула коротким своим хвостом и уже свободнее повторила:

— Кси-ир?

Аркан встал, подошел к своей ухоронке, достал бутылку, в которую сливал краденый спирт, налил немного в стакан и, не разбавляя, выпил, ощущая, как спирт сушит десны и язык. Надо же, заговорила! Сроду он не думал, что зверье заговорить может. Хотя, чему тут особо удивляться, переживала пантерка случившееся, прямо, как человек.

— Надо так было, — не глядя на кошечку, сказал он. — Ты, Машка, ко мне сейчас не лезь. У самого на душе хреново!

Миами подошла к кровати и вспрыгнула на нее. Зеленые глаза ее неотрывно следили за вышагивающим по комнате Арканом. Когти у нее были выпущены, короткий хвост нервно бил по одеялу.

Аркан сел на постель и принялся почесывать мордочку пантеры. Обычно Миами это нравилось, и она сама подставляла под ласковые пальцы человека баки и подбородок. Но сейчас она лишь нетерпеливо отстранилась, села на кровати, внимательно и как-то недобро разглядывая своего наставника, коротко мяукнула, потом одним ловким прыжком оказалась на полу и, подбежав на четырех лапах к двери, снова повернулась к Аркану.

— Ксир? — снова сказала она. — Ис-кать?

Скажи она эти слова в другое время, Аркан был бы поражен не хуже грешника, которого вместо подземной зоны нежданно сопроводили в рай, но теперь он только криво усмехнулся.

— Спи, Машка, — сказал он. — Далеко твоего Ксира увезли — не найдем.

Он встал, открыл дверь и прошел в виварий. Звери не спали. Они внимательно наблюдали за Арканом. Аркан отпер замок и открыл клетку. Миами вопросительно мяукнула, потерлась о ноги служителя.

— Спать, — сказал ей Аркан. — Иди, Машка, в клетку

Пантерка в клетку шла неохотно, и по всей ее фигуре было видно, что зверь подавлен и расстроен. Аркан запер за ней дверь, снова повесил замок и прошелся по дому. Кроме Аркана и зверей в доме никого не было. Все двери были заперты, а кабинет Ланского еще и опечатан. Наверное, из-за того, что там спирт хранился.