Каникулы падающей звезды - Синякин Сергей Николаевич - Страница 153

Несмотря на финансовое благополучие, Андрей Измайлов не был счастлив.

Семья у него не сложилась, два предыдущих брака оказались неудачными, а когда он все-таки нашел свою половину, заводить детей было поздно и для него и для нее. Возраст неумолимо давил на них. При мысли о том, что его империя достанется каким-то дальним родственникам, которые не приложили к ее финансовому благополучию ни малейшего усилия, настроение Андрея портилось. Он навел справки: основным его наследником был племянник Вячеслав, неудачник по жизни, дважды уже отсидевший в тюрьме за какие-то кражи, но так ничего и не понявший. Сам Измайлов полагал, что воровать может только конченый неудачник, который не имеет ни воли, ни мозгов, а потому не способный чего-то добиться в жизни.

В числе возможных наследников его состояния была также двоюродная сестра Ангелина. Она была моложе Измайлова на двадцать пять лет и производила впечатление расчетливой хищницы, способной на все ради того, чтобы упрочить собственное благополучие. Два раза Ангелина обращалась к Андрею за помощью и просила у него денег. Измайлов ей не отказывал, памятуя о том, что слово «нет« чаще плодит врагов, чем согласие. Да и суммы, которые просила Ангелина, были незначительными. В браке Ангелина тоже не была удачливой. Первый муж — русский — ее нещадно бил, второй — англичанин — оказался пресным и скучным, третий — хитроумный и бессовестный араб из Сирии — ободрал ее как липку, даже все вещи вывез из квартиры, которую Измайлов им купил. С арабом Измайлов, конечно, разобрался — дал команду своей службе безопасности, там были спецы, которые к нарушителю брачных соглашений приложили руку, не до смерти, конечно, а так, чтобы уже никогда не смог к чужому лап загребущих протянуть. А все украденное арабом оставили ему в качестве компенсации за увечье. Тяжело ведь безруким на свете жить!

И все-таки не были эти двое настоящими наследниками, при них империя Измайлова неизбежно бы пошла в распыл, а это Андрея бесило и раздражало больше всего.

Некоторые надежды он возлагал на двоюродного племянника Александра, который закончил Пермский университет, работал там же инженером на одной из многочисленных российских фабрик металлоигрушек, входящих в империю «Трикстер» и, если судить по докладам начальника службы безопасности Нефедова, зарекомендовал себя крепким хозяйственником и неплохим конструктором. По крайней мере, «Блуждающий пес» был разработан именно по его идее и принес Измайлову солидную прибыль.

И все-таки старик колебался.

Впрочем, почему старик? Человеку именно столько лет, на сколько он себя чувствует. А самочувствие Измайлова позволяло ему лично руководить империей, держать в кулаке Совет директоров и шустрых реализаторов. И благодарить за хорошее самочувствие надо было именно парк.

Вот и сегодня он шел по одной из заветных тропинок парка, с наслаждением вдыхая густой свежий воздух и вслушиваясь в щебетание птиц, облюбовавших деревья. Земля пружинила под ногами, среди зеленой травы проглядывали бледно-розовые цветы земляники. А кое-где уже показывали красно-белые бока медленно вызревающие ягоды. Слева от тропинки высился конической грудой огромный муравейник. Иногда Измайлов любил останавливаться около него, совать длинную травину в глубину муравейника и ждать, когда ее обкусают муравьи. У муравьиной кислоты был запах детства

Он вышел к пруду.

На той стороне бродила в поисках лягушек огромная цапля. Заметив человека, она замерла на месте, стоя на одной ноге, потом, сообразив, что человек не улетит, собралась сама — взмахнула огромными крыльями, тяжело поднялась в воздух и плавно заскользила над окружающими пруд кустами.

Измайлов сел на скамейку.

Сбоку от него по длинной тонкой ветке куста ползла улитка. Некоторое время Андрей наблюдал за ней. Улитка останавливалась, словно собиралась с силами, и продолжала путь, оставляя на коричневой кожице ветки влажный след. «Упрямая», — одобрительно подумал Измайлов. Вся его длинная дорога к успеху была похожа на пройденный улиткой путь. Всю жизнь он полз подобно этой улитке навстречу успеху, довольствуясь малым и ожидая большого. И вот когда он достиг вершин, оказалось, что усилия потрачены напрасно. Никому, кроме него самого, пройденный путь не был нужен. Да, он на вершине. А вокруг толпятся шакалы, желающие отхватить малый кусочек от достигнутого, которым, в общем-то, наплевать на все, чего он достиг, и которым нужны лишь деньги. Ради этого они, не задумываясь, разрушат все, что он создавал долгие годы.

— Надо поговорить с Александром, — подумал старик. — И не стоит затягивать с этим. Время не ждет.

Таким было прозвище героя его любимого романа Джека Лондона. Вообще-то его звали Эламом Харнишем, а кличку он заработал за то, что спешил жить. Измайлову очень хотелось походить на Харниша, но по жизни получилось наоборот — не надо было рисковать жизнью, не надо было обмораживать щеки и душу, следовало неторопливо идти от покупки одного предприятия к другому, поштучно подбирать специалистов, закладывая основы будущей империи. Если и приходилось чем рисковать, так это деньгами.

И мечты о кругосветном путешествии остались лишь мечтами.

Когда-то Измайлов мечтал, что станет богатым и объедет весь мир. Потом, когда он стал богат, оказалось, что ехать некуда — мир везде был похож на Сходню: многоэтажки офисов и жилых домов, купола и прямоугольники промышленных предприятии, закольцованные в бетонные туннели реки с многочисленными очистными сооружениями, призванными избавить речные воды от промышленных ядов, которыми их отравил человек. И свалки, свалки, свалки... Не зря кто-то сказал, что мир — это большая помойка. Слава богу, к тому времени Измайлов уже был достаточно богат, чтобы позволить себе этот парк...

От подобных мыслей настроение Измайлова испортилось. Да и без того надо было идти — на западе небо потемнело от низко нависающих туч, блеснули молнии, и ветер принес раскатистые трески громов. Попасть под дождь не хотелось. И он заторопился.

Возвращался он все по той же тропе. Остановившись у муравейника, он некоторое время с улыбкой смотрел, как муравьи суетятся, торопливо закрывая входы и готовясь к дождю.

Он был слишком увлечен трудолюбивыми насекомыми, чей труд так напоминал человеческий, поэтому не сразу заметил вдавленности в травянистом грунте на тропе, а когда заметил, даже надел очки, чтобы внимательнее разглядеть странный след.

След был крупным и отчетливым.

Измайлов почти ничего не знал о повадках крупных животных. Откуда? Последний зоопарк исчез еще до того, как он стал подростком. Обрывочные знания, полученные из книг, не давали возможности сделать окончательный вывод, но, судя по отпечатку в траве, след принадлежал большой кошке. В первый раз Измайлов пожалел, что привык полагаться на специалистов.

— Не может быть, босс! — сказал инженер МакКрейн. — Все делалось по вашему проекту. Кто бы позволил добавить в ваши задумки что-то свое, не согласовав предварительно с вами. Вам показалось, я в этом ручаюсь. И потом — кто мог позволить себе такое? Вы же знаете, Парк дорогое удовольствие.

Некоторое время Измайлов внимательно смотрел ему в лицо, постукивая карандашом по столу.

Лицо МакКрейна было спокойным.

— И все-таки, - сказал Измайлов. — Я хочу, чтобы ты еще раз просмотрел всю документацию на Парк. Мне не нужны сюрпризы.

— Я могу считать это отдельным заданием? — спросил инженер.

Измайлов усмехнулся

— Задание, — сказал он. — Причем срочное и хорошо оплачиваемое. Брось все и займись этим немедленно. Скажешь Зотову, что это мое указание.

МакКрейн был хорошим инженером, Измайлов сам нашел его в Ирландии во время Второй европейской депрессии, когда многие хорошие специалисты потеряли работу. Ее просто не было, поэтому МакКрейн был готов поехать к черту на рога, а не в жиреющую на глазах Россию, которую многие недолюбливали, потому что не понимали. А что еще оставалось делать ирландцу, обремененному многодетной семьей? Но в России ирландец, к своему удивлению, быстро прижился и теперь, пожалуй, если бы предложили перебраться в Страсбург или Марсель, ему бы пришлось крепко подумать. Измайлов за светлую голову платил ему щедро — хватало и на содержание семьи в Голуэе, и на девочек в Москве. Подобное отношение к людям было принципом Измайлова: человек, который добросовестно работает на империю, должен получать в соответствии с вложенным трудом. Как говорили раньше: от каждого по способностям, но каждому по труду.