"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ефимов Алексей Иванович - Страница 78

Охэйо очень внимательно разглядывал его – словно стараясь понять, кто перед ним и к какому делу его можно приспособить. А скорей всего и не «словно». Найко поёжился, как от внезапного холода. Анта Хилайа славились неприятной привычкой убивать людей, которые им не нравятся – и незваных гостей тоже.

– Есть что-то, чего ты хочешь – и не решаешься мне рассказать. Поверь мне, я это чувствую. И это «что-то» не очень для тебя приятно. Я прав?

Найко вздрогнул – он понятия не имел, как Охэйо догадался – но молчать и дальше было бы уже просто стыдно. Он рассказал всё – это не заняло много времени.

Охэйо выслушал очевидную ахинею с серьёзным и деловым выражением лица – а потом вдруг улыбнулся.

– История дурацкая и я бы много чего сказал на её счет... но тебе ещё повезло. МОИ сны были куда гаже. Но начались в то же время. Я такой же мертвый в своем мире, как и ты. Поэтому-то нас и притянуло друг к другу.

Какое-то время Найко ошалело смотрел на него. Его сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.

– Но... но что всё это значит? Неужели мы все умрем?

– Когда-нибудь – обязательно. Вопрос лишь в том, когда и отчего, – Охэйо встал и потянулся. – Знаешь, будущего не существует. Его нельзя предсказать с точностью неизбежности. Только...

– Только – что?

Охэйо отошел на несколько шагов и повернулся к нему, сунув руки в карманы. Сейчас он смотрел на него молча, очень спокойно. Найко вдруг охватило волнение – его мир разомкнулся и он чувствовал, что сейчас узнает нечто очень важное.

– У Реальности существуют варианты – как всё могло бы быть – и в каждом из них живем мы. Или умираем. А люди ведь хотят жить, Найко. И их сознания не навечно привязаны к плоти. Они пытаются вырваться туда, где живут их... варианты – и иногда это получается. Тогда-то мы и видим... такие сны.

– Значит, я видел, как умер – в каком-то параллельном мире? И умру снова, уже здесь?

– Ты видел свою смерть. И я. И Вайми. И ещё несколько... моих друзей. Это обычное правило большинства – если что-то случается с другими, оно случится и с тобой. Во всех возможных Реальностях идет война с Мроо, обитателями тьмы, – она идет и в нашей. Только их оружие совсем не такое, как у нас...

– А какое? Черного цвета?

Охэйо рассмеялся. Он явно ждал похожего вопроса.

– Оружие – это странная вещь, – начал он, опершись плечом о стену. – Я вот не люблю отрубленные руки и ноги, дырки в башке и обугленную кожу, висящую лохмотьями. А вот творящие всё это штуки мне нравятся. Да и почти всем – по крайней мере, из мальчиков. Пожалуй, ни у кого при виде, скажем, пистолета, не встанет в глазах умирающий парень, зажимающий разорванный пулями живот, ничья рука не дрогнет от омерзения, как от орудия пытки, хотя это, в сущности, одно и то же. Конечно, кое к кому и они преотлично подходят, – да и если дело дойдет до моей шкуры, я забуду о всяких отвращениях. Но прогресс оружия всё отдалял жертву от убийцы, разрывал связи между ними, – и вот это уже мне не нравится. Как-то, страдая от скуки, я разделил всё оружие на пять видов по ступеням этой неприязни.

Первый вид – это оружие, ставшее непосредственным продолжением руки. Дубина, меч... на этом его развитие прекратилось, и оно превратилось, скорее, в символ оружия. Второй вид – оружие, которое бросают в цель, как камень или ручную гранату. Третий – оружие метательное, то есть луки, арбалеты, пулеметы, торпедные орудия, ракетные установки и бомбардировщики. Но и тут нужно, во-первых, видеть врага, во-вторых, обязательно попасть в него, – ведь даже пятитонная бомба не разнесет и паршивой горушки. Ядерное оружие, правда, сносит горы и города, и наиболее дешево, если брать соотношение стоимости к разрушительной силе...

– Зато опасность радиации, и, главное, её неизбирательность превращает его применение в весьма мучительный способ самоубийства, – хмуро сказал Найко.

Охэйо не менее хмуро взглянул на него.

– Так было. Теперь появились магнетронные бомбы, – энергия ядерного распада в них выделяется, в основном, в виде магнитного поля. Оно выстраивает спины атомов в направлении силовых линий, тормозит их движение, – и, когда поле исчезает, температура падает почти до абсолютного нуля. Радиус поражения одного такого заряда достигает ста двадцати миль, но это оружие Судного Дня. Конечно, любую вещь можно использовать с умом, а можно – без ума... Четвертый вид – оружие направленной энергии, наподобие лазеров или современных синхротронных орудий. Здесь средством разрушения служит свет или более мощные виды излучений. Пятый вид, к которому я так долго подбирался, – это оружие косвенное, для которого прямой контакт с врагом совсем не нужен...

– Что это такое? Газ?

– Скажем так: изменения окружающей среды. Необязательно драться с врагом. Можно написать на него донос. Можно выжечь посевы на его поле. Существуют миллионы способов причинять вред тем, кого ты даже в глаза не видел. В большинстве всё это способы... дикие. Но есть способы научно обоснованные, систематизированные, производимые с помощью гигантских... скажем так, механизмов. Оружием здесь служит изменение самой Реальности.

– И нам угрожает такое изменение? – спросил Найко.

– По-видимому – так.

– Когда? Какое?

– Понятия не имею. Скоро. Знай я, что именно случится, – я говорил бы не здесь и не с тобой. Не много толку от предупреждения всего лишь быть начеку... Но кое-что я всё же понял: изменение Реальности – средство исключительное и прибегать к нему можно очень редко, может быть, раз в тысячи лет. Слишком велико... сопротивление. И Мроо не смогут сделать так, чтобы, например, все люди здесь вдруг умерли, как было в твоем... сне. Скорее, они заставят всех нас сражаться с изменившимся миром, но те из нас, кто выживут, смогут... пойти дальше.

– Но что именно произойдет?

Принц пожал плечами.

– Даже ОНИ вряд ли знают, что именно у них получится. Я знаю, что может случится, но не знаю, как именно. Всё это ужасно смутно, Найко. Ничего такого, что я мог бы положить на стол командованию ВКС. Мы и так уже готовы к Вторжению, насколько это только возможно. Сделали всё, что в человеческих силах. Не знаю только, будет ли их достаточно. Может, и нет. Но рои Мроо уже много лет находятся в нашей системе. Пока они не пытались напасть и в обозримом будущем вряд ли на это осмелятся. Наша оборона... вполне надежна.

Звучало это всё бодро, но Найко поёжился. Узнать, что самый страшный враг человечества уже так близко, под одним солнцем с ним...

– Но почему нам не сказали об этом?

– Найко, не глупи. Радости эти знания никому не принесли – а вред могут нанести огромный. Без какой-либо пользы. Любой умный человек и так поймет, почему к Джангру вдруг перестали летать...

Юноша обиженно прикусил губу. Об этом он и сам мог бы догадаться.

– Тогда почему эти сны начались так... внезапно?

Не глядя на него, Охэйо сбросил сандалии и сел за стол, уткнувшись лицом в руки. Сейчас Найко видел не принца, а просто парня, уставшего размышлять над вещами, которые ему не нравились.

– Наш мир уже меняется, Найко, – наконец сказал он, не поднимая головы. – Мы не знаем до конца ни намерений, ни возможностей Мроо. Да и вообще мало что знаем. Верим, что все бесконечные усилия, потраченные нами на то, чтобы выжить, дают нам гарантию вечного существования. А на самом деле они ничего не значат. Всё может измениться в один миг – и человек исчезнет. Но для нас, умеющих видеть не одну Реальность, очень важно...

– Нас? Кто это «мы»?

Охэйо вскинул голову и посмотрел на него удивленно, словно проснувшись. А потом вдруг покраснел до ушей – он мучительно стеснялся своей слабости, этих вот слов.

– Глупо всё получилось, – сказал он через минуту. – Я ведь не хотел тебе рассказывать. По крайней мере, не сейчас. Не сразу. Но если бы я промолчал, наша дружба погибла бы, разве нет? А ведь мы не можем просто вот так говорить об этом. И у меня нет друзей наполовину. Если ты хочешь быть с нами, думаю, мы имеем право ставить условия.