Как я съел ваши фаерболы 5 (СИ) - "Архимаг" - Страница 54

Про свои отношения с Алайей, которые и привели к появлению этого самого Принца в далеком прошлом, Батя тактично умолчал.

— То есть ты знал про ловушку Алайи заранее?

— Скажем так, — Батя изобразил скромность, что с половиной головы выглядело особенно лицемерно, — я знал, что она что-то готовит. Не знал, что настолько бездарно. Честно рассчитывал на бой посерьёзнее, а получил разминку с лёгким членовредительством.

— Лёгким, — повторил я, глядя на обугленный срез вместо его правой руки.

— Детали, — отмахнулся Батя. — Ладно, балбесы. Отдохнули, поели, семейное кино посмотрели. Пора домой. Курс на Бездну, багаж не забываем, беременных не трясти.

Мы с Дианой переглянулись.

— Батя, — начал я издалека. — Угроза снята. Алайя в коробке. Пантеон у тебя в желудке. Погнали обратно в Северогорск.

— Чего? — единственный лавовый глаз округлился. — Какой ещё Северогорск? Мы летим в Бездну! Вы мои наследники! У меня там имение, вся родня, три галактики под вопросом…

— У нас там Логово, — сказала Диана. — Игорёк и Пушок недополитые.

— Вырастите новый Пушок! Я тебе целый лес таких пушков выделю! Хищный! Со своей экосистемой!

— А Елена Викторовна? А банька? — коварно спросила сестра. — Ты же сам говорил, что нигде так не парят, как у нас.

Батя запнулся. Аргумент про баньку попал в незащищённое место.

— Не заговаривай мне зубы, — проворчал он, впрочем, уже не так уверенно. — Северогорск ваш это проходной двор. Разломы, инспекции, охотники всякие лезут. Никакой безопасности. В Бездне хотя бы соседи приличные, все свои, все друг друга боятся.

— Батя.

— Что «Батя»? Я сказал, летим домой, значит, летим домой! Я, в конце концов, глава семьи или где?

Мы с Дианой переглянулись ещё раз.

Есть у нас с сестрой один особый обмен взглядами. Фирменный. Со стороны выглядит как две одинаковые хищные ухмылки, а по содержанию заменяет часовое совещание. За долю секунды мы успели обсудить план, распределить роли и утвердить бюджет.

Батя заметил. И слегка напрягся.

— Так. Мне не нравится, как вы смотрите.

— Пап, — ласково сказала Диана, — а ты заметил, сколько вокруг вкусного?

Отец завертел уцелевшей половиной головы.

А вокруг действительно было вкусно. Битва Безумного Бога с целым Пантеоном не проходит бесследно. Всё окружающее пространство, на многие световые годы вокруг, пропиталось разлитой божественной энергией. Кровь богов, ошмётки их аур, испарившиеся заклинания, целые облака чистой первородной маны висели в пустоте, как туман над утренним болотом.

Батя не смог сожрать всё. Гарнир остался нетронутым.

— Э, — сказал отец. — Э-э-э. Вы чего удумали. Это же концентрированная эссенция высшего порядка, вы себе желудки надорвёте, у вас уровень не тот…

Мы с Дианой взялись за руки.

Ключ Лилии, повернувшийся в наших Ядрах-Желудках во время боя, никуда не делся. Дверь открылась нараспашку. И за этой дверью наши Чёрные Желудки, связанные одной пуповиной Бездны, требовали продолжения банкета.

— На счёт три, — сказал я. — Раз.

— Два, — оскалилась Диана.

— Дети, я запрещаю!..

— Три.

Мы вдохнули. Всей нашей Хищной сутью.

Вселенная вокруг дрогнула и потекла в нас. Облака божественной маны сорвались с мест и хлынули к нашему газону сияющими реками. Золотые, серебряные, лиловые потоки закручивались спиралью, сужались в две воронки и уходили в нас, как вода в две пробитые в мироздании дыры.

Желудок распахнулся так широко, как никогда прежде. Я чувствовал, как энергия проваливается в меня тоннами, перемалывается, спрессовывается, укладывается в Ядро слой за слоем. Рядом гудел Желудок Дианы, её белые волосы встали дыбом и светились, хвост распушился до размеров хорошего веника.

Где-то внутри моего Ядра что-то хрустнуло, провернулось и встало на новое место. Знакомое ощущение, только раньше оно приходило после месяцев охоты, а сейчас заняло секунд сорок.

Пятый уровень.

Судя по восторженному визгу Дианы, у неё случилось то же самое.

Последние клочья маны втянулись в нас, и космос вокруг стал стерильно чист. Ни искорки. Хоть операции проводи.

Я выдохнул. Изо рта вырвалось облачко золотого пара.

Батя сидел на траве и смотрел на нас единственным глазом. Глаз выражал сложную гамму чувств. В основном там читалось «я растил монстров и только сейчас это заметил».

— Вы… — он сглотнул. — Вы только что сожрали остаточный фон битвы Первородных. Целиком за минуту.

— Сорок секунд, — уточнила Диана и деликатно рыгнула. Ближайший метеорит от звуковой волны раскололся пополам. — Ой. Пардон.

— Я этот фон собирался неделю утилизировать! По протоколу! С защитными контурами!

— Ну извини, — я пожал плечами. — Ты сам учил не оставлять еду на тарелке.

— Я учил не оставлять еду на… — Батя осёкся и потёр лицо ладонью с тремя пальцами. — Так. Ладно. Признаю. Прожорливость у вас семейная. Но это ничего не меняет, курс на Бездну, я сказал…

Менять курс словами мы не стали. Зачем слова, когда есть пятый уровень.

Мы с Дианой синхронно посмотрели на границу пространственного пузыря, несущего наш газон сквозь пустоту. Раньше этот пузырь слушался только Батю. Теперь, накачанные силой по самую макушку, мы просто взяли управление. Мысленным импульсом, вдвоём, как берут поводок у задремавшего хозяина.

Газон вздрогнул, притормозил. И развернулся на сто восемьдесят градусов так резко, что щенков покатило по траве весёлым визжащим клубком, а лейка улетела в космос.

— ВЫ ЧЕГО, ЩЕНКИ, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ⁈ — взревел Безумный Бог, вцепившись единственной рукой в дёрн. — А НУ ВЕРНУЛИ УПРАВЛЕНИЕ! Я ВАШ ОТЕЦ! Я ПОЖИРАТЕЛЬ ГАЛАКТИК! Я…

— Ты раненый, — ласково сказала Диана.

Батя поперхнулся.

Сестра подползла к нему и погладила по уцелевшему плечу. Нежно так. С той особой нежностью, с которой волчица прижимает лапой непослушного волчонка.

— Пап. Посмотри на себя. У тебя нет руки, нет половины головы. У тебя из черепа лава капает, между прочим, на мой газон. Раны концептуальные, регенерация лежит. До Бездны ты в таком виде не долетишь, а если долетишь, то твои приличные соседи, которые все свои и все друг друга боятся, увидят тебя вот таким. Однорукого. С открытой черепушкой.

Батя открыл рот. Закрыл. Крыть было нечем, и он это понимал.

— Так что, — продолжила Диана, — погостишь пока у нас. Отлежишься. Мамины пельмени, Елена Викторовна с её отварами, банька с дубовыми вениками. Подлечишься, отрастишь всё обратно, а там и поговорим про Бездну.

— Пельмени, — мрачно повторил отец. — Ярик их всё равно неправильно лепит. Тесто толстое.

— Вот и покажешь, как правильно. Одной рукой, — не удержался я.

— Щенок.

— Весь в тебя.

Батя ещё немного посверлил нас глазом, потом тяжело, с чувством вздохнул. В этом вздохе уместилась вся скорбь родителя, чьи дети выросли и внезапно начали побеждать в спорах.

— Ладно, — буркнул он. — Уговорили. Но чтоб баню каждый день. И веники свежие. И этой вашей Елене Викторовне скажите, чтоб не смела мне давление мерить, у меня вместо крови магма.

— Договорились.

— И пельмени со сметаной, а не с этим вашим майонезом.

— Батя, никто в Логове не ест пельмени с майонезом.

— Врёшь как дышишь, Яр.

Газон набирал ход. Мы с Дианой держали пузырь вдвоём, и он летел вдвое быстрее прежнего, распарывая пустоту. Впереди, среди звёзд, уже угадывался знакомый узор созвездий. Мир Северогорска. Наш новый Дом.

Щенки выстроились у переднего края газона, как собаки у окна машины, и восторженно тявкали на пролетающие мимо туманности. Ледниковый пускал слюни, и слюни замерзали в полёте красивыми сосульками.

Батя поворочался, устраиваясь на траве поудобнее, подложил под голову остатки итальянского пиджака и проворчал уже совсем беззлобно:

— Наглые щенки сепарироваться надумали. Управление угнали у родного отца… — он зевнул. — Хорошие выросли. Мама не поверит, когда узнает…