Как я съел ваши фаерболы 5 (СИ) - "Архимаг" - Страница 32

— Глотаем. Вот умница. За маму, за папу, за Стаю.

Потом Лера опустила иглу на пластинку.

Медная труба содрогнулась. Из нее на всю спальню, на все Логово, на половину леса грянул хриплый, первобытный рык:

«ЛЮБО-О-ОВЬ — ЭТО КО-О-ОСМОС! ОППА! ДЖИГУРДА-А-А!»

Стекла задребезжали. Хищный фикус в горшке на подоконнике испуганно захлопнул лепестки. Чатик от неожиданности сложил все глаза в один большой знак вопроса.

А богиню Алайю, сущность высшего космического порядка, повелительницу легионов Охотников, выгнуло на стуле дугой.

Ее разум, выстроенный из идеальных кристаллических структур, столкнулся с чем-то принципиально несовместимым с бытием. Басовитый хаос бил по ментальной защите, как кувалда по хрусталю. Микстура тем временем подожгла нервные узлы: левую пятку нестерпимо зачесало, правое колено запрыгало, хвосты распушились во все стороны, как у наэлектризованной белки.

— ПРЕКРАТИТЕ! — взвыла Алайя. — ЭТО НЕ МУЗЫКА! ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ МИРОЗДАНИЯ!

— «ЛЮБОВЬ РАЗРЫВАЕТ ГАЛАКТИКИ-И-И!» — ответил ей граммофон.

— Работает, — удовлетворенно кивнула Лера и что-то записала в блокнотик. — Пульс двести сорок. Зафиксируй время, Ди, для отчета.

— Обязательно, — промурлыкала Диана, устраиваясь в кресле. — Погромче можно?

— Можно.

— Выдать Диане бочку солёных огурцов и тонну сала в шоколаде! — гордо добавил Чатик из своего угла.

Глубоко внутри, в подвалах чужого теперь разума, настоящая Софья сидела в ментальном чулане и грызла засов.

Чулан Алайя выстроила добротно: стены из холодного космического льда, дверь из спрессованной воли. Софья билась в нее часами, царапала, выла, но лед даже не трескался.

А потом снаружи грянул Джигурда.

Стены дрогнули. По льду побежали трещины, тонкие, как паутина, и в каждой трещине эхом гуляло: «ОППА!»

— Так тебе, — прошептала Софья и приложилась плечом к двери.

Что-то мягкое и щекотное коснулось ее пятки. Софья взвизгнула и обернулась.

Из щели в полу чулана торчало черное щупальце, усеянное крошечными желтыми глазками. Щупальце деловито пощекотало ей пятку еще раз, потом сложило глазки в подмигивающий смайлик и указало на дверь.

— Чатик? Ты как сюда… Впрочем, неважно. Помогай!

Щупальце обвилось вокруг засова. Софья разбежалась, насколько позволял чулан, и врезалась в дверь всем весом, всей яростью, всеми восемью с половиной хвостами.

Дверь вылетела вместе с косяком.

Посреди ментального пространства, среди рушащихся кристаллических колонн, стояла проекция Алайи. Высокая, сотканная из холодного серого пламени, она судорожно цеплялась за пучок светящихся жгутов, уходящих вверх, к нервным узлам тела. Косы управления. Поводья, на которых захватчица держала чужую плоть.

— Ты, — Алайя обернулась, и в ее глазах мелькнуло что-то среднее между презрением и паникой. — Сиди в чулане, животное!

— Это МОИ хвосты! — рявкнула Софья и прыгнула.

Золотистый лисий дух врезался в серое пламя. Софья вцепилась зубами в ближайшую косу и рванула на себя со всей дури.

— МОИ уши! МОЕ тело! И между прочим, МОЙ Ярослав, которого твои жестянки куда-то уволокли!

— Он НЕ твой, он подсудимый!.. ПУСТИ, ТВАРЬ!

— Сама тварь!

Они покатились по ментальному полу, вырывая друг у друга светящиеся жгуты. Богиня дралась технично, холодно, экономно. Лиса дралась как лиса: грязно, кусаче и с подвыванием.

Снаружи это выглядело феерически.

Левое ухо Софьи задергалось в ритме, отдаленно напоминающем канкан. Правый хвост встал торчком и начал выписывать в воздухе восьмерки. Лицо пленницы перекосило: одна бровь ползла вверх с аристократическим презрением, вторая жила своей жизнью и подмигивала Лере.

— Ди, смотри, — восхищенно выдохнула химеролог. — Конфликт управляющих сигналов! Двойная нейро-активность! Мне срочно нужен энцефалограф и ведро попкорна.

— Обойдешься попкорном, — сказала Диана, не сводя глаз с пленницы. — Соня дерется. Изнутри. Чувствуешь?

Золотистая аура вокруг Мелкой чуть заискрилась. Новые силы четвертого уровня отзывались на чужую борьбу, как камертон.

И тут пленница обмякла.

Космическое пламя в глазах погасло. Плечи опустились, идеальная осанка сломалась, и по щекам покатились слезы. Крупные, искренние, блестящие.

— Девочки… — голос дрожал, тонкий и жалобный. — Девочки, выключите это, пожалуйста… Умоляю… Это же я. Я, Софья.

Лера приподняла иглу граммофона. В комнате повисла звенящая тишина, только пластинка шипела вхолостую.

— Продолжай, — ровно сказала Диана.

— На меня напали, — всхлипнула пленница, и уши ее жалобно повисли. — В лесу. Охотники Заказчицы. Они… они наложили на меня проклятие, поэтому глаза горели этим ужасным огнем. А потом схватили Ярослава и утащили в портал, я пыталась их остановить, честно пыталась, но их было много, и я побежала сюда, к вам, потому что кто еще мне поможет, кроме вас…

Слезы текли ручьем. Хвосты прижались к телу несчастным меховым веером.

— Диана, пожалуйста, — пленница подняла заплаканные золотые глаза. — Мне было так страшно. Развяжи меня. Мы же подруги.

Игра была великолепна. Академия драматических искусств рыдала бы стоя. Интонации, дрожь губ, даже икота в нужных местах: Алайя выжала из памяти лисы все, до последней капли.

Лера с Дианой переглянулись.

— Убедительно, — признала Лера. — Слезные железы задействованы натурально, дыхание сбито правильно. Девять баллов из десяти.

— А почему не десять? — насторожилась пленница.

— Потому что настоящая Соня, — Лера наклонилась к самому ее носу, — после ложки «Джигурды» физически не способна выговорить слово «Диана» без заикания. Спазм языкоглоточного нерва, третья фаза действия. Проверено на добровольцах.

— И еще, — Диана поднялась из кресла. Золотистая аура вокруг нее сгустилась, и в комнате сразу стало теснее. — Соня в последнее время зовет меня просто Ди. Как брат.

Пленница застыла. В золотых глазах на долю секунды полыхнуло серое космическое пламя, полное такой ненависти, что Пушок на подоконнике сжался в бутон.

— Ненавижу… эту… биомассу… — процедила Алайя.

— Взаимно, — ласково сказала Диана и шагнула вперед. — Знаешь, я сегодня вылупилась из кокона. У меня четвертый уровень, гормоны и очень плохое настроение. А ты сидишь в теле моей подруги.

Она положила ладонь на грудь пленницы. Материнский инстинкт и новая сила отозвались разом, безошибочно нащупав внутри чужое, ледяное, фальшивое.

— Вылезай оттуда.

— Лера! — рявкнула Мелкая. — На максимум! Изгоняем бесов!

Руны на веревках вспыхнули изумрудным, граммофонная труба развернулась к пленнице, как жерло осадного орудия.

«ЛЮБО-О-ОВЬ — ЭТО КО-О-ОСМОС!!! ОППА-А-А!!!»

Ладонь Дианы полыхнула. Сила Изнанки, зеленая, живая, пахнущая весенним лесом и хищными орхидеями, ударила прямо в грудь Софьи, сметая на своем пути все чужеродное.

А внутри, в рушащемся ментальном пространстве, настоящая Софья почувствовала, как хватка на косах слабеет. Алайя выла, зажимая уши, кристальные стены осыпались под басовитым «ОППА», и золотистая лиса сделала последний рывок.

Вцепившись во все жгуты разом, зубами и всеми лапами, она рванула их на себя, с корнем, с мясом, с воплем:

— ПОШЛА ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!

Косы вырвались из серых пальцев.

Спальню залило серо-золотой вспышкой. Тело на стуле выгнулось, распахнуло рот, и из него с яростным, уязвленным, оскорбленным до глубины божественной души воплем вырвался столб бесплотного дыма.

— ВЫ ВСЕ ПОЖАЛЕЕ-Е-ЕТЕ!.. — донеслось из-под потолка.

Дым заметался по комнате, врезался в стену, отскочил, сшиб с полки склянку и с финальным визгом просочился в щель под окном, наружу, в ночь.

Чатик проводил его сотней прищуренных глаз и сложил из них короткое, емкое: