Как я съел ваши фаерболы 5 (СИ) - "Архимаг" - Страница 15

Веста запустила дрон над двором. Красная полоса визора лениво считывала данные.

— Магический фон в зоне видимости на нуле, — доложила она. — Защитники сидят за стенами. Судя по всему, ждут смерти.

— Идем клином, — сказал Кросс. — По главной аллее.

В контейнере граф Соболев прижался носом к стеклу и мысленно вздохнул:

«Вы просто с Волковыми ещё не знакомы. Эта семейка даже смерть заставит записаться в очередь и взять талончик».

Да, граф Соболев теперь болел за Волковых. Хотя даже самому себе в этом не признался бы.

В цокольном окне, переоборудованном в отличный ДОТ, дед Корней приник единственным глазом к оптике.

Трое. Идут по аллее клином, не прячась, не пригибаясь. Дождь стекает по тусклой броне.

Наглые. Под Выборгом в восемьдесят четвёртом твари Бездны тоже так ходили. Первые минут десять.

Дед привычным жестом положил палец на спусковой крючок.

— Гости во дворе, — прохрипел он в рацию. — Демид, открывай танцпол. Лера, соус на подходе. Жестянка, вилки к бою.

— Принято, — отозвались три голоса.

Охотники ступили на брусчатку…

И Демид рванул плиты под ногами в разные стороны, как скатерть из-под посуды, и брусчатка разъехалась с утробным скрежетом.

Монолит с грохотом ухнул в трёхметровую воронку.

— Есть контакт! — рявкнул Корней. — Жестянка, накрывай!

Следом ударила Лиза. Смятые ограды, водопроводные трубы, арматура из развороченного двора, всё это по её воле сорвалось с мест и превратилось в десятки толстых стальных штырей, летящих в воронку со скоростью хорошего снаряда.

Никакой маны в самих штырях не было. Магия лишь придавала ускорение, ничего личного.

Броня Монолита выдержала. Штыри гнулись, плющились, визжали о панцирь. Но с каждым попаданием покорёженный металл наматывался на здоровяка, спрессовывался, заклинивал сочленения, и через пять секунд тяжёлая поддержка отряда сидела в яме, замурованная в кокон из металлолома, как жук в консервной банке.

Веста ушла в сторону изящным прыжком. Приземлилась мягко, на носки.

Точно на неприметную нажимную пластину.

Из замаскированных форсунок под давлением ударила густая зеленоватая струя и окатила её с головы до пояса.

Секунду ничего не происходило. Броня привычно ждала магию, чтобы её погасить.

Магии не было. Была царская водка, заботливо смешанная с пищеварительным ферментом высших химер по авторскому рецепту Валерии Медведевой.

«Нуль-Панцирь» зашипел и задымился.

— Аномалия! — синтезированный голос Весты впервые прозвучал удивленно. — Состав не гасится! Это не мана, это…

— Химия, милочка, — раздался откуда-то из динамика, да на весь двор, ровный академический голос Леры. — Уровень кислотности нельзя развеять. Его можно только пережить. У вас, по моим расчётам, минуты полторы.

Веста рванула крепления и отшвырнула оплавленный наплечник. Металл упал в лужу и продолжил там тихо растворяться.

— Интересный состав, — задумчиво произнесла она. — Сохраню образцы для синтеза.

Кросс вскинул излучатель в сторону цокольного окна. Но дед Корней выстрелил первым.

Тяжёлая вольфрамовая картечь триста восьмого калибра, заговоренная на пробитие, влепилась Кроссу точно в шлем.

Магию заговора броня съела, не поморщившись. А вот законы сохранения импульса жрать было нечем. Килограмм вольфрама на сверхзвуке отшвырнул командира Охотников на метр назад.

— Ага! — взревел дед, переламывая стволы. Дымящиеся гильзы звякнули о пол. — Что, консерва, физика жмёт⁈ У нас тут не магия, у нас тут Ньютон, а он мужик злопамятный!

Кросс поднялся. Спокойно, без суеты, как человек, поскользнувшийся на льду перед подчинёнными. На его броне не осталось даже царапины.

Визор моргнул и перестроил картинку.

— Всем: меняем тактику, — произнёс он ровно. — Противник не использует ману напрямую. Кинетика, химические реагенты, ландшафт. Лишим их укрытий.

Монолит в своей яме перестал дёргаться. Вместо этого он медленно повёл заклиненной рукой, и наружу, найдя щель, выдвинулось тяжёлое орудие…

Бледные вспышки ударили веером.

Дед Корней видел такое второй раз в жизни. Стены особняка не взрывались и не горели. Они исчезали. Кусок фасада, эркер с лепниной, половина колоннады, ровные, гладкие дыры в реальности, одна за другой.

ДОТ Корнея испарился через две секунды после того, как Демид выдернул оттуда коляску вместе с дедом сквозь пробитый в полу лаз.

— Фасад теряем! — крикнул Демид, волоча коляску по коридору. Над головой с грохотом складывались перекрытия. — Он дом стирает! Просто стирает, как карандаш!

— Не ной, землекоп! — дед на ходу перезаряжался, зажав ветошь зубами. — Стены дело наживное. Отходим на вторую линию! В оранжерею! Пусть в гости к цветочку сходят!

Охотники шли через развороченный сад. Дождь шипел на оплавленных краях воронок.

Граф Соболев в контейнере на поясе Весты внимательно смотрел вперёд. Соболиные глаза видели в сумерках прекрасно, а память услужливо разворачивала план особняка, который он в свое время выкрал вместе с налоговыми отчётами.

Впереди развилка. Левый коридор, чистый и безопасный, выводил в обход оранжереи прямо к холлу.

А прямо, за стеклянными панелями, начинались джунгли.

Диана-Мелкая перед уходом в кокон оставила своего Пушка на агрессивном режиме охраны. Граф знать этого не мог, но прекрасно видел, как аномально разрослись сорняки и лозы.

«Итак, господа, — граф сделал самую честную мордочку, на какую только способен соболь. — Позвольте предложить вам экскурсию. Ботаническую».

Он заскрёбся лапками по стеклу и настойчиво застучал носом в сторону оранжереи. Потом ещё раз. Потом изобразил панику, мол, слева опасность, слева ужас, идите прямо, прямо спасение.

Веста опустила визор к контейнеру.

— Био-дрон чует угрозу в левом крыле, — сообщила она. — Прямой маршрут читается как чистый. Монолит, ты уже очистил доспех? Иди на прорыв через теплицу.

«Умница, девочка, — граф преданно кивал. — Доверяй „оборудованию“. Техника не врёт. Врут только те, кто в ней сидит».

Монолит, ободравший с себя остатки Лизиного металлолома, вломился в оранжерею плечом вперёд, снеся стеклянную стену.

Три шага он прошёл спокойно. На четвёртом он вступил в нечто хлюпающее.

В Пушке маны было не больше, чем в огурце, вся его чудовищность была честной, выращенной на диете из мясных обрезков и Дианиной любви. Десятки лиан толщиной с ногу, усаженные бритвенными шипами, впились на Охотника со всех сторон разом. Клацнули огромные челюсти.

Броня гасила магию. В лианах магии не было, лишь тупая, голодная, сокрушительная мышечная масса.

Монолит вскинул дуло своей пушки. Бледные вспышки стирали куски теплицы, лианы, грядки с плотоядными ананасами, но на месте каждой стёртой плети из биомассы тут же лезли две новые, а сверху уже лился липкий сок, застывающий на броне пудовыми наростами.

Секрет Пушка был прост, основным телом он закопался в землю, подражая Игорю. Монолит не мог его убить, не пальнул в самого себя.

Через двадцать секунд самый тяжёлый боец отряда превратился в шевелящийся кокон посреди довольно чавкающих зарослей.

Граф Соболев в контейнере продолжал изображать панику: метался, скрёбся, верещал.

А внутри злорадно умывал мордочку.

«Минус один, господа дезинсекторы. Как говаривал мой покойный отец: не знаешь флоры, не лезь в заросли. Отец, правда, говорил про женщин, но суть та же».

Кросс оценил обстановку за полсекунды.

— Монолит нейтрализован биомассой. Извлечение нецелесообразно, потеря темпа. Оставляем, пусть выбирается своими силами. Веста, за мной, к цели.

И они вдвоём ворвались в Главный Холл.

В разгромленный, пыльный, тёмный холл, где среди каменной воронки Демида и присыпанных пылью капканов, невидимая в тени, ждала бритвенно-тонкая струна.

Сапог Кросса зацепил её на втором шаге. Струна выдернула чеку…