Семь лун Маали Алмейды - Карунатилака Шехан - Страница 72

Хорек явно удивлен, или голоден, или взбешен, или… ты не знаешь, что он чувствует, ведь это хорек.

— Пошел ты со своими сожалениями, — говорит он и скрывается в плоти Махакали.

Не зря люди при жизни не способны разговаривать с животными (после смерти — другое дело). Животные все время ныли бы, и людям было бы труднее их убивать. То же самое можно сказать и о диссидентах, повстанцах, сепаратистах и военных фотокорреспондентах. Чем меньше их слышишь, тем проще их позабыть.

Солнце садится над Коломбо, на небе ни облачка.

Скоро взойдет твоя последняя луна.

С бедра Махакали на тебя глядят Балал и Котту.

— Простите нас за то, что мы творили, — говорит Котту.

— А что вы творили?

— Всякую жуть, — поясняет Котту.

— Но у нас не было другого выхода, — добавляет Балал.

— Отличное извинение, — говоришь ты. Махакали соскальзывает с ветра и опускается на дерево мара.

— Мы мусорщики, — произносит Балал. — Мы не мусорим. Мы убираем.

— Как оно там? — спрашиваешь ты.

— Где — там? — уточняет Котту.

— Скоро узнаете, — добавляет Балал.

— Вам вернуть деньги? — спрашивает Котту.

— Какие деньги? — удивляешься ты.

Охрана здесь не такая строгая, как во дворце за углом, и, разумеется, никто не замечает, как Махакали и призраки, что едут на ней, вбегает внутрь и вприпрыжку поднимается по лестнице. Ты едешь на спине Махакали, беспомощный, как большинство людей перед лицом катастрофы. Остановить Махакали некому, она скользит по коридорам власти по направлению к бомбе.

Миссия «кувени»

Махакали словно знает, куда идти. Она направляется к первому этажу, вылезает в окно, поднимается по стене здания на третий этаж, потом по лестнице на четвертый, там у просторного кабинета сидит пышнотелая секретарша. У нее на столе три фотографии подростков в полный рост, у каждого ее лицо.

На табличке в приемной написано «Административное подразделение министерства юстиции». На первом этаже в кабинках женщины в сари долбят, как птицы клювом, по клавишам печатных машинок, на четвертом мужчины в галстуках носят папки. Указатель у лифта определяет этаж как бухгалтерию, финансовый отдел, архив и отдел кадров.

Подобных зданий немало по всему острову, хотя большинство сосредоточено в столице. Зданий, которые приносят убытки, докладывая о прибылях. Наверное, здесь выделяют средства для палачей, разрабатывают пенсионные программы для похитителей и одобряют ипотечные кредиты наемным убийцам. Ты вспоминаешь единственное высказывание дады, которое тебя не покоробило, хотя и непонятно, с чего он решил поделиться такими мыслями с десятилеткой:

— Знаешь, Малин, почему в битве добра со злом силы всегда неравны? Потому что на стороне зла лучше и организация, и снаряжение, и оплата. Бояться надо не монстров, не демонов и не яка. А организованных групп злодеев, уверенных в том, что делают правое дело. Вот от чего впору содрогнуться.

В приемной стоит Водила, прислонясь к колонне. Он потный, дышит прерывисто. Ты думаешь о тех, кто перекладывает бумажки на нижних этажах, о Стэнли — он как раз прорывается сквозь охрану — и гадаешь, изобретут ли когда-нибудь бомбу, которая будет знать, кого оставить в живых. Единственное, что о бомбе можно сказать хорошего: она не расистка, не сексистка и ее не волнует разделение на классы.

Ты идешь за Водилой по коридору в просторный кабинет с большими окнами. То, что ты видишь там, впечатляет и ужасает.

События, приведшие к гибели двадцати трех человек на четвертом и пятом этажах здания административного подразделения министерства юстиции, впоследствии спишут на невезение и злые чары, к которым отчасти приложил руку Дядюшка Ворон. На самом же деле взрыв устроил отряд мертвецов Сены, играющих с ветрами и меняющих судьбы. Хотя ты лично в свою последнюю луну спас как минимум одну жизнь.

Люди верят, будто властны над своими мыслями и поступками. Очередное плацебо, которое мы глотаем после рождения. Мысли — шепот, что приходит к нам как изнутри, так и снаружи. Контролировать их можно не больше, чем ветер. Шепот все время веет где-то в сознании, и мы подчиняемся ему чаще, чем думаем.

Призраки невидимы для тех, кто дышит, невидимы, как чувство вины, сила тяжести, электричество или мысли. Течением каждой жизни управляют тысячи незримых рук. А те, кем они управляют, зовут это Богом, кармой, слепой удачей и прочими менее правильными именами.

В просторном кабинете на пятом этаже Сена расположил свое воинство с точностью, которая нашей армии и не снилась. В углу у окна стоит Махакали, продюсер на этой съемочной площадке и режиссер этого фильма.

Женщина в шрамах от кислоты шепчет на ухо Ранчагоде, путает его мысли, и в результате Ранчагода забывает обыскать Водилу, прежде чем пустить в кабинет.

Жертва взрыва проверяет провода в куртке, дабы убедиться, что по ним идет ток. Изнасилованная королева красоты прибывает первой и отвлекает мертвого телохранителя, демона министра, танцем, который незадолго до своей трагической гибели репетировала для конкурса.

Мертвой матери поручили внушить Водиле в нужный момент взорвать бомбу. В системе сдержек и противовесов, созданной Сеной, все продумано и спланировано настолько же тщательно, насколько в остальной Шри-Ланке ничего не продумано и не спланировано. Ни единой мелочи нельзя оставлять на волю случая. Сегодня этот отряд мертвых анархистов, мертвых сепаратистов, мертвых невинных жертв и мертвых, которые сами не помнят, кто они такие, одним махом уничтожит головорезов. А ты будешь наблюдать за этим с плеча Махакали.

— Вот не знал, что отсюда видно озеро Бейра. — Министр смотрит в окно на храм посредине зеленых вод. — Выглядит как мечта.

— Пока не почувствуешь, чем там пахнет, — замечает майор. Рядом с ним на диване министра, скрестив руки на груди, сидит лысеющий человек и смущенно улыбается. Его представили как лучшего специалиста СОГ по допросам, ты узнаешь его даже без маски.

Демон министра возлежит на шкафу с нечитаными книгами по правовым вопросам и смотрит, как Изнасилованная королева красоты показывает танцевальные движения эпохи и котте, и диско. Она смотрит ему в глаза, выгибает спину. Плечи ее колышутся, кисти вращаются, груди трясутся, бедра описывают плавные дуги. Видимо, ее святилище у Дядюшки Ворона принесло ей богатство, и она вложила все в глаза и хореографию. Она посылает демону воздушные поцелуи, веки ее трепещут.

— Я хочу, чтобы вы присутствовали на сегодняшнем совещании, майор.

— Да, сэр, конечно.

— Странное время, майор. Мы приглашаем индийцев захватить нас. Мы заключаем сделки с тамильскими террористами. Мы убиваем наших сингальцев. Хуже еще не бывало.

— Будет хуже, сэр.

— Дядюшка Ворон тоже делает вам амулеты?

Майор краснеет, вытаскивает из-под рукава оранжевый браслет. Теребит его и в конце концов срывает с запястья.

— Мне дала его жена. Я не верю в эту чушь. — Майор бросает браслет в пепельницу.

Министр отдергивает белый рукав и показывает такой же браслет. Майор достает свой браслет из пепельницы и прячет в карман.

— Ни к чему заноситься. Людям, занятым нашим видом деятельности, нужна защита со всех сторон. Ну где эти охранники?

Он еще не знает, что у обоих охранников, дежурящих сегодня, пищевое отравление и понос, они не слезают с унитаза. Вбегает секретарша. Ее недавно перевели из министерства рыбной промышленности, и, судя по тому, как учтив с ней министр Сайрил, он еще не начал ее лапать.

Секретарша открывает дверь и объявляет:

— Сэр, пришли те, кому вы назначили на пять.

Входит Водила, высокий, смуглый, нервный, рядом с ним взволнованный Ранчагода. Обоим хватает ума сохранять серьезность и не встречаться ни с кем взглядом.

— Ранчагода, подождите за дверью, пока не придут эти чертовы охранники. А вы пожалуйте-ка сюда.