Семь лун Маали Алмейды - Карунатилака Шехан - Страница 64

Твое сознание затапливают фотографии и эхо упреков ДД: он говорил, что ты любишь свой Nikon больше него, а ты отвечал — может быть, ты и прав.

Виран и Кларанта вешают на гвозди картонные рамки с твоими лучшими фотографиями дикой природы. Что же до твоего списка, они исключили из него снимки ДД, и Джаки, и полевых цветов после муссонных ливней 1988-го. Вы с ДД сидели под жакарандой, целовались под дождем и условились, что останетесь вместе еще на год. Он будет спасать естественную красоту Шри-Ланки, ты — показывать ее уродство, дело рук человека. Показывать войну, приближая ее конец. В сезоны дождей и в полнолуния все живое дуреет, а глупые влюбленные парни — тем более.

ДД перебирает снимки военной техники. Те, которыми был набит конверт с пометкой «Король». Большинство твоих лучших работ для Раджи Удугамполы никогда не были опубликованы.

Гранаты, отобранные у «Тигров», ракетные установки, ружья, трофеи, убранные в ящики со штампами и надписями на арабском и на иврите. Перепуганные мальчишки в униформе толпятся на передовой. Трупы на погребальном костре в Вальветтитхураи, массовая кремация, после которой ты перестал есть свинину, потому что дымная вонь горелого человеческого мяса не так уж и отличалась от запаха отбивных на гриле.

Виран напечатал прекрасные черно-белые фотографии: пойманные террористы привязаны к бревнам, крушение вертолета умеренного тамильского политика, искореженный фюзеляж самолета авиакомпании «Эйр Ланка», следовавшего рейсом 512 из Гатвика, снимки сделаны до того, как из обломков извлекли тела германских, британских, французских и японских туристов.

И последнее задание Короля Раджи. То, что вы якобы не виделись с 1987 года, было неправдой. Военным соврать — как нечего делать, они и себе самим вечно врут. Три месяца тому назад он пригласил тебя во дворец фотографировать лидера ДВП Рохану Виджевиру, живого, в плену. Безобразный Гевара Шри-Ланки улыбался тебе и болтал с охранниками. Если убрать бороду и берет, он был похож на учителя музыки. А через три дня тебя снова позвали — сфотографировать его изувеченный труп.

Здесь были фото с отрезанных негативов, о которых Король не знал. Отец Джером Бальтазар из Маннара, англиканский священник и борец за права человека, связанный, с кляпом во рту, казненный в плену, хотя власти утверждали, что он якобы уплыл на корабле в Индию. Д. Б. Пиллаи, журналист «Радио Цейлон», его застрелили в плену и труп выбросили на пляже — за то, что он посмел в еженедельных передачах называть точное число жертв. Пылающий автомобиль с трупами юных тамилов, снимок был сделан лично для майора Раджи Удугамполы, но ты припрятал его для себя.

Все это теперь висит на стенах галереи Вендта, как ты всегда и надеялся. Ты планировал дирижировать выставкой из эмиграции, а в итоге срежиссировал ее с того света. Браво.

— Куда ты потом поедешь, путха? — спрашивает Кларанта Вирана, гладит его по спине; глаза Кларанты блестят. Виран выгибает спину, улыбается, вешает возле окна групповой снимок тех, кто пережил бойню в Коккилаи.

— Куда же мне ехать, дядюшка?

— Мы с женой завтра утром летим в Бангкок. Тебе тоже надо бы скрыться. Всем вам! — добавляет Кларанта, обращаясь к двоим помощникам.

— Куда же нам ехать, сэр?

— Домой. Возьмите отпуск. Оплату я вам пришлю.

У ДД в руках фотография капсул с цианидом, которые ты снял с шеи у мертвых «Тигров». Капсулы на цепочке лежат на тарелке в морге, точно красные фасолины на блюде с рисовой лапшой. Ты вспоминаешь, как схватил их в горсть и спрятал в карман своей куртки-сафари, хотя тогда и не знал зачем.

Снимки, которые ты сделал для КНФПСТМ, теперь висят в рамках на стенах. Здесь почти все, ты нервничаешь, но чувствуешь себя так, словно за тебя отомстили. Фотографии варварства индийцев на севере в 1989-м, жестокости тамилов на востоке в 1987-м, зверств сингальцев на юге в 1983-м. Даже самые гротескные снимки — а их немало — приковывают взгляд, не дают отвести глаза. Виран поколдовал над экспозицией, сам откадрировал снимки, и ты не стал бы возражать, даже если бы мог. Его мастерство превратило твои банальные кадры в нечто совсем неожиданное.

Осталась последняя отпечатанная пленка, и ты с ужасом замечаешь, что парни вставляют фотографии в рамки. Эти снимки не предназначались для выставки. Только для показа своим. Вирану это известно, но в том и беда с художниками: они слышат лишь то, что хотят услышать. ДД берет в руки верхние снимки, и ты уже знаешь, что сейчас будет. Ты оглядываешься в поисках призраков, которые могли бы помочь тебе предотвратить катастрофу. Но те из них, кто забрел сюда из театра, обращают на тебя внимания не больше, чем молодежь — на стариков. ДД перебирает фотографии, и тебе остается лишь приготовиться к удару.

На снимках разные мужчины, одни полностью одеты, другие без рубашек, кое-кто без ничего. Случись здесь призрак Лайонела Вендта, он смотрел бы через плечо ДД на фотографии и одобрительно кивал. Некоторых из мужчин ты знаешь по имени, но большинство по прозвищу.

Лорда Байрона из Котахены с длинными волосами и масленым лицом ты подцепил, когда он лазил по карманам в автобусе, и сфотографировал голым по пояс в общественном туалете.

Бой Джордж с макияжем в парке Вихарамахадеви — на фотографии он стоит под деревом — мурлыкал Амарадеву, когда получал удовольствие.

ДД тяжело дышит: выражение лиц этих парней ему знакомо. Взгляд дикий после соития, волосы растрепаны. Он редко показывался тебе в таком виде.

Авраам Линкольн у железнодорожных путей пытался ударить тебя и отобрать фотоаппарат.

Бармен из отеля «Лео» на рассвете в номере на седьмом этаже, вы сняли его на час.

ДД узнает двух моделей, хоть лица их закрыты единственным реквизитом, который ты таскал с собой в сумке вместе с презервативами, колодой карт, пленкой и красной банданой — мини-маской дьявола. На последних двух снимках из конверта «Валет червей» — единственные, кого ты знал по имени. Виран, парень из магазинчика «Фуджи-Кодак», лежит на твоей постели в Голл-Фейс-Корте в ту неделю, когда ДД со Стэнли были в Женеве. Маска дьявола между ног. Джонни Гилхули в джакузи, голый по пояс, хвастается китайскими татуировками. Маска дьявола закрывает глаза.

ДД подскакивает к Вирану, толкает его на стену и дает ему крепкую оплеуху. Ладонь ДД щелкает, словно кнут, очки Вирана летят на пол, на глаза его наворачиваются слезы, пальцы ДД оставили на его щеке четыре розовые отметины.

ДД хватает его за горло, все ахают, у Вирана в глазах ужас, у ДД глаза темнеют. ДД закатывает Вирану еще две оплеухи, сжимает кадык, смотрит, как Виран хватает ртом воздух. Он поднимает кулак, взгляд ДД светлеет, он выпускает фотографии и парня, выбегает из зала. Даже в гневе он движется плавно, будто танцор.

Тебя переполняет такое же чувство, как в тот раз, когда тетя Далрин сообщила тебе, что, пока ты кричал на даду, тот умер.

Взгляд Кларанты падает на обнаженные торсы, мелькающие на снимках, что валяются на полу. Он подбирает разбросанные фотографии, рассматривает их с наслаждением и, пожалуй, примесью зависти. Рок Хадсон из Анурадхапуры, ты подцепил его в супермаркете и оттрахал возле ограды храма. Капитан Марлон Брандо вошел в тебя в военном лагере Муллайтиву. Пока он спал, ты сфотографировал его и его скромных размеров член.

Кларанта глядит на Вирана, качает головой медленно и презрительно, как умеют лишь тайные пассивные гомосексуалы.

— Красивые снимки.

— Они не для выставки. Они для частных показов.

— Я до смерти устал от частных показов. Давай повесим их. Маали поймет.

Ты не летишь за ДД убедиться, что у него все в порядке. В смерти, как в жизни. Ты слушаешь, как он шагает по гравию, как «ниссан» Стэнли ревет, превышая скорость.

— А с этими что делать? Ты уверен, что они в списке? — В руках Кларанты шесть фотографий.

— Уверен. Я проверил три раза, — отвечает Виран, щека у него распухла, и голос звучит глухо, челюсть сводит из-за того, что он подавляет зевок. До открытия галереи полчаса, а еще нужно повесить последние фотографии.