Семь лун Маали Алмейды - Карунатилака Шехан - Страница 11

— Моя фамилия Ранчагода, я заместитель суперинтенданта полиции. Это детектив Кассим. Он примет у вас заявление. Но раньше чем через три дня мы не сможем представить отчет, уж извините.

Дилан Дхармендран смотрит на обеих женщин. Одной за семьдесят, другой за двадцать, одна хмурится, другая плачет.

Детектив Кассим коренастый, суетливый и похож на толстого мальчишку в униформе. Ранчагода словно бы сделан из вешалок, униформа на нем висит. Кассим протягивает бланк, выглядывает в коридор, в участок заходят все новые матери, рядом с ними мужчины в саронгах.

— Будьте добры, мадам, заполните это. Мистер Дхармендран. Когда вы в последний раз видели Малинду Альберта Кабалану?

— Алмейду. На прошлой неделе он уехал в Джафну. Звонил мне вчера на работу, сказал, что вернулся в Коломбо, — отвечает ДД. — Сказал, у него важные новости, обещал вечером перезвонить.

ДД глубоко вздыхает, дергает цепочку на шее.

— И не перезвонил.

— Может, он еще не вернулся.

— Его сумки в квартире. В ванной влажное полотенце. Он звонил мне на работу из нашей квартиры. Сказал, что встретится с клиентами и перезвонит мне.

— С какими клиентами?

— Он не сказал.

— Сейчас в Джафне очень опасно. Зачем он туда поехал?

— По работе.

— А кем он работает?

— Он фотограф.

— Свадебный?

— Нет, для газет.

— Каких именно?

— Он сотрудничал с военными, с Associated Press и другими новостными агентствами, — говорит девушка с пышной прической, единственная, кто слушал твои рассказы.

— С армией Шри-Ланки?

— Это было несколько лет назад. Он с ними уже не работает.

— Тогда, быть может, он выполняет задание для какой-то газеты, нет? — Заместитель суперинтенданта Ранчагода отвернулся от двери. Голова его дергается, точно не соединена с плечами.

— Он предупреждает нас, когда уезжает в командировку. И звонит, когда возвращается, — отвечает ДД. — Он должен был сегодня утром заехать за Джаки. И ни слова.

— Я веду вечернюю передачу на SCLBC, — поясняет Джаки. — Маали всегда заезжает за мною.

Детектив Кассим поднимает глаза от своих неразборчивых записей. Поворачивается к пожилой женщине. Ты знаешь ее как амму.

— Мадам, поезжайте-ка вы все домой и подождите, он сам объявится.

— По-вашему, мы тут шутки шутить пришли? — огрызается амма. — Он мне вчера звонил. Мы несколько месяцев не общались. Сказал, что хочет встретиться пообедать. Такого никогда не бывало. Что-то стряслось. Я сразу поняла.

Что? Обед с аммой. Когда ты в последний раз с ней обедал, Элвис еще не покинул здание. Ты встряхиваешь фотоаппарат в надежде выбить воспоминание, которое все объяснит. Но объектив по-прежнему грязный.

Детектив Кассим и заместитель суперинтенданта Ранчагода переглядываются, и все присутствующие это замечают. Кассим кивает, Ранчагода качает головой.

— У вас есть удостоверения личности?

ДД достает удостоверение из бумажника, этот бумажник подарил ему ты два года назад на день рождения. Амма — удостоверение личности у нее испорчено, она забыла его в стиральной машине — вынимает из кожаной сумочки темно-бордовый ланкийский паспорт. Джаки извлекает из холщовой сумки синий британский и вытирает глаза носовым платком.

Детектив Кассим переписывает их данные, шевеля губами. Заместитель суперинтенданта подходит к нему, заглядывает через плечо.

— Джаклин Ваираванатхан. Двадцать пять лет. Тамилка, — говорит заместитель суперинтенданта Ранчагода. — Лакшми Алмейда. Семьдесят три года. Национальность — бюргер[30]. — Он смотрит на пожилую даму. — Малинда Кабалана ведь сингальское имя, нет?

Дама поднимает глаза от заполняемого бланка. Голос ее холоден, как ее взгляд.

— Его отец был сингалец. Я из бюргеров. Мы — жители Шри-Ланки. В чем проблема?

— Никаких проблем, мадам. Никаких.

Ранчагода издает неловкий смешок, больше похожий на фырканье.

За пределами кабинета, в приемной, раздается рыдание. Ранчагода выходит из кабинета утешить плачущую. То есть вынимает дубинку и просит констебля вывести эту женщину.

— В больницах искали?

— Да. И в казино, — отвечает Джаки.

— Он опять играет? — спрашивает ДД.

— Он игрок? — уточняет детектив Кассим.

Нет — говорит ДД, да — говорит Джаки, дражайшая мать качает головой и смотрит на свою сумочку.

— Возвращайтесь-ка вы в четверг, а, — говорит заместитель суперинтенданта Ранчагода и кивает; детектив водит ручкой по бумаге, которую никто не прочтет. — До тех пор мы ничего не можем сделать. Сейчас много пропавших без вести.

Он указывает на приемную, там чья-то мать кричит на другую мать. Из глаз Джаки брызгают слезы, как тогда в Нувара-Элия, когда парень, с которым она флиртовала, принялся ухлестывать за тобой.

— ДД, почему ты не позвонишь отцу?

ДД трогает резной костяной анкх — тот висит чуть пониже его адамового яблока; ты подарил ему этот крестик, потому что тебя замучила совесть, ты развлекался с парнем из компании «Фуджи-Кодак» на кровати ДД, а ДД об этом так и не узнал. Под анкхом — деревянная подвеска с твоей кровью.

— ДД. Позвони отцу, черт возьми.

Джаки шипит, детектив и заместитель суперинтенданта вскидывают брови.

— Успокойся, пожалуйста, — отвечает ДД. — Тетя Лаки, вы заполнили бланк?

Твоя амма сидит в углу, смотрит на четыре страницы, исписанные в основном на сингальском, — этот язык ей не родной, хотя она всю жизнь прожила в стране, которая считает его своим единственным языком. Амма качает головой.

— Он может быть где угодно.

— Мы проверим аэропорт и вокзалы, — обещает детектив Кассим. — На прошлой неделе в Джафе были беспорядки. Быть может, он все еще там. Или где-нибудь у друзей. У него ведь есть друзья, кроме вас? — Он смотрит на Джаки. — Или подружки?

— Подружек нет.

— У всех есть секреты, знаете ли. Чего мы только не видели на этой работе!

— Проверьте, вдруг его держат в другом участке. Мы подождем.

ДД по-прежнему вежлив, синтаксис не страдает, но ты замечаешь, что за веками его бурлит лава. Он всегда дергает украшения, когда готов взорваться. Он тискает этот крестик, как пупырчатую пленку.

— Мы поручим это кому-нибудь, — обещает заместитель суперинтенданта Ранчагода. — Мы сейчас очень заняты.

— Оно и видно. — ДД смотрит в окно на группу копов, они пьют чай. Матери в очереди проклинают ДД и его крепкую задницу, которая везде пролезет без очереди. Джаки промокает глаза платочком, смотрит на Ранчагоду.

— Его уже забирали. Каждый раз по ошибке. Не могли бы вы это проверить?

— Он занимается политикой?

Твоя амма глядит на ДД, а тот на Джаки. Им ничего не известно о том, что ты сделал, и ты этому рад.

— Он фотожурналист, — поясняет Лаки Кабалана, урожденная Алмейда, и протягивает бланк. — Делает снимки для новостей.

— ДВП?

— Никогда, — отвечает она.

Через десять минут Ранчагода подписывает бланк. Кассим еще десять ищет официальную печать. ДД звонит отцу с телефона в приемной, матери в очереди сверлят его взглядом. Джаки и твоя амма по очереди настаивают, что Маали Алмейда никогда не был связан ни с одной группой — хоть политиков, хоть террористов.

— Но вы говорили, он сотрудничал с военными? Кто был его начальником?

Джаки качает головой, смотрит на ДД. Полицейские переглядываются. Им невдомек, что ты сидишь между ними и поливаешь их грязной бранью. Тебя охватывает тошнота, перед глазами всплывают образы: кровь, трупы, дюжие полковники. Если бы ты мог говорить, ты ответил бы им: король треф, майор Раджа Удугампола.

Кассим приносит печать, улыбается. Указывает на штуку, что висит у ДД на шее.

— Это от Дядюшки Ворона?

— Что?

— Дядюшка Ворон. Карк Маама из Котахены. Он раздает амулеты. Не обращайте внимания.

И тут ДД на плохом сингальском принимается смешивать имена копов с грязью:

— Спермопсы… шлюхины дети! Я засужу вас обоих.