Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 55

Задохнувшиеся от возбуждения зрители не могли поверить, что им так повезло! Мы почти одновременно полезли поправлять своих дружков, которым стало тесно в школьных брюках. Сверху донесся томный приглушенный стон.

— Не надо! Не здесь! — прорвался сквозь поцелуй прерывистый шепот.

Но слова так и остались словами. Замершие в ожидании зрители не увидели ни малейшей попытки прекратить нежелательное вторжение. Скорее наоборот. Девичьи ноги медленно согнулись и чуть раздвинулись. Пальцы парня напряглись, стараясь удержать насевший на них вес. Где-то на верхнем этаже хлопнула дверь. Заурчал мотор лифта и провозгласил о завершении горячего выступления молодого дуэта. Зрители с неохотой покидали належанные места и, позабыв отряхнуть друг другу спины, скрылись в подвальном сумраке…

Шум лифта нарастал. Я напрягся и стянул с лица бейсболку. Створки раскрылись, и послышался стук мяча. На улицу вышел подросток.

«Где он там собрался играть?» — я опять надвинул бейсболку, можно было возвращаться обратно в грешное отрочество.

О своих взрослых мечтаниях о подруге пэтэушника умолчу, в них не было ничего примечательного, а вот об Игорюхиных стоит рассказать особо. За достоверность не ручаюсь, но по его словам все было именно так.

Игорюха любил комфорт и облюбовал себе закуток, заваленный тюками с теплоизоляцией, за что и поплатился. Он с разбегу плюхнулся в самый центр кучи, закрыл глаза и с наслаждением ощутил, как медленно погружается в мягкую массу и жаркие мечты. Перед ним стояла длинноногая красавица на высоких каблуках, и уже не пэтэушник, а он сам ласкал ее манящие формы. Переполнявшее его сладострастие рвалось наружу! С каждой минутой желание усиливалось и распирало его, как паровой котел. Выпускающий пар клапан напрягся и манил к себе. Он не смог устоять, и волна наслаждения накрыла его. Еще мгновенье, и пар с шипением будет выпущен.

И он на самом деле услышал шипение! Резкая боль ошпарила руку, и по подвалу разнеслись дикие вопли!

Я прибежал и ничего не мог понять. Игорюха неуклюже гонялся за жирным котом дворничихи, позабыв о своем торчащем клапане и невыпущенном паре.

Я смотрел, как кот с трудом протискивается в подвальное окошко, и думал: «Как инстинкт охотника смог заставить этого толстопузого ленивца напасть на что-то, мелькающее в тюках?..»

Хлопнула дверь. Кто-то прошаркал к лифу. Я достал телефон. С момента моего звонка прошло полчаса: «Где Мишель? Здесь за полчаса весь город можно оббежать!»

Будто услышав меня, дверь распахнулась, и я увидел знакомую ситцевую юбку. Тут же вспомнился торшер на одной из витрин Невского проспекта, с ножкой в виде обнаженной женской натуры. Надо мной просторным абажуром проплыла юбка Мишель. По законам корпоративной этики я должен был бы закрыть глаза. Признаюсь, я поступил неэтично, но если бы товарищеский суд видел то, на чем держался абажур «торшера», он бы оправдал меня не задумываясь!

Перед глазами еще стоял образ содержимого абажура, когда в руках зазвонил телефон.

— Ты где?

— А ты не слышишь?

Абажур снова появился в поле моего зрения. Мишель нагнулась, и наши глаза встретились.

— Как ты туда попал? — спросила она, еще не сообразив, что я вижу чуть больше, чем положено партнеру по расследованию убийства.

— Сойди с решетки, узнаешь!

Мишель исчезла. Я приподнял решетку и сдвинул в сторону:

— Залезай!

Наверху произошла заминка. Я с нетерпением ждал появления обнаженных ног, а наверху продолжался непонятный шорох одежды. Когда я уже собирался выяснить, в чем дело, в проеме, наконец, появились ноги Мишель. О, боги Олимпа! Она была в джинсах!

Закрыв решетку, я перекатился ближе к стене, оставив партнерше нагретое место.

— Где ты ее потеряла на этот раз? — беззаботно поинтересовался я.

— Ты не поверишь! Эта коза спустилась к Ангаре. Там ее ждал катер! Как в шпионских фильмах, ей-богу! Пока я добежала до моста, пока поймала тачку, она уже была на том берегу!

— Одно из двух. Или она заметила слежку в прошлый раз и решила подстраховаться, или это ее обычный маршрут! Ты же не знаешь, как она на прошлой неделе сюда добиралась.

— Прохладно тут, — вместо ответа поежилась Мишель.

— Иди, погрею, — я расстегнул ветровку.

— Сниму совместное жилье, интим не предлагать! — улыбнулась она и чуть придвинулась.

Подвальный холод был ощутимым, и вскоре она уже прижималась ко мне по-настоящему. В какой-то момент ее частое прерывистое дыхание успокоилось, и я понял, что она уснула.

«Напереживалась, бедненькая! Свалилось на нее все до кучи, а тут еще новую жизнь надо начинать!»

Когда где-то наверху хлопнула дверь и зашумел лифт, я напрягся. Мишель почувствовала это и проснулась.

— Ш-ш-ш! — я приложил палец к ее губам.

Двери лифта раскрылись, и над нами проплыло красное пятно. Открылась дверь, и брючный костюм заполыхал в дневном свете.

— Что будем делать? — спросил я. — Пойдешь за ней или вместе к журналисту?

Мишель посмотрела на часы:

— До вертолета три часа. Она, наверняка, проведет их в баре.

— Тогда вперед! На пятый этаж!

Мы поднялись бегом, убив сразу двух зайцев. Бросая взгляды в окна лестничных пролетов, убедились, что Марго идет в сторону от дома, и заодно согрелись.

На звонок дверь сразу открыли.

— Что-то забыла? — на пороге стоял удивленный парень.

— Интерпол! — Мишель сунула ему под нос свое удостоверение.

— Сергей Валентинович Сухой? — я затолкал его в квартиру и закрыл дверь.

— Да, а в чем дело?

— Женщина в красном не от вас вышла?

— Н-нет, — заикаясь, ответил он.

— Госпожа инспектор, пойду, пробью по базе! — обратился я к Мишель. — По-моему, я ее видел в ориентировке!

— Мы расследуем цепь смертей на международной научной станции! — пригвоздила она Сережу железным тоном. — К нам поступила информация, что вы утаиваете от интернациональной следственной группы важные сведения!

— Я не утаиваю, я эстонскому товарищу, то есть господину, то есть коллеге вашему, все рассказал!

— А потом убили!

Сережа плюхнулся на стул и заморгал, как будто собирался расплакаться.

— Как убил?! — промямлил он. — Когда мы расстались, он был живой!

— Маргарита Мезина, кличка Марго! — вошел я, держа перед собой телефон. — Это она заказала вам убить инспектора Интерпола, вашего соседа по комнате?

— Не знаю я никакой Маргариты Мезиной!

— Неделю жили за стенкой и не знаете?! Собирайтесь! — Выражение лица Мишель напугало даже меня.

— Ну, вы же понимаете, — сдался Сережа, — она замужняя женщина, я должен, в конце концов, защищать ее честь!

— Это за защиту ее чести вы с нее деньги берете?!

— Какие деньги?

— Зеленые такие, с портретами американских президентов!

— Вы и это знаете?

— Или все выкладывай, или едем с нами.

Он полез в секретер и достал доллары.

— Да не деньги выкладывай! Выкладывай, зачем на станцию ездил и о чем с инспектором говорил!

— С инспектором говорил о том же, о чем с вами, что приехал к Мезину, просить помочь разобраться в бумагах его учителя.

— Помог? — вступил я в научную часть разговора.

— Наоборот! Сказал, что посмотрит, а сам не вернул! Я его припугнул, что у меня копии есть, тогда он десять тысяч обещал за молчание. Но все сразу не дал, вот, передает по частям. Боится, что я и деньги возьму, и статью напечатаю.

— А есть о чем печатать?

— Я бы сенсацию местного разлива состряпал! Загадочная смерть питерского профессора, таинственные бумаги, завещанные племяннику. Древний ящер в тайге. Развернуться есть где!

— Копии! — я протянул руку.

— А что я в редакции скажу? Мне в Иркутск отчет писать.

— Какой Иркутск?

— Да пакет этот с бумагами год в иркутской «Комсомолке» провалялся! Они читателю, ну, племяннику, значит, ответили, что меры приняты и материалы переданы для дальнейшего рассмотрения в местные органы печати! То есть они белые и пушистые, а нам записки сумасшедшего профессора разбирать?!